Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 9)

Охраны перед сараем не было, на двери висел замок, а ключ от него сержант Луксиас носил с собой.

– Людей не хватает, – кратко объяснил и полез под пальто, снял с шеи цепь с ключом. Пока возился с запорами, Блаэн пытался привести в чувство Йену. Выронил ее из окоченевших рук, так и не добившись результатов. Поморщился, когда она с головой ушла в снег. Налетевший ветер припорошил ее ледяным блеском, в свете дрожащих огоньков волосы Йены заблестели как нити золота.

– Донеси, – попросил сержанта, соскальзывая по боку лошади и опираясь на здоровую ногу. Носком сапога второй едва касался сугробов. Развязав завязки у шеи, снял с себя плащ и неловко накрыл свою спасительницу, потом, дрожа от холода в лохмотьях, с тоской перевел взгляд на такую далекую дверь в постройку.

Тобиас, поглядев на это, довел клирика до порога, потом только, на ходу отряхивая от снега низ пальто, вернулся за девушкой.

Ступив внутрь небольшой караульной, Блаэн по памяти нащупал на стене светильник, там же взял искру, не сразу смог нагреть ее; долго дышал в сложенные ладони, в то время как Тобиас зловеще дышал ему в затылок.

Блаэн не раз напомнил себе, что то всего лишь человек. Что он уже в деревне. Что место расправы осталось очень далеко.

– Мог бы и помочь, – нервно пробормотал, прикрывая глаза от разгоравшегося света. Машинально обтер о себя покрытые коркой пальцы.

Тобиас, качнув своей ношей, только жестче сжал губы. Кивнул на угол, предлагая воспользоваться черенком от метлы в качестве трости. Этому совету Блаэн и последовал; опираясь на трещавший при каждом шаге деревянный сук, похромал к неприметной на первый взгляд перегородке, за которой такие же разбитые ступени отпугивали своим видом любопытных. Спиральный спуск принимал свой настоящий вид дальше, где глубже врезался в скалу. Прыгая, скорее падая с одной крутой ступени на другую, Блаэн в этот раз всерьез опасался скатиться кубарем и доломать оставшиеся кости, потому как ни поручней, ни иных опор здесь не было; одну руку заняв черенком и переносным светильником, второй цеплялся за случайные выбоины, полные собиравшейся со стен воды, которые находили пальцы.

Тени метались как безумец в бреду от каждого нырка вниз, пока Тобиас не отобрал фонарь.

К изумлению Блаэна, охраны не оказалось также и внизу, служебная ниша была пуста. Для верности осмотрев безлюдный коридор, послушав тишину, он остановился у холодных печек.

– Где все люди, Тобиас? – тихо спросил, концом палки пошевелив золу. – Не говори мне, что их мало, для охраны мага выделить двух юнитов можно было.

Тобиас напряг челюсть. Дернулись губы, не пропустив ни звука, сжались. Подбородок поднялся выше.

Блаэн повернулся всем телом, опираясь на черенок.

– Сержант?

– Комиссар забрал тех, кто здесь был, – наконец выложил сержант, очень неохотно. – Приказал мага никому не показывать.

Блаэн похолодел от догадки, прошившей мозг.

– Они не должны были вернуться из долины, эти десять солдат? И мастеру уготовано было сгинуть здесь бесследно? – Спиной привалился к стене, глядя на сержанта и силясь отыскать хоть какую-то разумность в поступках Алифора. Но, казалось, последнее время им двигал исключительно ненормальный, бесконтрольный страх, делая комиссара непредсказуемым. – Тобиас… Кто дал вам полномочия вершить самосуд?

Юнит сделал шаг назад из ниши, перехватил Йену.

– Открой камеру.

Блаэн допрыгал до первой решетки, отворил ее. Забрал фонарь, пристроил его на крюк на стене. Пропустил внутрь ниши сержанта.

– Тод убил бы их и выдал все за случайность? – Никак не мог сосредоточиться на мыслях, прошелся пятерней по коротким волосам. – Где? По пути или…

– Да не знаю я! – заорал Тобиас, швырнув Йену на койку. Развернулся, упер кулаки в бока, свирепо щурясь. – Кто будет отчитываться передо мной? Комиссар?

Тобиас тут ни при чем, это Блаэн понял. А если и при чем, то действовал против воли.

Мастер Ниэль дал знать о себе громким стуком, позвал охрану, прокричал имя сержанта. Тобиас тем временем сердито пропихнулся между решеткой и стеной, запер камеру новой заключенной одним из ключей со своей цепи, прошагал мимо клирика. Прокричал в ответ, что потухшую печь видит.

– Холодно тут, – уже спокойнее объяснил Блаэну. – Мастер, правда, язык никак не отморозит себе, и это меня печалит. – Кивнул на соседнюю с Йеной камеру. – Проходи, тут лежанка есть неплохая. Сейчас принесу тебе одежду сменную. Вода замерзла, наверное, не умоешься. Придется подождать, пока отогреется.

Ниэль не унимался, привлекая внимание хоть кого живого; Блаэн, цепляясь за решетку, проковылял к лежанке и с огромным облегчением усадил туда свое разбитое тело.

С мастером нужно было что-то решать, понимал это, но не сию минуту. Уронив голову в сложенные ладони, морщась от эха, бьющего в стены, пялился в пол под ногами, такой знакомый и безопасный, серый, почти чистый, не имеющий ничего общего с изрытыми, окровавленными землями Сидэ. Остро не хватало негромких переговоров охраны, а еще истеричные выкрики мага на фоне этой ненормальной тишины вспыхивали на болезненно обнаженных нервах. Крепла уверенность, что в темнице покоя ему не видать.

– Пусть он замолчит, – попросил, услышав шаги Тобиаса. Дыхание начало перехватывать, Блаэн сглотнул комок в горле.

Скрипнула решетка, лязгнуло железо, повернулся ключ в замке.

Клирик поднял голову.

– Умолкни! – зло процедил Тобиас Ниэлю, привалившись к преграде с внешней стороны. – Или я залью в тебя весь кувшин того сонного пойла, которое приготовил!

– Сержант! – Нос мастера пролез между прутьями, лоб вдавился в перекладину. Пытался увидеть, кто еще в темнице есть помимо одного юнита. – Мне нужно поговорить с комиссаром, позови его!

Тобиас перевел пустой взгляд на Блаэна, медленно опустившего руки вниз. От ключа, запершего его в камере и зажатого в руке того, от кого ждал помощи, глаза его не отрывались.

– Что мне ему ответить? – хрипло спросил сержант, двинув подбородком в сторону соседней камеры. – А, Блаэн?

Блаэн машинально поскреб щеку. Разодрал ранку, растер кровь на пальцах. Сдвинув брови, вспоминал, где мог поцарапаться, потом подумал о голых заиндевелых ветвях, от которых не всегда успевал уворачиваться, пока ехал через лес. Лицо, начавшее отогреваться, ощутимо пекло. Внутри все горело, стенания Ниэля смешались с мертвыми криками, которые то и дело врывались в уши.

Блаэн оцепенело смотрел на влажно блестевшие пальцы, трогал их липкость.

– Блаэн…

Ниэль шибанул миской по решетке, и Тобиас потерял терпение. Промчался в начало коридора, вернулся с заряженным арбалетом и кувшином. Кувшин опустил на пол, носком сапога придвинул его к камере.

– Пей, – приказал. Ниэль затряс головой, отказываясь, тогда сержант упер арбалет в плечо, острие болта уставилось на бледневшего пленника. Недобро понизил голос: – Я пробью тебе ноги и руки. И пока ты будешь орать, напою тебя. Пей!

Он выпил, несколько глотков, пока Тобиас не решил, что достаточно. Настойку мака забрал, указал на лежанку, куда мастер свалился, вытирая глаза, и отвернулся после к стене.

Проклятье, думал юнит, отходя от крохотной комнатушки.

Растопил печь, которую приволок к камере, потом сходил к дальней, греющей обиталище Ниэля.

– Вот, – сказал, вернувшись к клирику. – Оденься.

У решетки на пол упала кучка одежды. Не мундир, как заметил Блаэн, а обычный деревенский наряд: рубаха, грубые шерстяные штаны и жилет поверх. Даже веревки не выделил подпоясаться.

Блаэн поглядел на Тобиаса и принялся стягивать с себя растерзанную армейскую форму. Потянул рукав, который и не держался ни на чем, вниз, уронил его, следом покатилась пуговица. Ее путь в угол, к ведру, проследили оба. Тобиас вздохнул, избегая встречаться с глазами, которые и в полумраке излучали яркий пронзительный свет.

– Ты ведь понимаешь…

Широкая, иссеченная шрамами спина согнулась, когда клирик потянулся снять сапог, потом второй. Размотал окровавленные тряпки с ног, так и остался сидеть, обнял только колени.

– В чем ты меня подозреваешь?

Тобиас открыл рот, оглядел коридор, закрыл рот. Треснутый голос Блаэна, с которым они служили не один год под началом Тода Алифора, повидали немало и узнали друг друга достаточно если не для дружбы, то для доверительных отношений точно, заставлял чувствовать себя последней скотиной. Однако…

– Почему из всех… Вернулся только ты один? И ведь ни единого сомнения в смерти двухсот юнитов? Что со старейшинами? Как могла выжить эта слабая девка там, где полегла толпа опытных в бою мужчин?

– Ты веришь в то, что я в одиночку мог убить двести человек? – Блаэн поднял голову и отыскал глаза сержанта, смутно блестевшие в полумраке. – Тобиас… Посмотри на меня. О святая Сура… – протяжно выдохнул. – Даже если… предположить, что имел какие-то скрытые мотивы, ладно, пусть… Как, по-твоему, мне это удалось?

Тобиас прижал к прутьям лоб, не переставая оглядывать клирика, под слоем грязи и крови на котором невозможно было разобрать, ранен он, цел ли.

– Что произошло? Вы были в долине?

– Были. Тод был прав, старейшины потащили ту… Йену в долину. Оформление для своего выхода, конечно, выбрали под стать замыслам. Все красно, куда ни глянь.

Взгляд сержанта против воли пополз наверх, к толще скал над ними.

– Вы нашли проход?