Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 3)

– Я перенесу тебя. Потерпишь?

Саф разлепил спекшиеся губы.

– Она… дышит?

Ниока на миг зажмурилась, проглотив резкий ответ. Потом встала, чтобы проверить лиггена и некроманта.

– Дышат оба. И человек здесь, и… Тай. Некромант ворочается, должен скоро очнуться. Она лежит спокойно.

Сказала и вернулась обратно к змею. Он лежал на боку, скрутившись как зародыш в яйце. Дышал поверхностно, глаз не открывал. Кончик языка пробовал воздух и опять прятался во рту.

Некроманта опознал сразу, и его запах, как и запах Ниоки, Саф отсек. Остался новый. Новый, и в то же время знакомый. Он изменился, к нему добавилась едва различимая примесь разложения, чуть сладковатая. Тяжелый дух могилы.

Саф втянул его в себя. И еще раз, насильно заполняя им легкие, тогда как желудок содрогался в спазмах, отторгая непереносимое.

– Воды.

Несколько быстрых шагов, легкий звон графина, после чего образы разбавились запахом свежего снега. После нескольких попыток сесть Саф просто повернул голову и к его губам прижалось холодное стекло бокала. Опалило одним только прикосновением, Саф против воли зашипел и открыл рот. Вода потекла по щеке, добралась до шеи и, не успев глотнуть, Саф изогнулся дугой в попытке убраться подальше от вонзившихся в плоть когтей боли.

– Сейчас… – процедил через зубы, пока Ниока металась вокруг с той водой, перепуганная тем, что наделала. – Я сяду. Сейчас.

Открыв наконец глаза, поднял вверх руки. Сглотнул, пошевелил пальцами, сжал их и задержал дыхание, приспосабливаясь к настоящим ощущениям.

– Тебе нужно на гладкую простыню! Никакого ворса! – без остановки твердила Ниока, продолжая сжимать бокал, из которого питье расплескала. Остановилась, несчастным взглядом окинула нору и самого ее хозяина, ни на лице которого, ни в глазах уже не было той ярости, владевшей им ранее. – Я позову Бьяра и Рэйно…

Долго Саф соображал, кто они такие. Ниока, присев, осторожно отлепила ото лба Сафа клок волос.

– Ты помнишь хоть что-то? – тихо спросила. – Красную луну? Людей из долины?

Саф скосил глаза на пустой бокал.

– Риор.

– Риор жив и относительно цел.

– Люди.

– Они все мертвы.

– Там были маги. – Саф помрачнел еще сильнее, локтями уперся в пол. Люди в красных одеждах не давали покоя. Откуда они взялись в долине, кто их надоумил лезть в Сидэ, неужели учитель Тай? Хотя, кузнец вряд ли знал, куда Саф унес его ученицу, так что если и он, то вины его в том нет.

Саф похолодел, вспоминая жалкую кучку мастеров, травящих его огнем. Сиам был ли среди них?

Преодолев настойчивую тягу к земле, сел. Едва сдержал вопль, опустившись всей тяжестью на обожженные ягодицы.

– Воды.

Ниока метнулась к графину, наполнила бокал повторно и поднесла его Сафу. Он только наклонил голову, втянул в себя всю воду. В голове немного прояснилось, но на ноги подняться сил не отыскал. Вытянул шею, желая убедиться лично, что Тай здесь, в ответ на что Ниока приподняла мех, показывая ему лиггена. И некроманта, уложенного рядом с ней, при виде которого взгляд Сафа потяжелел, но ни слова против произнесено не было. Змей только кивнул.

– Бьяр. Рэйно. Риор. Ты. – Саф перевел глаза на Ниоку. Пока перечислял имена, та отвернулась, перебирая в сундуке отрезы ткани. – На меня смотри. Где остальные?

Ниока подозрительно молчала, только спина ее напряглась.

– Позову Бьяра, – сказала в итоге. – Тебе нужно… в более теплое место.

Поняв, какое теплое место ему приготовлено, Саф явственно почувствовал, как плавятся жесткие пластины чешуи, внутри которой его пытались зажарить. Камин видеть не желал, при одной мысли о нем заново начинал гореть в огне.

– Подай мне кольцо, – шепнул. – Обойдемся без тепла. Я останусь здесь.

Ниока не спорила, поднесла Сафу шкатулку, внутри которой тихонько потрескивал живой Огонь Садана, откинула крышку. Злая сущность, обладающая непостижимым ей разумом, признавала только Асафи, поэтому касаться ее никто и не помышлял. Никто, кроме Тай, – она могла зацепить ее случайно, на Сафе. Говорила, что та жалит, но кольцо, скорее, предупреждало, потому что никакого заметного вреда человеку оно не причиняло.

Пока Саф дрожащими пальцами вытаскивал наружу тоненькую змейку, Ниока машинально перехватила шкатулку так, чтобы держать только дно. Могла поклясться, что Огонь змею обрадовался. Он и шипеть перестал, и засветился мягче, перестав метать крошечные разряды. Сначала обвил мизинец, после переполз на запястье и там свернулся. Саф вздрогнул всем телом от невесомого ощущения согревания. Внутренняя стужа ощутилась как никогда ярко.

– Где остальные? – поднял посветлевшие глаза на Ниоку. Уже не напоминавшие хмарь, но льды внутри еще не растворились полностью. Саф кивнул спустя время, не став вытягивать из нее то, что озвучить не отваживалась. – Никого не трогать. Я сам… – С силой вогнал в язык клыки и замер на миг, дожидаясь дозы яда. Его не было.

Ниока стояла перед ним, опустив голову, сминая в руках отрез шелка, который успела вынуть из сундука.

– Я сам, – договорил, справившись со слабостью. И вдруг вспыхнувшей искрой безумия, которую безжалостно подавил, запретив думать о том, что исправить уже нельзя. – Я восстановлюсь и сам ими займусь. Это моя обязанность. Это… – Саф не заметил, как Ниока накрыла его легчайшей тканью, прохладно улегшейся на поникшие плечи. – Мне нужно отлежаться. И… – Вскинул голову, пристально глядя в бледную зелень глаз, в которой отражались сострадание, тревога. – Не давай мне уйти далеко в себя. Я буду спать, иначе никак не могу расслабить тело. Но если заметишь хоть какие признаки линьки – что хочешь делай, но я должен вернуться в сознание.

Ниока печально улыбнулась, не нуждаясь в таких указаниях.

– Я знаю. Мог бы и не говорить. – Помолчала немного. – У тебя, скорее всего, останутся шрамы.

Саф покривил губы и потрогал языком сукровицу, стекавшую из уголков рта по подбородку, частично засохшую и стянувшую коркой нижнюю часть лица. Ниока беспомощно огляделась.

– Я не стала окунать тебя в воду, – сказала.

Саф еще раз кивнул.

– Риор…

– Он правда в порядке, – поспешила заверить Ниока. – Несколько царапин, он заснул в холоде.

Саф мысленно возблагодарил провидение, что ограничился только тем, что отшвырнул Риора на камни. Риору хватило сообразительности потерять сознание либо принять соответствующий вид, только поэтому он не разделил судьбу своих собратьев.

Его отвлекли. Человек с кинжалом.

Саф вдохнул и не смог выдохнуть, восстанавливая в памяти свой путь от пещеры к алтарю, видимый им тогда через пелену гнева на хилескорцев, боязни опоздать и получить труп сестры Тай. Поверив, что сама Тай в пещере спит, и мысли не допустил, что столь любимый им запах принадлежал одному из людей, крадущихся внизу, а не просто ощущался как нечто, принадлежащее теперь долине.

И это также изменить было невозможно, но истязать себя Саф не прекращал. Все рылся в глубинах памяти – поэтому ли он избегал каких-либо привязанностей, не повторил ли он то, что совершал уже однажды? Вновь и вновь мысленно он вонзал клыки в Тай и убивал ее, достигая все новых глубин отчаяния и ненависти к себе за то, что он есть. За то, что не внял голосу разума и не осадил себя, когда была возможность в долине просто переждать бурю, а потом отпустить Тай с мастерами и с миром. Вместо того пошел на поводу у своих желаний, выторговал у судьбы несколько дней счастья.

Ниока не оставляла попыток уговорить его перебраться с пола на кровать, но Саф не чувствовал в себе сил шевелиться, от помощи змеев отказался и перед тем, как закрыть глаза, остерег Ниоку подпускать Бьяра и Рэйно к Тай и некроманту.

Так и вытянулся поперек прохода, собой загораживая подступ к кровати. Сторож. Эта роль ему лучше всего удается. Ни Бьяр, ни Рэйно, без сомнений осведомленные, кто находится в пещере, через него не осмелятся переступить.

2. Теперь не гнев, а ужас слепит взор.

Лин почувствовал, что все очень плохо, еще до того, как открыл глаза. Перед этим слышал голоса, один из них почудился ему смутно знакомым. Второй, негромкий, но сердитый, принадлежал женщине, и она попеременно то уговаривала, то ругалась со своим собеседником. Голоса те звучали совсем близко, казалось, их можно было потрогать, и в то же время вначале рассеивались фоном; Лин внимал звучанию, но смысл проносился мимо его гудящей головы.

Подняв руку, ощупал лоб, наткнулся на внушительную опухоль и поморщился, зацепив ее ногтем. При попытке вспомнить, откуда она там могла появиться, заломило в висках. Тогда открыл глаза и лицом к лицу оказался с трупом, от вида которого его пробрала ледяная дрожь.

Девушка лежала неподвижно и с закрытыми глазами, по самую шею завернутая в серый мех; как, впрочем, и он сам, понял Лин, осторожно ощупав свой саван. Только вот она не спала. А, немного покопавшись в себе, обнаружил потоки собственной энергии, направленные в труп и останавливающие процессы умирания. Только вот эта покойница поглощала его со страшной скоростью.

Бессознательно Лин отодвинулся от нее, словно это могло ослабить натяжение между ними.

Тай, вспомнил ее имя. Убитая в долине, перед глазами всплыла картина ее гибели.

Скользнул взглядом по каменному своду над собой, по глубоким теням, по выступающим из них очертаниям острых граней, в рассеянном свете выглядевших очень ненадежно, и вновь зажмурился, в то время как цепеневший мозг воссоздавал историю злоключений.