Медсестричка смотрит укоризненно. Знаю уже, что сейчас скажет.
- Ну я же говорила вам, что время посещений давно прошло. Поезжайте домой… - с этими словами она скрывается за дверью моей спящей красавицы.
Лицо дергает в неконтролируемой усмешке. Иронично…
Нет у меня теперь дома. Остов разве что остался. Закопченный, пропахший гарью. Этот запах меня преследует даже в больничных стенах.
Не хочу туда возвращаться, там нет ничего для меня ценного.
Сет отходит от операции под контролем ветеринаров в клинике, куда я его окровавленного притащил, крича во все горло, что мне нужно чудо. И оно явилось в лице крепкого такого мужика за сорокет в хирургической форме. Оценив с одного взгляда состояние пса, тот скомандовал: «В оперблок тащи», - и скрылся за дверью.
Спустя час ко мне вышла одна из ассистенток. В голове мало что отложилось из терминов, но главное я запомнил.
«Зашили. Консервов крови хватило. Стабилен. Ждем. Первые сутки самые важные. Если выживет, то дальше пойдет на поправку».
И я жду.
Яна, Беда моя бедовая, здесь… и ради нее я готов выдрать чертово сердце из груди, лишь бы с ней все было в порядке.
Почему вот так происходит, м? Мы понимаем всю глубину чувств тогда, когда риск потерять навсегда превышает все мыслимые границы.
Не думал, что меня поразит этот вирус «любовь», отмахивался, избегал даже мысли об этом… Пока не понял, что степень поражения фатальна… И никуда мне уже не деться.
Нет универсальной вакцины или противоядия. Да и не нужно это мне…
Я сдохнуть готов, лишь бы моя Беда жила. Готов верным псом у ее ног сторожить наведенный сон… Как Сет защищать до последнего вздоха…
Лишь бы только с ней все было хорошо.
Я не верующий ни разу. Не с моей профессией. Но сейчас я готов молиться всем богам, чтобы Яна скорее очнулась.
Медсестра покидает палату и на мой вопросительный взгляд качает головой:
- Какой же вы упрямец. Смотрите, нажалуюсь главному, отправит вас восвояси… - Бросив взгляд на мои ладони, хмурится: - Да вам и самому не мешало бы подлечиться.
Машу на это рукой.
Сбитые костяшки – меньшее, что меня сейчас волнует.
Оставшись вновь один, падаю на жесткую лавку - мой наблюдательный пост последние пару часов.
Никогда не любил ждать. Но судьба будто в насмешку подкидывает мне этот квест. И я принимаю условия игры.
Я жду.
***
К отделу подъезжаю в состоянии, близком к состоянию берсерка, когда все задачи сводятся к одной – уничтожить.
Ловлю настороженные взгляды коллег.
Насрать.
Для меня сейчас важно только одно.
Влетаю в кабинет и встречаюсь глазами с Килей. Всегда одетый с иголочки, весь отутюженный, сейчас он вызывает во мне неконтролируемое желание стереть с его пресного лица вообще все выступающие элементы.
- Я думал, что ты с Яной… - начинает он, а меня просто подбрасывает.
Да как ты смеешь, падаль, о ней говорить?
Без замаха бью ему четко в нос. Летеха вопит, а мне мало… Мало крови! Сметаю все с его стола и тяну эту паскуду за грудки.
- Я не буду спрашивать, зачем тебе это всё, - выплевываю ему в окровавленное лицо. – Меня не ебет, с кем и как ты проворачиваешь свои дела…
Кровь из разбитого носа заливает ему подбородок, капает на идеально отглаженный воротничок. А я только усиливаю хватку, перекрывая доступ к кислороду.
- У меня к тебе один вопрос. – Смотрю в испуганные глаза. – Ее за что?!
Чеку срывает. И следующие удары я наношу со всей накопившейся злостью.
- За что?!
У Кили вместо лица месиво, а мне все мало…
Я кричу, когда меня отдирают от него. Вырываюсь из хватки, но руки только сильнее скручивают.
- Андрюх, ты чего?..
- Эй, друже, успокойся!..
- Черт, вызовите скорую Соловьеву…
- Бля, ну как ты так?!.
Сыпется со всех сторон, но я смотрю только на рожу утирающего кровь Кили. Еще бы мгновение, и я задушил бы его голыми руками.
- Оставить!!! – рявкает с порога Смордина.
Ему достаточно одного взгляда, чтобы оценить обстановку.
- Волков, живо ко мне в кабинет! – Расстреливает меня словами. – Кто-нибудь принесите аптечку и окажите помощь лейтенанту.
- Может, лучше скорую… - кто-то начинает, но Гора переводит взгляд на него.
- Я что сказал?! Аптечку тащите… и потом ко мне. – Прикрыв глаза ладонью, Смородина чеканит: - Волков, чтобы носа за дверь не казал, пока я не вернусь!
В кабинете шефа не могу найти себе места, измеряя шагами расстояние от стены до стены. В крови плещет через край адреналин, ноги от напряга сводит судорогой.
Я не знаю, чем бы все закончилось, не оттащи меня ребята. Прикончил бы урода, и дело с концом.
Хлопнув дверью так, что задребезжали стекла, Смородина прошел мимо меня к шкафу. Откупорив бутылку коньяка, Гора приложился прямо к горлу.
А потом шеф перевел сатанеющий взгляд на меня, который я встретил своим не менее упрямым.
В воздухе разлилось напряжение.
- Ты хоть… ты хоть понимаешь, что сейчас натворил, капитан? – зашипев, Гора упал в кресло.
- Я могу всё объяснить…
- Так потрудись! У тебя ровно пять минут на это, излагай…
Чем больше я говорил, тем сильнее наэлектризовывался воздух в кабинете.
- Да ты рехнулся, капитан! – взревел шеф, замахиваясь на меня пачкой листов. – Ты знаешь, чем тебе твоя выходка грозит?
- Да я хоть сейчас рапорт об увольнении напишу…
- А я подпишу! – взрывается Гора, смахивая со стола документы. – Подпишу! Потому что такой пиздец у меня в отделе из-за тебя, Волков, происходит! Ты хоть понимаешь, что обвиняешь своего коллегу в преступлении?
- Но Мартынов же нашел… - начинаю, но меня грубо перебивают.
- Бездоказательно, капитан! Без-до-ка-за-те-ль-но! Мы сюда хоть мою бабку можем приплести… А ты вместо того, чтобы заниматься своей основной работой, метелишь лейтенанта кулаками… Потому что тебе, блять, показалось!
В разгар тирады шефа в кабинет просачивается Соловьев. Рожа у того опухла, один глаз затек. Кр-р-р-расавец.
Кулаки у меня сжались рефлекторно.
