Ника Смелая – (Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду (страница 12)

Не до страшилок мне было сейчас.

– А вы и не спрашивали, – Агриппина открыла крышку чугунка, чтобы налить в тарелку ранее упомянутых ею щей, а меня скрутило резким приступом тошноты.

Хорошо, что помойное ведро стояло неподалёку, иначе кому-то долго бы пришлось отмывать пол. Вроде только чаю попила с печеньем, а вывернуло меня так, будто в напиток не сахара насыпали, а яда или рвотного порошка.

– Батюшки святы, Евдокия Петровна. Так правда это что ли? На сносях вы? – подавая мне полотенце, спросила женщина. – Доктор ведь так и подумал, когда вас Антихрист полуживую и бледную на постель-то положил. Но злыдень на него только рявкнул, как бешанай, и велел глупостей не говорить да помалкивать. Даже заплатил вдвойне.

Я тут же вспомнила предостережение Озерова о том, что никому о беременности моей (которой, как я тогда думала, нет) говорить не следует.

– Не знаю, Агриппина, – плюхаясь обратно на стул и хватаясь руками за голову, ответила я. – Может да, а может и нет. Но ты этот чугунок не открывай больше, ладно? Уж больно он смердит.

– Да как так? Щи свежие. Только сегодня сварила. И разве ж можно не знать про дитёнка? Хотя вы даже меня забыли. А ведь я няньчила вас с пелёнок. Горемычная вы наша, – Агриппина подошла ко мне и обняла, как родную.

– Погоди, так ты поэтому не ушла, когда все слуги из дома разъехались? – ещё одна новость повергла меня в шок, хотя я думала, что в этом плане на сегодня хватит.

– Знамо дело. Вы ж мне как родная. На кого я вас тут одну оставлю? Ни мужа, ни семьи нет у меня. Одна вы и остались. Покуда не прогоните, буду вам помогать. Верно я рассудила, что осталась, когда вы замуж за Щербакова-то вышли. Душа не на месте была. Всё ждала я подвоха от этого пройдохи, – причитала женщина, гладя меня по голове. – Дурно?

Хотелось бы сказать, что мутит меня от всего того, что я вижу и слышу в последнее время, но живот снова скрутило, и на этот раз добежать до спасительного ведра не удалось.

Заверив, что уберет всё сама, Агриппина помогла мне умыться, дойти до комнаты и лечь в постель. А ведь в детском доме заставили бы не только убрать за собой, но и весь коридор “вылизать” впридачу, если бы меня на казённый пол вывернуло.

– Не говори пока никому об этом, – попросила я. – А завтра пригласи врача повторно. Поговорю с ним сама. Не в бессознательном состоянии.

Как ни странно, утром я проснулась свежей, бодрой и полной сил. Умылась, выбрала очередное “вдовье” платье, надела чёрную шаль и пошла завтракать. Никаких признаков вчерашнего недомогания не было и в помине, но не думать об этом я не могла. Слишком уж много фактов указывало на то, что Озеров, как и его доктор-сообщник, не солгал, и я, вернее, Евдокия, действительно в положении.

Почему-то на душе стало невероятно тепло и радостно. Вспомнилось то чувство, охватившее меня, когда я спешила домой сообщить Вите новость, которая могла бы наконец вернуть его из мира игр ко мне. В реальность. А следом перед глазами возникла картина, увиденная мною в квартире.

“Чтоб ты обыкался, Виктор!” – разозлилась про себя, бросая ложку на стол.

– Вы чего это? Сердитесь на кого? – тут же подоспела сердобольная Агриппина.

Женщина постоянно оказывалась рядом. Будь у меня родная мать, и та, наверное, так надо мной не тряслась. Хотя каково это, когда у тебя есть родители, мне было неведомо.

– Ничего. Вспомнила, как Лизой была, – заметив заинтересованный взгляд няни, замолчала. – Сон мне ночью снился. Привиделось, что я – это не я вовсе, а белокурая внучка купца Попова, – я наигранно вздохнула. – Помочь ведь она обещала. А в итоге ни дров, ни продуктов от неё мы так и не дождались.

– Ой, что это я? Забыла совсем. – Агриппина вытерла руки о передник и достала из потайного кармана юбки конверт. – Утром принесли. Может, неспроста вы подругу-то свою вспомнили? Сон в руку.

Тем временем раздался стук в дверь. Так как кроме врача мы никого не ждали, я попросила женщину открыть и проводить его в кабинет, пока сама пыталась распечатать послание из дома Поповых.

Конверт оказался увесистым и пухлым, а всё потому, что внутри имелось не только послание, но и несколько огромных ассигнаций того времени. Здоровенные бумажные рубли были сложены вдвое. Думала, что никогда таких не видела, но развернув их поняла, что уже держала в руках нечто подобное.

– Чего уставилась, дура? Больших денег никогда не видела? Папенька не показывал? – услышала знакомый мужской голос словно наяву.

– Откуда они у тебя? Не было ведь ни гроша. Кто тебе столько занял? Не ходи сегодня играть, Вань, – ответил кто-то моим голосом. – Если твой отец узнает, что ты фабричные деньги проиграл, то…

Раздался звук пощёчины. Я инстинктивно вдрогнула, так как боли не почувствовала. Скорее, испугалась.

– Тебя забыл спросить. Иди к себе, и чтоб глаза мои тебя не видели, кисейное недоразумение! – рявкнул собеседник. – Ты хоть знаешь, сколько я должен? Я отыграюсь. Всё верну! А если нет, то тебя продам. Благо, покупатель имеется. Он тебя любую заберет, и порченую, и рябую, и косую, стоит мне только предложить. А что? Может, так и сделаю! Или вовсе тебя на кон поставлю. Будет, наконец, польза! Не всё ж тебе, дуре недалёкой, по клавишам бряцать да песенки свои петь! А-ха-ха-ха-ха!

Я даже записку на пол уронила, когда поняла, что знаю тех, чей диалог вдруг возник в моей памяти. Девушкой несомненно была Евдокия. А мужчина… Ваня. Иван Щербаков – её ныне покойный супруг.

Глава 15 Боже мой!

Это был первый раз, когда очень странная мысль промелькнула в моём сознании. Если бы тогда я знала, что догадка окажется правдивой, возможно, вела бы себя иначе, но тогда я могла только догадываться, насколько всё сложно и запутано.

Подняла записку и развернула.

“Здравствуйте, Евдокия Петровна.

Соболезную вашим утратам. Имел честь видеть вас на похоронах супруга, но поговорить не удалось, так как вы были убиты горем. Надеюсь увидеться лично и обнять вас по-отечески на правах доброго друга вашего родителя.

Пётр Карпович был замечательным человеком, и я действительно обещал ему помощь в случае, если вы окажетесь в бедственном положении после его смерти, да и долгов своих не забываю.

Примите от меня скромную сумму на первое время. Очень надеюсь, что она поможет вам встать на ноги и оправиться от траура. Остальную сумму по задолженности непременно передам в ближайшее время, но уже с официальной бумагой о закрытии обязательства, которую прошу вас подписать.Так как опыта в ведении дел у вас нет, готов предложить любую посильную помощь с фабричной документацией. Мой управляющий в вашем распоряжении, ежели пожелаете.

С наилучшими пожеланиями, купец второй гильдии

Попов Трифон Спиридонович”

Несколько бумажек размером с книжную страницу олицетворяли собой довольно крупную сумму, на которую можно было безбедно существовать не один месяц. Но долга моего они покрыть, к сожалению, не могли. Радовало уже то, что они у меня имелись, а также то, что дедушка Лизоньки Поповой оказался порядочным человеком и от прошлого не открестился, хотя отец Евдокии стребовать долг не смог бы.

Обрадованная наличием хоть каких-то средств к существованию, отправилась в кабинет, где меня дожидался врач.

Не стала ходить вокруг да около и задала вопрос, который интересовал меня больше всего: в положении ли я?

Эскулап попросил разрешения провести осмотр и сообщил, что Евдокия, а вместе с ней и я (очень хотелось верить, что временно) ожидает ребенка. Срок крайне невелик, поэтому нужно больше отдыхать, хорошо питаться и избегать нервных потрясений, так как здоровье у Щербаковой слабое. Мужчина выписал мне укрепляющие настойки и заверил, что никому ничего не расскажет.

Того, что он нервничает, невозможно было не заметить. Эскулап то и дело прислушивался, не идёт ли кто, торопился и хотел как можно скорее закончить осмотр, но я сказала, что дверь заперта на ключ, и никто нас не побеспокоит.

– Я ведь обещал господину Озерову, – бледнея и покрываясь холодным потом, доктор поднялся и дёрнул в стороны шторы, которыми было завешено окно.

– Что такое? – оглянулась я, но не заметила ничего подозрительного.

Всё та же улица, те же прохожие.

– С вашего позволения, Евдокия Петровна, я, пожалуй, пойду, – заторопился мужчина, собирая инструменты в свой сундучок.

– Погодите. Я ведь не оплатила визит, – поднимаясь со стула, сказала я.

– Ничего не нужно. Считайте, что я навестил вас по доброй памяти, – трясущимися руками повязывая шарф, затараторил эскулап. – Будьте здоровы!

Врач сбежал от меня так быстро, что я даже попрощаться не успела. Услышала только, как хлопнула дверь моего кабинета.

– Не принимает она никого, говорю же. Не велено, – раздался отдалённый голос Агриппины.

Нежданным гостям я была не рада, но всё же решила привести себя в порядок. Что было толку открещиваться от визитёра, если делать всё равно нечего, а сидеть и мучиться ожиданием завтрашнего утра я была не в состоянии. Хуже только копаться в воспоминаниях Евдокии и пытаться что-то из них выудить.

– Странный какой-то. Я же ему не угрожала, – глядя в небольшое зеркальце и поправляя причёску, испортившуюся из-за осмотра, сказала сама себе.

– А я угрожал, – незнакомый голос заставил вздрогнуть.

– Боже мой, – едва не выронив зеркало, на выдохе произнесла я.