Ника Лунная – Зимняя сказка (страница 4)

В зиму, когда Милолике исполнилось пятнадцать лет, она готовила свой дар особенно тщательно. Милолика уже не была ребенком, из угловатой девочки, она превратилась в стройную как тростинка, светловолосую девушку, с ясными голубыми глазами. Стан ее округлился, движения приобрели некую плавность, а в наивных глазах сквозила какая-то тайна, красота и загадка, заставляли многих парней заглядываться на внебрачную дочь князя. Но все ее мысли были заняты лишь одним мужчиной – Ледяным королем. И в этот раз она готовила для него кожаный кошель с бархатными завязками.

Пришлось постараться, чтобы раздобыть дорогие материалы. Кожу для кошеля Милолика обменяла у старого кожевника, на вкусный мясной пирог, который приготовила сама на княжеской кухне, где работала уже несколько лет. Мясо для пирога пришлось выпрашивать у главного повара. Ничего не проходило мимо его внимательного взора, потому Милолика никогда не решилась бы воровать на кухне или готовить, не сказав Гурьяну. Царь на княжеской кухне, Гурьян благоволил девочке, то ли ее мягкая красота трогала какие-то струны его души, то ли кротость характера, а может потому, что напоминала Милолика его почившую много лет назад дочь. Однако все на кухне знали, что девушка пользуется благосклонностью главного повара и частенько через нее передавали тому свои просьбы. Никогда не отказывал Гурьян Милолике, и девушка чувствовала нечто похожее на дочернюю любовь по отношение к нему. Хоть и был у нее отец, но для Милолики князь был чужим пугающим властителем. А для Гурьяна она старалась на кухне, как могла. Не отказал и в этот раз Гурьян, позволил взять продукты для пирога, который достался кожевнику. Никогда прежде не пробовал тот блюда с княжеской кухни, а потому кожаный отрез выдал хоть и не большой, но отличной выделки.

Аккуратно и с любовью шила Милолика тот кошель, хоть и материал ей был мало знаком, но дело шло легко. А бархатные шнуры для кошеля раздобыла для Милолики Анфиса. Резкая и злая с равными себе, Анфиса легко находила общий язык с боярскими дочерями и их матушками. Лестью, угодливостью или хитростью, но могла Анфиса им угодить, и взяли девушку в услужение к самой Ольге Гордеевой. Престарелая женщина благоволила бойкой сироте. Вхожая в светлицы главного терема, Анфиса раздобыла из мастерских красный бархатный шнур, который пошел на завязки кошеля. Милолика долго благодарила названную сестру, так и не сказав, кому делает подарок. Но Анфиса и не настаивала, со многими бывала резка, а вот Милолику считала родной сестрой, младшей, приятно было порадовать такой мелочью ставшую родной девушку.

И вот дар для Ледяного короля был готов. Не дешевый платок, не кривая вышивка, а нечто дорогое, что Милолике никогда было бы не купить. Долго любовалась девушка ладно вышедшим из-под ее руки кошелем, с нетерпением ждала праздничной ночи, а до нее было еще несколько недель.

В Первую ночь зимы, как обычно, Милолика дождалась, пока все уснут. В комнате прибавилось детей, поставили еще одну кровать. Милостивый князь взял под свое отеческое крыло еще двух девочек, которых поселили в комнате с прочими сиротами. За стенкой в соседней комнате слышался надрывный кашель нянечки Варуши. В последнее время она спала плохо, ворочалась, кашель терзал ее грудь. Милолике пришлось долго лежать с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам в доме. Но вот в комнате слышалось лишь ровное дыхание «сестер», а за стенкой затихла Варуша. Девушка бесшумно скользнула к двери, прихватив с собой заранее приготовленную шаль и валенки.

Одевшись за дверью в коридоре. Милолика поспешила к двери, ведущей на двор. Ночь была тихая, темная, небо заволокло тучами и чувствовалось в воздухе приближение холода и снега. Он начнется лишь тогда, когда на их побережье ступит Повелитель зимы. Милолика, кутаясь в шаль, замерла, прижимая к груди свой подарок для зимнего волшебника. Этот дар был от самого сердца, доброго, светлого. Девушке стоило поторопиться, как она это делала прежде, оставить дар и сбежать в свою комнату. Но так хотелось не просто оставить подарок, а донести свои чувства до Ледяного короля.

Никому не позволялось после полуночи покидать стены домов, даже стражники должны были совершить свой последний обход и укрыться под теплой крышей. Ходиков в комнате сирот не было, приходилось определять полночь по тишине, царящей в доме и означающей, что празднество закончилось, все разошлись по комнатам. Двор был также тих, как и княжеский терем, в соседних постройках не горели огни в окнах. Милолика позволила себе задержаться на пару минут. Посмотрев на темнеющее небо, она обратилась в ночь: – Это тебе, – прошептала она, и слова облачками пара таяли в темноте. – Чтобы ты знал – тебя помнят. Тебя ждут. Оставив невесомый поцелуй на подарке, она положила кошель на резные перила и уже собралась уходить, как вдруг из-за угла амбара донёсся приглушённый звук – будто кто-то поперхнулся кашлем и зажал рот рукой. Милолика вздрогнула, вгляделась во тьму. Силуэт? Или показалось? Сердце заколотилось. Нарушителей в эту ночь ждало суровое наказание. Подхватив подол, она метнулась обратно в дверь для прислуги, даже не обернувшись.

Вернувшись в комнату, Милолика некоторое время еще стояла у окна, стараясь унять заполошно колотящееся сердце и вглядываясь в зимнюю ночь. Показалось ли ей или за амбаром кто-то был? Решив, что показалось, девушка постепенно успокоилась.

Снег так и не начал падать, никто не появился, ни темной фигуры, ни снежных крыльев. Разочарованно вздохнув, Милолика забралась на кровать рядом с Анфисой. Та недовольно заворчала сквозь сон, что нечего бродить по холодному полу, а потом ее морозить. Милолика лишь обняла Анфису в ответ и погрузилась в неглубокий сон.

Не у всех в Первую ночь зимы празднество, у кого-то служба. Молчан чертыхался сквозь зубы, прижимаясь спиной к промёрзшим брёвнам амбара. Ну надо же было так влипнуть! Он задержался на обходе. Десятник, вечно им не довольный, решил подпортить праздник и отправил Молчана перед самым закатом проверить дальние ворота и запоры на складах. Молчан сходил, проверил, все, как положено, было заперто. Но вот застолье у стражников уже было в самом разгаре, потому решил мужчина на обратном пути заглянул к знакомому конюху, что жил поблизости. С праздником поздравить, перемолвиться словом, а главное – глотнуть горячего сбитня в честь праздника и отведать пирогов, что так искусно готовила жена приятеля. А когда вышел от него, понял: не успевает добраться до казарм, где располагались стражники, у которых своих семей не было.

Небо уже налилось той особенной чернотой, какая бывает только в Первую ночь зимы. Воздух, пахнувший снегом, замер в ожидании. До полуночи оставались считанные минуты, а до караулки – бежать через весь двор, мимо открытого места. Ничего не боялся Молчан, кроме десятника и княжеских запретов. Он, конечно, не девица, чтобы тот его похищал потому от десятника наказание получить страшнее, чем встретить зимнего бога.

Молчан заметался. В конюшню вернуться? Так конюх скорее всего ворота уж запер, не пустит его. Оставалось под прикрытием ночи и стен дворовых построек добираться до казарм, скрываясь как преступник какой. Молчан заметался вдоль стен, тишком перебегая от одной к другой, ища укрытие, и вдруг замер. Дверь, ведущая из людских комнат в задний двор, приоткрылась.

Молчан вжался в угол между поленницей и стеной амбара так глубоко, как только мог. Из двери выскользнула тонкая фигурка в светлой шали. Девушка. Молоденькая, судя по росту и лёгкости движений. Она огляделась, не заметила его в темноте и бесшумно, как тень, ступила на крыльцо.

Стражник замер в нерешительности, не он один нарушал в эту ночь вековые запреты. Так он не по своей воле, то злопамятный десятник виноват в его бедах. А вот что заставило девицу покинуть стены дома в запретную ночь? Молчан решил проследить, осторожно высунувшись из-за угла амбара.

Девица замерла на крыльце, прижимая руки к груди. Ночь была темна, тучи не давали лунному свету пробиться из-за их преграды, но стражник разглядел, что нарушительница положила что-то на резные перила. Постояла мгновение, глядя куда-то в ночное небо и шепча что-то в темноту. Молчан смекнул, что заклинание какое, и от удивления закашлялся, закрыв себе рот ладонью, чтобы не выдать свое присутствия. Через мгновение девица уже скрылась за дверью.

Молчан стоял, вжавшись в поленницу, и не мог пошевелиться. Мысли в голове путались. Кто это? Что она делала? Оставила что-то на крыльце – кому? В священную ночь, когда даже выходить запрещено? Страх перед наказанием за опоздание с обхода сменился надеждой, что сейчас он себе и оправдание найдет – выследил преступницу. Молчан пересидел ещё немного, прислушиваясь. Тишина. Ни ветра, ни шороха. Только где-то далеко, со стороны океана, послышался едва уловимый звон – будто лёд трещит. Или это ему показалось?

Молчан решил поторопиться и выбрался из укрытия, крадучись подошел к крыльцу, силясь разглядеть в темноте оставленный девицей предмет. На перилах лежал кожаный кошель. Стражник с опаской взял его, повертел в руках, заглянул внутрь, тот был пуст. Но вещь была дорогая, кожа тонкой выделки, шнуры из бархата, который простым людям не по карману.