Ника Оболенская – Беда майора Волкова - Ника Оболенская (страница 45)

Злорадствую про себя.

Выглядит уже не таким рафинированным мальчиком: рожа, как у незадачливого пчеловода, рубашка грязная и помята, линзы очков с сеткой трещин, угол рта украшает свежий кровоподтек.

Ребята не церемонились, когда брали.

Оперативно беркуты Колесникова работают.

«В машине фейсов Вадим Иванович протягивает мне ноутбук.

- Забавные иногда жалобы получает МВД. Вот, например, пишет некий Пахомов И.П. Жалуется, что кто-то злонамеренно украл у него четыре покрышки, которые он выставил рядом со своим гаражом.

Непонимающе смотрю на генерала.

- Это вы сейчас к чему, Вадим Иванович?

Нажав на кнопку, Колесников запускает на экране ноута видео».

Пару секунд разглядываю Кирилла, будто впервые видя. Надо же, под самым носом у нас прятался.

- Что, Волков, пгишел снова мне могду бить? – криво ухмыльнувшись, Кирилл откидывается на спинку стула.

- Да здесь уже негде разгуляться, - киваю на подрихтованный нос.

- Я тебе скажу то же, что и им, - кивает на зеркало во всю стену, за которым сейчас за нами следят две пары глаз. – Никаких оснований для моего задегжания у вас нет.

Молча выкладываю перед ним распечатки фотографий.

- В разных районах города камерами зафиксировано передвижение лиц, предположительно пробравшихся в мой дом, нанесших вред здоровью гражданке Горячевой Яне Владимировне и утроивших поджог. Белый автомобиль марки ВАЗ-2107 передвигался со скоростью… - слова падают в тишину, пока я отстраненно перечисляю факты. – Регистрационный знак… автомобиль зарегистрирован за Богуславской А.С.

- Настя уже написала заявление об угоне, - пожимает плечами Соловьев.

Киваю. Да, подсуетились.

- Вчера и написала. Какое совпадение, не находишь? Какие-то покемоны угнали у твоей Насти тачку и в этот же день решили спалить мой дом, попутно зарезав пса и напав на ни в чем не повинную девушку…

- Как ты говогишь в этих случаях? – Киля расплывается в кривой улыбке, демонстрируя отсутствие переднего зуба. – Дегьмо случается.

С силой сжимаю кулаки. Да, дерьмо периодически случается в моей жизни. Но я сам его расхлебываю. Янку-то за что?!

В груди невыносимо давит.

Из-за меня пострадала. А могла бы порхать яркой птичкой в клубешниках, попивая коктейли с эффектом амнезии, или вдохновленно что-то рисовать на холсте, мурлыкая себе под нос…

А вместо всего этого, Янка лежит на больничной койке, а я…

Делаю глубокий вдох, отвлекаясь на боль где-то там, под ребрами.

Мне больно, потому что решение, которое я принял, не понравится ей.

- Да, Киль, дерьмо случается с каждым из нас. Хочу тебе кое-что рассказать, пока время у нашего свидания не вышло.

- Думаешь, что потом не свидимся? – тянет самоуверенно.

- Не уверен, что я захочу тебя навестить на зоне. Но ты не отвлекайся сейчас, слушай. Лично для тебя дерьмо началось с того, что у деда Иннокентия спиздили покрышки…

«Иннокентий Павлович - «дитя войны», Герой Социалистического Труда, почетный член партии и вот уже десять лет как бессменный председатель ТСЖ № 4 - со всей силы ненавидел душный город летом и мечтал бросить все и уехать в деревню. Но Софушка скучала по детям и внукам, а Кеша слишком сильно любил свою жену, чтобы ей перечить.

Вот и терпел жару, назойливых соседей с перфораторами, слишком крикливых детей на площадке у дома, автохамов, паркующих свои тачки прямо на газоне, и «полный беспредел в стране».

Мир слишком быстро менялся, но Кеша со своей основательностью и консерватизмом не мог угнаться за ним. Оттого, наверное, и стал характер его на восьмом десятке жизни скверным, склочным и непримиримым.

Были у Кеши и свои радости. Резьба по дереву всегда настраивала его на мирный лад, потому и пропадал он довольно часто в гараже, мастеря очередную поделку.

Но самым страстным увлечением оказались жалобы!

Их Кеша усердно писал во все инстанции и по любому поводу.

Мусор во дворе дома – жалоба, хулиганы громко слушают музыку – жалоба, в поликлинике не осталось талонов на прием к терапевту – снова жалоба. Кешу даже возмущало то, что автобусы после 23.00 не ездили по городу.

А еще он разок пожаловался на то, что самолеты сбрасывают на них опасные яды и канцерогены, которые покрыли все окна в квартире желтым налетом.

Все свои излияния на бумагу и ответы к ним рачительный Кеша заботливо нумеровал и подшивал в личный архив, который насчитывал уже не один том.

Свою информационную войну бросать Иннокентий не собирался. Ведь известно – стоит только на миг потерять контроль над ситуацией, как ее самым подлым образом оборачивают вокруг тебя – несчастного обывателя.

Но самый гадкий поступок случился совсем недавно.

Какой-то негодяй спер покрышки, которые украшали заезд в гараж вот уже не один сезон. Кеша заботливо обновлял краску на них и вообще гордился, что на весь гаражный массив у его бокса самый ухоженный и чистый вид.

Напрасно Иннокентий Павлович ходил в полицию. Там заявление его, конечно, приняли… и жалобу сразу, «чтоб наверняка дело не спустили на тормозах». Но покрышки в количестве четырех штук и ценностью в тысячу рублей каждая всё не желали находиться.

Весь в расстроенных чувствах, Кеша написал еще десяток жалоб, а потом излил свои страдания по покрышкам приехавшим в гости детям. Те, недолго думая, подогнали родителю «новый комплект» использованной резины. А прошаренные в гаджетах внуки намутили скрытую камеру с выводом картинки на планшет и огромной картой памяти.

И теперь Иннокентий мог спать спокойно, ведь за злоумышленниками день и ночь наблюдало недрёманое око, а у деда появилось новое хобби – просмотр отснятого материла.

Так, развлекаясь, Кеша обнаружил, что у гаража напротив появился хозяин. А точнее хозяйка.

Тощая дамочка с завидной регулярностью приезжала в бокс на белой «семерке», долго парковалась, примеряясь к воротам, запиралась изнутри, а после уезжала восвояси.

Дед с дотошностью бывалого разведчика подмечал, что рессоры у жигуленка изношены, а машина постоянно приезжает в бокс груженой.

Несколько раз Кеша наблюдал, как по ночам к «соседям» подъезжают другие машины, и тогда из гаража споро выносились ведра краски, мешки с цементом и прочая строительная тара.

Случалось такое не часто, но пытливый ум деда предположил, что либо соседи очень сильно озабочены ремонтом… либо что-то здесь нечисто.

Но два месяца каждодневных наблюдений не дали результатов, и дед, разочаровавшись, забросил свое развлечение.

«Мало ли, чем люди занимаются. За всеми следить - глаза сломаешь», - думал он, снимая тонкую стружку с деревянной болванки…

Пока однажды кто-то вновь вероломно не упер его покрышки».

- Коллеги из Управления поделились записями с этой камеры наблюдения, - я выкладываю на стол оставшиеся фотографии.

На них запечатлены моменты приезда к боксу Богуславской, встреча с двумя парнями, передача одному из них ключей от машины и пакетика с подозрительным содержимым, ну и злополучная кража никому, кроме нариков, не нужных покрышек.

- Ч.Т.Д. – Наблюдаю, как маска самоуверенности стекает с опухшего лица летёхи.

- Все дальнейшие газговогы я буду вести только в пгистутствии адвоката, - дает заднюю Соловьев.

- Конечно, конечно. Тебе подберут самого честного из государственных защитников, - соглашаюсь, - потому что никто из коллегии такую мразь защищать не будет.

- Всё пгодается и покупается, Волков. Вопгос только в цене…

- Ну-ну, деньги тебе точно пригодятся. Я только понять одного не могу – ты на кой хуй пошел в систему? Не можешь победить – присоединяйся и возглавь? Так, что ли?

В ответ молчание.

- Янку за что? Что тебе лично она сделала? – напрасно засыпаю вопросами.

Устало тру лицо.

- Скажи мне, Киль, ты всегда меня ненавидел?

Соловьев обжигает меня взглядом, в котором плещется ненависть в такой концентрации, что можно убить.

Однако, как мало мы знаем людей.

- Ладно, время вышло. – Киваю на фотографии. – Это оставь себе на память.