Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 7)

– Тай положи между нами, – попросил Саф. – Не знаю, хочет ли она, чтобы я ее касался.

Лин потряс головой, от движения под черепом забили колокола. Сжался весь, пережидая боль, и подумал, так ли важно на самом деле, из какого места отправляться в спасительный сон.

Сдался, откопал из-под меха девушку, передвинул ее в центр ложа. Саф сел, не сводя глаз с ее лица, а Лин хмурился, приподняв одно из одеял на ней. Место под Тай покраснело, огромный для нее кафтан покрылся бурыми пятнами и был слишком мокрым, как продолжал впитывать кровь.

– Рана, – проговорил наконец, кусая губу. – Вы что, не зашили ее?

– Зашить? – переспросила Ниока, подходя ближе. – А что, нужно было?

Саф, потянувшись, откинул шкуру целиком и сжал губы. В плече, как и помнил, зияла дыра размером с его кулак, из разорванных тканей продолжала сочиться кровь, густая, темная. Лин протяжно застонал.

– А я понять не могу… Она не двигается, а я все силы теряю… Игла есть?

Ниока переглянулась с Сафом.

– Может, где-то и есть, – судорожно пыталась вспомнить, в каком из сундуков, шкафов или ящиков, которыми забиты дальние тоннели, лазы, уходящие глубоко под землю, могло находиться требуемое приспособление для пытки.

На роль лекаря никто из них не годился, шитьем никто никогда не занимался. Пока некромант осторожно освобождал плечо Тай от одежды, Саф мысленно искал замену игле, которую вряд ли они откопают даже за неделю поисков.

– Крючок принеси, – сказал Ниоке. – Серебряный, тонкий. И чистый шелк, плотный. Вытянем оттуда нить.

Лин кривился, его явно беспокоило что-то помимо иглы.

– Не хватает куска кожи, – пояснил. – Немалого. Я не стяну края плотно. Была бы она жива, можно было изъять кусочек с другого места, нарастила бы новую, но…

Саф крикнул Ниоке вслед:

– И нож захвати! – На миг прижал пальцы ко лбу, из-под них глядя на Тай. – Моя подойдет? Кожа моя? Я смогу новую нарастить.

Лин пожал плечами.

– В вас есть что-то общее. Может, она и примет твое за свое.

– Ты не впервые упоминаешь об этом. Что такого в Тай есть, напугавшее тебя до смерти?

Не в силах описать словами то ощущение глубинного ужаса, в который едва не затянулся, Лин на миг перетрясся от ледяной дрожи, охватившей с головы до ног. Во рту ощущалась стойкая горечь, которая не смывалась никакой слюной, голова трещала все сильнее. Не ответил, неопределенно пробормотав что-то совсем не по теме, лишь бы прошел звук. Пока дожидался прихода Ниоки, следил за переливами синенькой змейки, кружившей по запястью Асафи. Магия, подумал тупо. Либо бред начался.

Саф легчайшими движениями убирал с лица Тай прядки. Глянув на выражение его лица, Лин отвернулся.

Если он выглядит так же рядом с Яном, то зрелище довольно печальное. Понятно, почему Нимоя иногда слез сдержать не может, думая, что он не замечает.

Ниока вернулась довольно быстро, принесла с собой небольшой крючок, достаточно острый, чтобы проколоть кожу, зацепить им нитку и протянуть за собой. Из длинной полосы шелка вытянула несколько нитей, Лин сложил их втрое.

Саф быстро оглядел себя, обнаружил прискорбно мало пригодного материала.

– Режь, – сказал. Отобрал у возмущенной Ниоки тонкий нож и передал его некроманту. – На спине поищи. На ногах. Найди что-нибудь, что тебе подойдет для лоскута.

Лин глубоко вдохнул стылый воздух. Ниока выглядела взбешенной, но, кажется, не он тому был причиной, за что вознес быструю благодарность змею, готовому нести вину всех и вся на себе. Попросил воды, получил ее немедленно, полный бокал, большую часть жидкости из которого плеснул себе в лицо.

– Будет больно, – предупредил. Саф безотрывно смотрел на Тай, словно не было никого больше рядом.

– Я свежевал туши, – сказал в ответ. – Понимаю процесс.

Даже не дрогнул, когда острие коснулось его. Под звуки раздраженного сопения Ниоки металл заскрежетал и соскочил под давлением вниз.

Ни капли крови, ни царапины – и некромант отдернул руку, подрагивающие пальцы выпустили инструмент. Уставился на панцирь.

– Саф… – проговорила Ниока, подбирая нож.

Спина его переливалась снегом, бритвы острейших граней пригладились и вновь слились в единый щит. Рефлекс выходил из-под контроля, злость на себя крала самообладание.

Саф глубоко вдохнул, загоняя всё глубже: и эмоции, и чешую, и звеневшее предупреждение об угрозе за спиной.

– Делай, – приказал.

Лин сделал первый надрез пониже лопатки.

Руки у него уже не тряслись, шил некромант быстро и аккуратно. Саф тревожился за Тай, но она вела себя так же примерно, как и он сам. Не изменилось даже дыхание.

– Она ничего не чувствует, – сжалился над змеем Лин, когда заканчивал прикрывать рану.

– Ты уже делал это?

– Зашивал брата.

– Ясно. – Саф разодрал сцепленные между собой пальцы. Слова некроманта принесли некоторое облегчение.

Лоскуток его кожи смотрелся как присыпанное снегом пятно на левом плече Тай. Как повязка. Отличался по цвету сильно. Ниока молча подтерла кровь со спины и забрала нож с крючком. Неодобрительно поджимала губы.

– Я бы могла…

– Знаю, – сказал ей Саф. – Но мне хотелось это сделать, Ниока.

Она поняла и не стала продолжать укорять. Застелила перину чистыми простынями, а Лин, держа в то время Тай на руках, клевал носом. Не нашел в себе сил даже переодеться. Уложив лиггена, сам упал рядом, зарылся в мех, краем уха слыша, как укладывается на другом краю хранитель. Погасли один за другим светильники, погрузив пещеру в темноту, лишь полоска света пробивалась из-за входного полога, наискось пересекала пол и рассеивалась на ложе, серебря пушистый мех.

– Ты дорожишь братом, пусть и таким, – прошептал Саф, – и это дает мне основания полагать, что личность свою лиггены сохраняют. Большего мне и не нужно.

Лин смог только внимать плавной речи змея, облекающего свои мысли в высокий стиль знати; только тех господ учат так выражаться, что смысл разбирался с трудом.

Хотелось посоветовать Асафи не умничать слишком, чего, конечно же, не сделал. Закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Дни как искры из камина, выпадали из настоящего и прогорали.

Они все время спали. Изредка некромант в полудреме давал себя накормить и снова валился. Саф, прижавшись носом к виску Тай, не двигался. Девушка, заметно порозовевшая, согретая теплом змея, не просыпалась ни разу. Иногда Ниока, глядя на нее, забывала, что Тай встретилась со смертью.

Но однажды Ниоке пришлось склониться к самому уху хранителя и прошептать, что у стен долины появляется все больше и больше людей.

Йена смутно помнила, как оказалась среди громоздких силуэтов скал, темнеющих множеством проемов, застывших в раздражающе красном мареве, от которого не могла спрятаться, даже закрыв глаза. Не отложилось в памяти цель этого действа – зачем они шли с людьми так долго, что не осталось сил даже спросить. Вялость и слабость сопровождали ее, выполнять указания было проще, чем спорить. Они все плутали и плутали вокруг наростов, как круги очерчивали, а они чудились костями земли, они прорывались сквозь ее окаменевшую плоть и покрывались брызгами крови. Если бы люди не держались за веревки, то уже потерялись бы.

Когда начала задыхаться в липком тумане, ей наконец разрешили прилечь.

Запомнила лицо Тай над собой, выражение его врезалось в память крепко. Настолько потрясло, что выдернуло из приятного оцепенения. Нож ее, знакомый, которым сестра очень дорожила, – и его запомнила, он какое-то время холодил руку, а после Тай его выхватила и помчалась со всех ног. За ней пронесся смерч, окатив волной холода, льдинки остались в волосах.

Йена машинально поискала их, уколола пальцы. Извлекла наружу острый кристаллик и таращилась, пытаясь понять, что это. Подошедший Блаэн отобрал и выкинул.

– Идем, – коротко сказал. Он приволакивал за собой ногу. Хромал. Но не останавливался сам и с завидным упорством тащил Йену. Рука его дрожала как у стариков, непрерывно, сильно. – Идем! – Уже рыкнул и для устрашения стиснул пальцы крепче.

Йена замотала головой, вытягивая пальцы из плена его ладони. Блаэн развернулся так резко, что она попятилась и села в снег.

Он выглядел ужасно, будто сожрал всех тех людей в долине. Его синие глаза горели на окровавленном лице, поднятая губа обнажала зубы, бывшие белее снега и оттого светившиеся в окружающих их багровых красках. Солдатский мундир изодранными клоками свисал с плеч, с пояса, оголяя тело, черное как сажа. С кончиков пальцев его на снег соскальзывали тяжелые капли. Медленно они плыли вниз, в застывшем мире, и расцветали после чудесными узорами.

Черными тенями вен прорезали луг следы прошедших недавно юнитов. С неба опять повалили пушистые хлопья, покрывая головы людей, замерших по центру равнины.

– Йена, – с угрозой произнес Блаэн, ступая к ней. Йена отползла еще дальше, утопая по локоть в сугробах. Снег набился под рукава и начал там таять, холодные ручейки подмерзали на запястьях.

Вначале было очень холодно, теперь же просто щекотно.

– Я брошу тебя здесь! – выкрикнул клирик, сотрясаясь всем телом на пронизывающем ветру. Подождал еще немного, развернулся и побрел к полосе леса, едва выделяющейся на фоне красного неба. Рябило в глазах, потер их, потом сильнее.

Остановился.

Девчонка вытащила его оттуда. Уж непонятно как, но он смог зацепиться за ее ногу, когда проползала мимо. И Йена вернулась. Вернулась, увидев ли, почувствовав, что он молит о помощи. Подползла под него и, пока он попеременно терял сознание и приходил в себя, волокла на спине.