Ника Оболенская – Беда майора Волкова (страница 54)
Тишина стоит мертвая. Я даже не смотрю на Андрея.
Все мое внимание приковано к крошечному человечку на фото, который ради такого случая постарался и не вертелся юлой, а застыл на минутку.
Дома у меня коллекция из разноплановых снимков: от крошечного кружочка на черном фоне, до 3D снимков, где Пассажир увлеченно занимается карате или трогает лицо.
Меня топит любовью и нежностью, а еще немного жутко от того, что я могла сама отказаться от этого чуда.
— Как? — отмирает будущий папаша.
Андрей выглядит настолько ошарашенным, что мне становится смешно.
— Тебе рассказать, как дети делаются, Кэп? — хмыкнув, зову его старым прозвищем.
Хотя Андрей давно уже в звании майора, дядя рассказал про плюшки нового назначения.
— Я не о том. Ян… ты же была на таблетках… и не хотела…
— Они не дают стопроцентной защиты. Как оказалось, твоим пацанам даже убойная доза гормонов не преграда. — С улыбкой поглаживаю живот, укрытый от любопытных майоровских глаз объемным худи. — Да и про «не хотела» я сильно преувеличила…
Он не узнает, к какому решению я чуть было не пришла. Нет, это останется только моим пережитым кошмаром. Сейчас все хорошо.
— Ян, он… — Волков сглатывает и прокашливается. — Малыш здоров? Можно? — Несмело тянет ладонь ко мне через стол.
Расплываюсь в счастливой улыбке и сама огибаю препятствие. Приподнимаю край худи, оголяя самое бесценное, что у меня есть
— Конечно, да. На оба вопроса.
Горячая ладонь, подрагивая, ложится несмело на самый центр округлившегося живота. Я со смешком сдвигаю чуть ниже.
— Вот тут он сидит, мой маленький Будда и каратэ-пацан. На приеме наблюдали, как он икает, машет ручками и пихается ножками, но ты, наверное, еще не почувствуешь. Я и сама еще…
Осекаюсь, потому что впервые в жизни вижу, как взрослый мужчина плачет, пытаясь почувствовать своего ребенка.
И у меня у самой слезы начинают литься бесконечным потоком. Божечки. Я стала такая рёва-корова!
— Иди сюда, — Андрей тянет меня на колени, укутывает руками и прячет свое лицо в капюшоне моей толстовки. — Мой… мой сын…
— Или дочка… — тихо поправляю, плача от счастья, потому что наконец-то чувствую, как та стена, что выросла между нами, рушится и освобождает место чему-то новому.
— Я случайно встретила в супермаркете Милану, — шепчу в темноту спальни. — Подумала, что вы вернулись…
Горячий выдох Андрея щекочет волоски на шее.
— Последний раз она жаловалась, что в Европе скучно. Они были у меня с Ником на его каникулы. Показал ему город, к отцу съездили…
Чувствую ощутимый укол ревности. Вывернувшись из кольца обнимающих рук, поворачиваюсь лицом к нему.
— Почему ты мне ничего сразу не сказал?
— Прости, ничего другого я не успел придумать, чтобы ты мне поверила… времени было мало, и я… Яна, они ведь могли убить тебя! И никого не было рядом, чтобы защитить. Меня не было рядом! Понимаешь?
В зеленых глазах настоящий ужас, и мне передается страх Андрея. Запоздало думаю, что могла пострадать не только я одна, но и малыш.
— Я бы уехала с тобой.
— И что бы я мог тебе предложить? — горько усмехается, нежно касаясь моих волос. — Так себе зять — нехуй взять.
— Мне ничего не нужно. — Прижимаюсь губами к его губам. — Только ты рядом…
— Фантазерка ты, Янка. Беда моя бедовая. — Андрей прижимает к себе крепче. И целует уже по-взрослому…
Всхлипнув, отвечаю со всей накопленной страстью.
Боже, как я скучала!
Какое-то время слышны только наши судорожные вздохи и тихие признания губы в губы.
«Люблю тебя».
«Люблю…»
Глава 27. Шанс
Яна
Проведя остаток ночи в разговорах и отоспавшись, мы выбираемся из дома только под вечер.
Столбик термометра перевалил за отметку тридцать, но мне мороз ни по чем.
Рядом молодежь шумно празднует приближение Нового года. В воздух то и дело взлетают шутихи, с хлопками взрываются петарды. Музыка орет из колонок припаркованных тачек так, что сами машины вибрируют от особо сочных басов.
Я бы, может, и рванула к ним на рейв, чтобы вытряхнуть из себя всех бесов и хорошенько оттянуться, но мне сейчас уютней в объятиях Андрея.
Да и упакована я знатно!
Пуховик почти до самых пяток, теплая шапка, варежки… и даже гамаши с начесом как у йетти.
В Нижнем температура резко пошла вверх, и кругом слякоть и грязь. А здесь снег оглушительно хрустит под ногами и мороз хватает за щеки. А еще туман!
От Енисея вверх поднимается пар, скрадывая горизонт и пряча от нас противоположный берег.
Я втягиваю этот воздух со взвесью снежинок и тут же громко чихаю.
— Чудн
— Это чем же тебя сибирские морозы не устраивают? — легонько встряхивает меня Андрей.
— Да у вас тут даже река не замерзает! Как это вообще возможно? На улице все минус тридцать восемь, а тут хоть сейчас купаться иди.
— Моржиха. — Меня целуют в замерзший нос. — Ну, куда тебе сейчас? Лета подожди…
— И там будет теплая водичка? — О, я бы сейчас с удовольствием махнула в лето.
— На улице теплее станет. Вода всегда плюс три, не прогревается даже летом. Зато на Татке красота… А у бати в тайге малина поспеет — дикая, но сладкая, медведи ее обожают. Осенью кедрач собирать можно, а какая рыбалка там! Рыба с руку толщиной.
Андрей в доказательство показывает мне свою лапищу.
Я не против увидеться с его отцом и даже поудить какую-нибудь сикню, но прямо сейчас меня манят запахи из того замечательного бирюзового фудтрака с мордочкой панды на борту, где, по словам Андрея, готовят самые вкусные в городе бургеры и авторский кофе.
Подсветка на мосту сменяет цвет на красный, окрашивая лицо Волкова и придавая ему зловещее выражение. Не знаю почему, но мне не нравится, этот цвет. Он как из ужастиков…
— Пойдем уже, — тяну его за руку в сторону фургончика.
И в этот момент замечаю, как среди ребят, еще недавно весело тусовавшихся на площадке под мостом, разгорается самая настоящая потасовка. Парни толкают друг друга, что-то громко кричат.
— Да твою же мать! Ну ни дня спокойного! — выругавшись, Андрей пихает мне в ладонь ключи. — Быстро в машину и ждать меня там!
А сам направляется в противоположную сторону.
Там самая настоящая давка. Девчонки кинулись врассыпную, парни метелят друг друга. Кто-то кого-то оттаскивает и снова лезет в драку.
Дураки, устроили побоище!
Вместо того, чтобы послушно усесться в заведенную тачку, я спешу следом за Андреем, еще не до конца понимая, зачем. Мне неспокойно, сердце тревожно бьется.
Заметив меня, Андрей в два шага оказывается рядом. Хватает меня за плечи и легонько трусит.
— Я тебе что сказал, Ян?! — красный цвет превращает его лицо в оскал.