Ника Смелая – (Не)слуЧАЙная вдова, или Сердце в аренду (страница 10)

– Стойте! – прямо на уровне моего лица в деревянную поверхность впечаталась крупная ладонь Озерова, отрезая мне путь к бегству.

Я вздрогнула и застыла, не решаясь обернуться и взглянуть на стоявшего почти вплотную ко мне мужчину. Почувствовала как он склонился к моей шее, обдавая горячим дыханием и вызывая тем самым волну мурашек.

– Я знаю куда вы собрались. И у меня есть условие, – уже знакомым мне тоном, не терпящим возражений, сказал Николай.

– Какое?

– Не подходите к Шевлягину ближе чем на пару аршинов, – чуть ли не прорычал мне на ухо синеглазый. – Иначе наш уговор аннулируется, и я сделаю всё, чтобы заносчивый солдатик отправился на тот свет куда раньше чем через трое суток. Надеюсь, это понятно?

Я кивнула, всё ещё боясь оборачиваться и пробурчала что-то невнятное.

– Замечательно, – смягчился Озеров. – В таком случае, не смею задерживать.

Он убрал руку, освобождая дверь, которая тут же со щелчком открылась, так как ручки я не выпустила и всё это время инстинктивно за неё тянула.

Чуть не полетела кубарем с лестницы, так как бросилась прочь, не разбирая куда ступаю. Ноги подкашивались, сердце колотилось так, будто вот-вот из груди выскочит. Вся пунцовая подбежала к вешалке у входа, схватила пальто и, не надевая его, выскочила на улицу.

– Что с вами, барыня? Раскраснелись как маков цвет, – заметил моё состояние конюх, когда я неуклюже залезла в бричку. – Душегрейку-то накинули бы. Зябко нонче, – кивнул на предмет верхней одежды, который я всё ещё сжимала в руках.

– Поезжай-ка, на Репинскую к дому Шевлягиных, – попросила я, вспоминая, что нужно поговорить ещё и с Константином. – Жарко у Озеровых. Больно натоплено. Упрела, вот и зарумянилась.

Сказала в своё оправдание, а сама подумала, что вообще-то не обязана простому мужику отчёт давать о том, что да как. Пальто всё же надела. Погода выдалась солнечная, но в тот день было довольно прохладно. Откуда я знала адрес Шевлягина, мне было неизвестно. Он просто возник в моей памяти как тот романс. Ни с того ни с сего. Скорее всего мне передалась часть воспоминаний Евдокии. Иначе объяснить это было просто невозможно.

Когда бричка остановилась возле очередного домины, у меня возникло ощущение дежавю. Здание было как две капли воды похоже на то, от которого мы совсем недавно отъехали. Но я успела успокоиться и придти в себя, да и соседние постройки были совсем другими.

– Голубчик, – обратилась к вознице. – Мы точно на Репинской?

– Конечно. Вон указатель, а вот дом, кой просили. Шевлягинский стало быть, – указал на здание мужчина. – Мне ли не знать, где главные скотоводы в городе живут? Грош мне была б цена, коли б попутал, барыня.

– А кем приходится Константин Шевлягин хозяину этого жилища? – поинтересовалась, понимая, что скромный унтер-офицер-то, оказывается, тоже не из бедных.

– Дык сыном. Не единственным, но, говорят, любимым, раз его купеческим делом заниматься не обязали да волю дали медицине обучаться, – пожал плечами возница.

Вот те на! А я-то думала, что парень – просто друг детства Евдокии, вернувшийся домой после военного училища, как он и сказал. Значит, он приехал в Коломну в запас продолжать обучение медицине? Или как у них это тут называется?

Пока сидела и анализировала новую информацию, из главных дверей дома вышел мужчина. Знакомая блондинистая шевелюра, рост, походка.

– Константин! – выкрикнула, вскакивая с сиденья брички и размахивая руками, чтобы молодой человек меня заметил.

– Дуня? – побледнел Шевлягин, поняв, кто его зовёт.

– Погоди, я сейчас. – ухватываясь за боковину, я приподняла юбку платья, чтобы в ней не запутаться.

Так как дверца в этом транспортном средстве предусмотрена не была, я спустила одну ногу на подножку, но, видимо, оступилась. Конечность как-то неестественно подвернулась, я вскрикнула от дикой боли, прошедшей через всё тело, зажмурилась, ожидая удара о землю, потому как вывалилась из брички, потеряв опору.

Глава 12 Будь по-твоему

– Боже правый, у меня чуть сердце не остановилось, – услышала голос Константина прямо над ухом, оказавшись, вопреки своим ожиданиям, в его объятьях. – Как же ты так неаккуратно, Дунечка?

Было что-то в этом его ко мне обращении…тёплое, домашнее. Но мурашки по телу от внезапной близости Константина у меня не побежали. Даже не встрепенулись.

– Отпусти! – оттолкнула от себя Шевлягина, когда в памяти всплыло предупреждение Озерова.

Парень удивился, но удерживать не стал. А зря. Я наступила на травмированную ногу и снова вскрикнула от боли. Хотела, было, увеличить расстояние между нами, но упёрлась спиной в корпус брички. Константин взглянул на меня как побитая собака, которую хозяин отругал за проступок, и сделал пару шагов назад. Я же чуть приподняла подол юбки, чтобы оценить масштаб проблемы. То, что конечность начала стремительно распухать показалось мне не очень добрым знаком.

– Что такое? Ушиблась? – зеленоглазый друг детства тут же опустился передо мной на одно колено, схватил за лодыжку, вынуждая громко охнуть. – Да тут вывих. Нужно вправить. Голубчик, заезжайте в имение.– обратился он к вознице. – Хозяйку вашу я ненадолго украду.

Не успела я ничего возразить, как унтер-офицер, словно пушинку, подхватил меня на руки и понёс к входным дверям уже второго за сегодня “дворца”.

– Марфуша, принеси мой чемоданчик! – выкрикнул, внося меня внутрь.

Внутренний интерьер дома, как и у Озеровых, оказался просто выше всяких похвал. На стенах дорогие обои, повсюду старинная мебель, дубовые шкафы, сервизы. Я даже рояль заприметила в одном из помещений мимо которого пронёсся Константин. Навстречу нам попались пара слуг и очень похожая на Шевлягина средних лет женщина.

“Матушка?”– подумала я, раскрыла рот, чтобы её поприветствовать, но так как имени её не вспомнила, буркнула только невежливое “Добрый день” и спрятала лицо на груди у Константина.

– Так, вот сюда, – меня аккуратно опустили на небольшое рекамье, обитое шёлком. – Я сейчас. Всё будет хорошо, Дуня. Ты, главное, потерпи немного, – успокаивал меня Шевлягин, осторожно снимая с моей ноги туфельку.

Оделась я не по погоде. Поздней осенью в пору носить сапожки, но их я не нашла, поэтому пришлось поехать в чём была.

– Константин Иассонович, держите, – в комнату вбежала служанка и принесла докторский кожаный ридикюль.

В дверях замаячила фигура матушки унтер-офицера.

– Марфуша, идём-ка со мной. Костя сам тут разберется. Не будем смущать Дунечку, – поманила она девушку и, когда та вышла, закрыла дверь со стороны коридора.

– Придётся намного поднять юбку, – краснея, словно предложил мне догола раздеться, сообщил мне Шевлягин.

– Так? – натянув подол до самых бёдер, уточнила я.

Парень нервно сглотнул, уставившись на подвязки, которыми я крепила местные странные чулки ниже колена, и кивнул. Осторожно ощупал щиколотку и потёр переносицу.

– Что? Плохо дело? Перелом? – спросила я, глядя на его реакцию.

– Нет. Вывих. Несерьёзный. Просто я…мне…сосредоточиться сложно, чтобы вправить, – признался друг детства Евдокии.

– Может, позвать кого-то ещё? – предложила я.

– Нет! – резко осадил меня блондин. – Я сам. Никому тебя не отдам. Что я за врач такой, если не могу помочь лю…, кхм, дорогой подруге?

Константин снова принялся ощупывать мою щиколотку. Резко выдохнул и рванул несчастную ступню вправо. Я вскрикнула, но скорее от неожиданности чем от боли. Если бы не хруст сустава, подумала бы, что у него ничего не вышло, но уже через пару мгновений тянущая боль, которую я ощущала до этого, пропала, сменяясь лёгким покалыванием.

– Вот и всё. Я сделал тебе больно? – всё ещё держа мою ногу в плену своих горячих рук, спросил парень.

– Не сейчас, – ответила я, наблюдая за тем, как на лице унтер-офицера застыл немой вопрос. – Утром. Когда мне сообщили, что ты наделал. Зачем?

Конечно же Шевлягин понял о чём речь, потому как виновато отвёл взгляд.

– Ты осталась одна. Ни отца ни мужа. Тебя некому больше защищать. И это несправедливо, – выдал он после пары минут напряженного молчания, достал из ридикюля какую-то мазь и принялся её втирать. – Нехорошо вышло, согласен. Но я, в конце концов, мужчина. Могу сам решать что верно, а что нет.

– Дурачок ты, Коста, – забавно сократив имя парня, потрепала его по густой шевелюре. – А ты подумал, что со мной станет, если Озеров тебя застрелит, и я останусь совсем одна? Кто тогда будет меня защищать?

Решила просто перефразировать его же слова, и это сработало.

– Давно ты меня так не называла, – улыбнулся мне Шевлягин. – Не сможет. Нормативы по стрельбе я сдал на отлично. Первым его уложу, – офицер нахохлился как снегирь, выставляя грудь вперёд.

– Какой молодец, – продолжила я хвалить друга детства. – А ты в курсе, что Николай Алексеевич теперь у меня управляющим на фабрике числится и половину помещений снимает?

– Как это?

– Да вот так. Я сама недавно узнала. Вернее, вспомнила. И это ещё не всё.

– Что он ещё натворил помимо того, что влез в дело твоего отца и силком потащил тебя замуж?

Константин так и стоял передо мной на одном колене, сначала бинтуя, а следом нежно массируя пострадавшую лодыжку и согревая ногу теплом своих рук. Не зря парень пошёл на врача учиться. У него действительно был к этому талант. То, как умело Шевлягин вправил вывих будучи ещё учеником, это доказывало.