Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 11)
– Ниока, его нужно отмыть, – что увидел, то и озвучил.
Ниока ничего ненормального в словах Сафа не увидела.
– Я и тебе воды нагрела.
Их всех нужно постирать. Саф заставил себя оторваться от любования чертами лица Тай. Проморгался, выныривая из образов его же, раскрасневшегося, отражавшего все ее с ног сбивающие чувства, направленные исключительно на своего друга, мужчину. Недостойного.
– Как…
– Они в зале, – от тихого голоса Ниоки плечи Сафа ссутулились, выдавая тяжесть, на них лежавшую. – Ждут.
– Проверю снаружи. Сегодня спущусь.
Лин не понял ничего из обрывочных фраз. Вода закончилась и ему ничего не оставалось, как отдать бокал и, огибая ноги Тай, Асафи, ползти к краю.
– Асафи запретил трогать тела, – шепнула ему Ниока, видя, как морщит лоб. – Он сам будет воздавать им последние почести. И молить о прощении.
Лин ничего не мог поделать с уважением к хранителю, которое укоренялось в нем против воли. Вслух же заметил, что нет смысла уже так мучить себя. В ответ узнал, что очень болтлив.
Это проглотил, хотя ранее не упрекал никто его в назойливости.
Размял ноги, прошелся по склепу, потерявшему уже сходство в его голове с таковым. Теперь это походило на спальню, донельзя выстуженную, правда. Волчий мех существенно скрадывал холод под ногами, но вот небольшой камин внутри был бы кстати.
– Нет дымохода, – просто сказала Ниока. – В закрытом помещении глупо будет палить дрова и уголь.
– Мысли читаешь? – торопливо спросил Лин, едва сдерживаясь, чтобы не начать подпрыгивать в попытке согреться.
– Нет. Смотрю, как ты дрожишь. Оденься, – пояснила Ниока и, отодвинув пятнистую шкуру от камней, которая, как некромант считал, висит там для украшения, утепления, вытащила из открывшейся полости, а после протянула ему длинную шубу, вывернутую мехом внутрь, что делало ее изумительно приятной. Принадлежала, судя по размеру, Сафу, подол куполом разлегся вокруг босых ног. Следом ему досталась меховая обувка.
Сам хозяин вещей, казалось, не возражал против их перекочевания на чужие плечи и ноги. Возражал только против толпы и стоял у кровати, белое изваяние в шелковой юбке, весь раздраженный и теряющий терпение.
– Ослабь контроль, некромант, и выйди, – коротко бросил. – Ванна остывает.
Лин сглотнул, сообразив, что змей лично собрался искупать Тай.
– Она… Может испугаться.
Саф со свистом втянул в себя холодный воздух, охлаждая им тлеющую искру ревности.
– Я сказал тебе убраться. Ни при каких условиях ты не станешь присутствовать при ее омовениях.
– Тебя ждет сюрприз, – краем губ шепнула Ниока, ободряюще улыбаясь помертвевшему человеку и жестом предлагая выйти из норы. – Тебе тоже нужна вода, помогу с этим. И платье сменное есть.
Крепко схватив Лина за руку, быстро вывела из норы, не успел он напутствия змею дать по поводу обращения с Тай.
В большом зале раскинулся камин, громадный, похожий на средний сарай, основанием выраставший из самой пещеры и дымоходом в нее же враставший; он казался неотделимым от камней, окружавших его. В тех глубинах пылал жаркий огонь, лениво роняя пепел на каменные плиты. В ослепленных ярким светом глазах территория дальше терялась во мраке, а перед пламенем различался змей. И не один. Одетые как люди, выглядевшие как люди, они вызывали единственное желание упасть и прикинуться мертвым.
Увидев их, Лин столбом встал. Хозяева долины, в свою очередь, усердно занимались кто чем нашел и, как один, показывали ему свои спины.
Их было трое, и они были огромные. Как и Асафи. Даже в человеческом обличье размерами превосходили самого крупного человека, которого Лин только видел. Они были как шакал.
Сам не заметил, что крепко сдавливал ладонь Ниоки, и очнулся только, когда она подтолкнула его, понуждая шагать.
– Они тебя не тронут, – проговорила четко и громко, на весь зал. Обитатели его напряглись, головы склонили ниже, тихое шипение влилось в уши и застряло там, лишая ориентации в пространстве.
– Асафи запретил. – Один из них отлепился от громадного кресла, оглянулся. Черный Риор. Как будто чувствуя панику человека, изогнул угол губ, нарочно показывая ядовитый клык, а в удлиненных змеиных глазах стыл холод. – Перебирай ногами быстрее, некромант, вы все слишком воняете.
– Риор… – с укоризной произнесла Ниока. Риор демонстративно швырнул в камин горсть сухих веток, по залу поплыл густой аромат мяты. Начал оборачиваться второй, вокруг головы которого сиял огненный нимб, превращая волосы в жидкое пламя.
Лин тихонько дышал, пятясь, пока не уперся спиной в выступавшие камни. Быстро обернулся, уставился на очень даже реалистичное изображение луга; без любого намека на существование поблизости долины, без ее вечной зловещей тени, лишь солнце, травы и ветер, свободно гуляющий по просторам. Ошеломленно перевел взгляд дальше, на ручей и смеющегося ребенка, по колено забредшего туда.
– Это Саф украшал стены, – глаза Ниоки стали печальными. – Тай его научила рисовать. Он увлекся.
Удивился бы вслух, но тут почувствовал, как потянулись из него силы, затрепетала связь внутри, наливаясь холодом, и на миг задержал дыхание, подстраиваясь под эти ощущения. Забыв об устрашающих двуногих перед собой, о до потери речи поразившем его занятии Асафи, со страхом ждал, когда Тай рванет, испытает прочность тех оков, что удерживали ее душу.
Легкий всплеск заставил его сжаться. Повторный вогнал в ледяной пот и чуть не подкосил ноги. Ниока нахмурилась, вглядываясь в застывшего, ушедшего в себя некроманта. И тут же напустилась на змеев, посчитав их причиной, на что Риор презрительно фыркнул, Рэйно промолчал. Бьяр даже не поднялся с кресла, как не обращал внимания ни на что.
Лин перевел дыхание.
– Это Тай, – вымолвил, гадая, на сколько его хватит. Заставил себя встать на обе ноги. – Где могу прилечь?
– Цветочек, – донеслось ему вслед. Язвительное прощание от Риора.
– Он всегда такой, – сказала Ниока, провожая человека вдоль стены.
Непонятно, чем это должно было утешить Лина, но он сделал вид, что ничуть не огорчен. Твердо уверенный, что доброго сосуществования между ним и змеями никогда не случится, вдруг отчаянно захотел попасть в Джауру и укрыться под лапой шакала. Представил покой старых руин, спрятавшихся под сенью древесных стражей, чьи кроны едва различались в поднебесье; увитые плющом стены келий, где давным-давно не ступала ничья нога, не считая тварей Джауры.
– Смотри, – шепнула Ниока ему на ухо и Лин посмотрел. Там, в этих кельях, он всегда встречался с братом, там же проводил ночи с Нимоей, напитывался бьющими через край потоками посмертных течений.
Нимоя поднялась ему навстречу, с опаской поглядывая на зеленоволосую женщину.
От стола поднял голову Ян, его дрожащие губы прошептали имя брата. За время их разлуки он будто уменьшился, стал еще серее.
Лин побелевшими пальцами сжал края шубы на себе.
– Они вольны уйти в любое время. – Ниока опять направила его, предлагая зайти внутрь. Легонько сжала локоть и отпустила. – Риор их подобрал, они не отходили от скал несколько дней и мальчик плохо выглядел. Он сказал, что это твой брат. – Риор, конечно, изъяснился иначе, а мальчишка в его вытянутой руке болтался как дохлый змееныш, когда он его принес, пальцами второй руки зажимая себе ноздри, но факт остается фактом – он не дал этим двоим замерзнуть, хотя мог.
Тепло и холод. Где заканчивалось одно и начиналось второе – не могла бы точно провести границы. Внутри ли они сталкивались, снаружи – но там, где проходили легкие касания, лед мгновенно отступал.
Ощущалось неудобство в левой руке повыше локтя, зуд, который донимал, но всякий раз при попытке дотянуться и почесать ее останавливали, и тогда он перебрался в другое место, а потом опять и опять, будто по венам перетекал, пока не начал ощущаться везде. Тай из себя выходила, не в состоянии вывернуться и успокоить его.
И снова тихий голос нашептывал на ухо, усмиряя неприятную щекотку.
Невидимое чье-то присутствие тяготило; оно досаждало как ворон, усевшийся на трубу и которого не согнать, а он следит и следит. И вроде как не интересно ему, но в то же время это ощущение, что не одна – Тай не могла от него отвязаться и начала злиться.
– Не рвись, позволь удержать тебя, – уговаривали ее.
Ласковое солнце обняло, запахло травой.
Тай точно помнила, что на улице лютовала зима, это заставило ее напрячь память.
Резко открыв глаза, мгновенно упала в реальность, в ванну, полную теплой воды, в которой плавали веточки лаванды и цветы ромашки, вот их запах и щекотал нос. Она покачивалась как на волнах, а затылок покоился в широкой чаше ладони.
Испугавшись такого пробуждения, Тай схватилась за края емкости и резко села, озираясь. Место было ей знакомо, как и покрытые капельками стены, и ряд сундуков. На человека, нагнувшегося над ней, она прищурилась.
– Саф?
Это был он. Кивнул. Убедившись, что Тай тонуть не собирается, сел на корточки, сложив локти на бортике ванны. Смотрел настороженно и с какой-то печалью. Он и без того был чересчур серьезным, только сейчас вызывал тревогу своим видом.
Быстро Тай повела глазами по сторонам, собирая мысли в кучу. Ощупала себя, но прежде чем добралась до плеч, Саф придержал ее пальцы и сложил их вместе.