Ника Лисицына – Сводные. Ты (не) можешь меня любить (страница 29)
Подскочив к моей постели, бросается обнимать.
От неожиданности я даже замираю.
Боль? До похрен на неё! Запах этой малышки получше любого обезбола будет.
– Макс, – стонет Ольга. И в этом стоне столько страдания, столько горечи и страха, что мне становится стыдно.
Неужели она настолько сильно переживала за меня?
– Оль, – шепчу, неуверенно касаясь её спины.
Она продолжает обнимать меня, уткнувшись в мою шею носом и я чувствую её слёзы.
– Оль, успокойся. – говорю негромко, медленно ведя ладонью по её спине.
На душе странное чувство. Стыд и досада, но это не всё. Теперь появилось и тепло.
Прикрываю глаза, чтобы окунуться в это тепло с головой.
Так приятно.
– Оля, – снова говорю, и как бы мне не было хорошо сейчас, но я должен отстраниться.
– Молчи, дурак, – шепчет она и всхлипывает. – Просто молчи.
Что с ней происходит?
Беру её за плечи и чуть отодвигаю, чтобы заглянуть в её глаза.
В них стоят страх и слёзы.
– Я думала, что больше никогда не увижу тебя, – говорит едва слышно, но даже её шёпот срывается на стон, словно это плачет её душа. – Ты даже не представляешь, как напугал меня.
– Тш-ш-ш, успокойся.
Я непроизвольно тянусь рукой и кладу её на щёку Ольги, большим пальцем стирая слёзы.
Оля прикрывает глаза и трётся о мою ладонь.
– Макс. Не поступай так больше со мной. Я ведь с ума сойду.
– Оля… – даже горло прочистить приходится. – Оля, зачем ты пришла?
– Ты ещё спрашиваешь? – вспыхивает она, но тут же сдувается и жмурится. – Когда я увидела в новостях об аварии, думала, что с ума сойду. Макс, что случилось? Почему… Как это произошло? Это ведь не просто авария, верно? – засыпает меня вопросами. – Репортёр сказала, что водитель грузовика не справился с управлением. Но это ведь не правда, верно? Макс… – её голос срывается в истерический.
– Тш-ш-ш, – снова успокаиваю её я, и притягиваю к своей груди.
– Это просто авария. Самая обычная, – нагло вру.
Ну не могу сказать ей правду. Не хочу, чтобы она волновалась за меня.
Но она права. Это не обычная авария. Ведь я отчётливо помню ту ухмылку водителя.
Кто-то отдал приказ избавиться от меня. И я даже знаю, кто именно.
– Но как же так? – шепчет Ольга, и сама отстраняется. – Если это правда, то почему ты не успел уйти от удара? Почему ты…
– Оль, давай сейчас пока не будем об этом, хорошо? Я в порядке, поэтому волноваться не о чем. Скажи лучше, когда ты приехала?
– Как только в новостях показали, я сразу позвонила тебе. Боялась, что опоздала, – снова её голос срывается. – Думала, что уже не увижу тебя. Но мне ответила медсестра и сказала, что ты в больнице. Вот я и приехала.
– Ты же знаешь, что тебе опасно выходить из дома, – говорю чуть строже, чем следовало.
– Это мне-то опасно? – взрывается она. – Это ты сейчас лежишь в больнице весь перебинтованный!
– Оля, ты же понимаешь, о чём я говорю.
– И что с того? Должна была оставаться дома в неведении? И вообще, они хотели родителям позвонить, но я вовремя остановила.
Слава Богу. Как камень с души. Хоть отец не узнал о происшествии. Ему сейчас точно никакие волнения не нужны.
– И всё равно ты поступила опрометчиво.
– Не волнуйся, я на машине приехала. На отцовой.
Что? Она… Вот же мелкая!
– А водительское удостоверение-то у тебя есть? – спрашиваю, чувствуя гордость за эту егозу.
– Конечно, – фыркает она и мне чертовски нравится этот звук.
– Отлично, – говорю, прикидывая, что буду делать дальше.
– Макс, – её голос снова становится печальным. – Как ты себя чувствуешь? Тебе сильно больно?
От её слов даже замираю. Смотрю в её глаза и вижу в них нежность.
Глючит меня что ли?
Она же ненавидит меня всей душой! Тогда какого хрена?
Но как бы там ни было, мне чертовски приятна её забота и переживание.
– Всё хорошо, – говорю, с трудом проталкивая слова сквозь вставший ком в горле.
– Правда? – не верит.
Просто киваю.
– Ладно. Я тогда позову врача.
Когда Ольга уходит, я решаю для себя одно — я ни за что на свете не оставлю её одну. Даже дома она должна быть под постоянным присмотром. Потому что то, что Павлов сделал со мной, он может сделать и с ней. А если это произойдёт, то видят Боги, я собственными руками сверну ему шею.
Но не могу допустить, чтобы Оля пострадала. Никак не могу.
25
Глава 25
– Да ты совсем крышей поехал! – восклицаю, преграждая ему путь. – Тебе лежать надо, а не сбегать!
– Я никуда не сбегаю, – говорит Макс, натягивая рубашку и застёгивая пуговицы. – Меня выписали, так что здесь мне больше делать нечего.
– Выписали? Ха! Да какой идиот позволил бы тебе покинуть больницу в таком состоянии?
– Ну, если лечащий врач для вас идиот, – раздаётся за спиной и в палату входит доктор Митрофанов Константин Сергеевич, – то тут ничего не поделать.
– Константин Сергеевич, – говорю я, – скажите мне, что он врёт!
– Не скажу, – отвечает тот с усмешкой. – Потому что Максим Александрович и правда уже получил документы на выписку.
– То есть как это, “на выписку”? – столбенею от его ответа. – Но ему же нельзя…
– Мне всё можно, мелкая, – фыркает этот дурак, и подмигнув, проходит мимо меня.
– Ольга Витальевна, – говорит врач, – вы не переживайте так. Максим Александрович вполне здоров, так что оставаться ему здесь не имеет смысла. Все анализы мы взяли, МРТ сделали. У вашего брата лёгкое сотрясение.