Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 43)
***
Шум шагов заглушает мои невеселые мысли. Мимо проносится та самая медсестричка, что очень хотела нажаловаться на меня главврачу. Стоит ей скрыться за дверью Яниной палаты, как я уже на ногах.
Она вылетает буквально через несколько секунд и спешит прочь по коридору, а мое сердце начинает грохотать как безумное.
Раз так забегали, значит, очнулась!
Вернулась медсестра уже в компании врачей в белых халатах.
Серым пятном мелькнуло лицо отца Яны. Пройдя мимо, Владимир Алексеевич мазнул по мне взглядом и скрылся за дверью палаты.
Без раздумий захожу следом.
Вокруг койки такая возня, что на меня мало кто обращает внимание. С моего угла обзора видно только перебинтованную макушку, эскулапы, как чайки, налетели и сыпят, сыпят какими-то незнакомыми терминами…
Вылавливаю только знакомое «черепно-мозговая», а следом слышу тихое:
- Пить.
Янин голос почти не слышно, но меня будто кипятком обваривает. Хочется растолкать, раскидать вмиг закудахтавших врачей, прижать к себе мою девочку и больше никогда не отпускать.
Невольно делаю шаг, когда на плечо ложится рука.
- Пойдем-ка, капитан, пошепчемся. – Незнакомый мужик слегка за шестьдесят сверлит меня взглядом. Седой как лунь, морщинки вокруг глаз, и в них стылая ядерная зима.
Нехороший взгляд. Палач натуральный.
Хватка на плече становится железной.
– Не будем мешать семейной встрече. Следуй за мной.
Идем коридорами, лестничным маршем прямиком в парк при больнице, в это время абсолютно пустой.
Хмыкаю. Место для секретиков выбрано не случайно, подальше от лишних ушей.
Остановившись у лавки, Седой хлопает себя по карманам накинутого на пиджак халата, чертыхается.
- Забыл уже, что давно бросил курить… а привычка вот осталась. - Сказано это было так добродушно, будто знакомы мы с этим типом сто лет.
И я бы повелся, расслабился, если бы уже не увидел в глазах приговор и гильотину.
- Не курю, - обрубаю эту никчемную попытку натянуть на волка усохшую шкуру овцы. – Если это все секреты на сегодня, тогда я пошел…
- Дерзишь? – Качает головой. – Я тоже когда-то был таким, как ты, дерзким.
- Обломали? – я откровенно нарываюсь, но мне срать.
Этот дед меня уже достал, там Янка моя вся в трубках-проводах, а этот хер за каким-то чертом притащился в парк, чтобы выдать мне порцию ностальгии.
- Опыта набрался, научился вовремя язык прикусывать. И у тебя со временем поднаберется, если в голове не насрано.
Складываю руки на груди, транслируя свой месседж: «Харе уже ломать комедию».
Седой подбирается весь, от намека на улыбку не остается и следа.
- Что ж, к делу, Андрей.
Сняв больничный антураж, дед еще мгновение сверлит во мне дыру.
- Я думаю, представляться мне нет смысла?
Дергаю головой:
- Не имел чести с вами раньше познакомиться.
Седой усмехается, сканируя меня сверху вниз, чувствую себя кобелем на собачьей выставке. Экстерьер, рост в холке, зубы…