Ника Лисицына – Сводные. Ты (не) можешь меня любить (страница 27)
Упс.
– Ты думаешь я вообще готовить не умею, что ли? – возмущаюсь я.
– Я даже боюсь представить, что ты ему сегодня приготовишь, – усмехается эта коза.
– А ты и не представляй! Ладно, мне пора в магазин. А то и правда приготовить ничего не успею до ночи.
– Ой, да было бы чего готовить! Купи пельмени и свари! Делов-то!?
– Всё, я отключаюсь, – говорю и сбрасываю вызов.
Пельмени. Вот ещё. Разве мужика пельменями кормят?
Накинув на плечи джинсовку, беру телефон и иду в ближайший супермаркет.
Пара подложек разного мяса, фрукты и овощи. А ещё бутылочка вина. Отлично!
А теперь можно и домой. Пора готовкой заняться…
* * * * *
Интернет мне в помощь.
Думаю, что мясо получилось просто отличным. Он пальчики оближет. Да и овощи тушёные с подливкой тоже должны быть вкусными. Ну а вино будет изюминкой к нашему ужину.
Засервировав стол, усаживаюсь в ожидании Макса в гостиной.
– И где его черти только носят? – спрашиваю в пустоту помещения.
От скуки беру пульт и принимаюсь щёлкать по каналам.
Смотрю на часы. Десять вечера.
– Вот же гад какой! – шиплю. – Я теперь из-за него что, голодной должна оставаться?
Поднимаюсь и начинаю ходить по комнате. Влево-вправо, влево-вправо.
– Нет, ну это вообще ни в какие рамки не укладывается! Мне, значит, нельзя из дома, а ему можно?
Беру телефон и смотрю на дисплей. 22:15.
– Сволочь, – выдыхаю и опускаюсь обратно на диван.
Вот почему он такой придурок? Разве не понимает, что так поступать нельзя?
Беру пульт и снова тыкаю на кнопки.
От вида знакомой машины моё сердце пропускает удар.
Трясущейся рукой беру телефон и набираю номер.
Один гудок, второй, третий…
– Алло! – отвечает женский голос.
– М-макс, – выдыхаю я. – Что с Максимом?
– Владелец телефона попал в ДТП, и сейчас он в первой клинической больнице. С кем я говорю?
– С-сестра, – отвечаю я. – Ольга Витальевна Агеева.
– Хорошо, что вы позвонили. Мы и сами собирались сообщить родственникам…
– Нет! – вскрикиваю я. – Не звоните им!
Родителей сердечный приступ хватит, если они узнают.
– Что с Максом? Он сильно пострадал?
– Сейчас им занимается врач. К сожалению, больше ничего не могу вам сказать. Приезжайте завтра, потому что сегодня уже…
– Я сейчас приеду.
Сбрасываю звонок и поднимаюсь.
На негнущихся ногах топаю в сторону кухни, потом разворачиваюсь и иду к двери. Снова разворачиваюсь…
Жмурюсь, собираясь с мыслями.
Что же я творю? Почему как пьяная?
Нужно срочно ехать к нему!
Такси долго ждать, значит возьму машину отца. Не думаю, что он будет ругаться.
Киваю своим мыслям и бегу в кабинет за ключами.
Выезжая из гаража едва не цепляю зеркало второй машины. Останавливаюсь и прикрываю глаза.
Нужно взять себя в руки, иначе я так и сама в аварию попаду.
Делаю глубокий медленный вдох и такой же выдох. Ещё один вдох-выдох.
Чуть придя в себя медленно давлю на газ и выезжаю с территории.
Слишком сложно не думать о случившемся. Мысли сами собой лезут в голову. Но чёрт побери, я должна взять себя в руки!
С трудом справившись с собой, я, наконец, давлю педаль газа в пол.
Звонит Милана, но я сбрасываю вызов. Не до неё сейчас. Да и отвлекаться нельзя.
В больницу приезжаю спустя двадцать минут и припарковавшись тут же бегу в приёмный покой.
Отыскав медсестру, с которой говорила по телефону Макса, я со слезами на глазах, но договориваюсь, чтобы меня провели к брату.
Открыть дверь палаты страшно. Руки трясутся, и колени ватные.
Гулко сглатываю, медленно надавливая на ручку и делаю неуверенный шаг.
Врача по словам медсестры сейчас на месте нет, поэтому узнать точный результат последствий я не могу, а сам Макс… Сам Макс лежит на кровати бледный.
Спит.
Голова перебинтована, рёбра тоже. Из вены капельница…
Закрываю глаза и делаю глубокие вдохи. Голова кружиться начинает.
Я ведь никогда таким его не видела. Он сильный по жизни. А вот теперь…
– Господи, – выдыхаю я, и подхожу к кровати.
Лицо Макса бледное, на щеке порез, а под глазами синяки.
Из моих глаз катятся слёзы.