Ника Лемад – Тайны Сирамизы (страница 18)

– Подвинь ей печку ближе, – попросил. Тобиас раздраженно отмахнулся.

– Ждешь, пока она удачно засунет туда одеяло? В прошлый раз едва успел выхватить.

Ладно, подумал клирик, потерпит еще несколько часов.

– Ты все подготовил, что я просил?

– Одежда, – Тобиас потолкал сапогом сваленные у стены свертки. – Продовольствие, – указал на две сумки, уложенные на столе. – Две лошади готовы. Теперь подробнее о десяти сопровождающих.

– Три лошади, – поправил Блаэн. – Эта несчастная поедет со мной. И, чтобы уследить за ними двумя…

– Десять человек? – серьезно уточнил сержант. – Для женщины и полуживого мага тебе требуется целый отряд?

Блаэн подумал, что и вправду перегнул.

– Пять, – сказал. – Пятерых достаточно будет, и пусть тоже подготовятся в дорогу. С ними отправлюсь в Союл, там же всех их оставлю, сам поеду дальше, в Нан. Оттуда уже пришлют сюда людей и приказ, а пока остаешься за командира. – Выглянул в сжатый стенами и потолком коридор, вернулся обратно, в тепло и угар небольшого помещения. Чувствовал, что уже голова начинает кружиться от нехватки воздуха. – Регент должен узнать, что здесь происходит.

– Регент? Уже не жрец?

– Регент, – твердо повторил клирик. Не меньше.

Будь на месте Блаэна Росса кто другой, Тобиас посмеялся бы самонадеянному заявлению добраться до регента, но клирики – особо непонятная каста. Поэтому просто принял приказ взять на себя командование гарнизоном.

Его остатками.

– Что мне делать?

– Что хочешь, только не лезь в долину, – жестко произнес Блаэн. – Тела нам не получить, поэтому история остается прежней – комиссар отбыл с отрядом патрулировать окрестности; кто знает, что они в долине? Никто. Старейшин мы не видели. Юниты заняты их поиском? Заняты, этого достаточно; только далеко не забредают пусть. Йену выпустили из заключения несколько дней назад, после чего она перестала быть нашей заботой. О мастере которую неделю ничего не слышно, вернулся откуда прибыл.

– Один из старейшин был в деревне, – вдруг сообщил Тобиас. И, не успел Блаэн осознать, что это значит, добавил, что Сиама видели после той ночи, однако к вечеру их с сыном в деревне уже не оказалось, а дом стоит закрытым, как и кузня.

– Проклятье… – Раздражение прорвалось, Блаэн сжал кулаки, зарычав: – Он мог бы дополнить чем-нибудь события… Куда делся?

Тобиас дернул щекой, с откровенным беспокойством следя за метаниями клирика по сторожке.

– Ты как? – с неожиданной заботой спросил, когда тот остановился перед печкой. Блаэн вытянул перед собой подрагивающие пальцы.

– Думаю, с поводьями справлюсь, – отозвался, немного утихая. Жар припекал, руки отдернул, приложил их к щекам. Постояв так, нагнулся, развязал узел с одеждой, достал оттуда утепленную тунику до колен длиной, тут же напялил ее поверх рубахи и жилета. – Пойду, дослушаю еще мастера и девчонку обрадую.

Ниэль в своей камере помахивал перед носом пустой миской вместо веера, разгонял гарь, висевшую как пыльное облако и плотным слоем покрывшую все поверхности.

– О белом змее рассказывают легенды, – заявил, едва увидев клирика.

– Где их рассказывают? – скептически поинтересовался Блаэн.

Там, где он бывал, никто ничего не рассказывал. И вроде не белые там они были, те змеи; только об этом распространяться не стал.

– Торговцы, маги, таверны – вот куда стремятся потерявшиеся знания, а не в ваши бараки и храмы, – без тени иронии сказал маг, и клирик ему поверил. – Вы их только уничтожаете. – Ниэль остановил поток вонючего воздуха, поставил миску на стол, оперся о его поверхность ладонями, качнувшись к решетке. Волосы копной свалились на лоб, отбросил их быстрым движением головы, в упор глядя в хмурые глаза целителя. – Саф. Асафи. Белый. Сильный, впечатляющий, не правда ли? Долина Сидэ.

– Хочешь, чтобы я поверил, что он змей? – недоверчиво хмыкнул Блаэн.

И весь покрылся мурашками.

– Верь во что хочешь, ты ведь клирик, тебе с верхушки своего храма Памяти виднее.

Первые проблемы возникли, не успели они выйти из сарая: Блаэну с трудом удалось облачить девушку в годную для путешествия одежду.

Йена переплыла через порог, ступая по снегу как по ковру и руками в перчатках придерживая подол длинного пальто, под которым вместо юбки виднелись две стройные ноги в высоких армейских сапогах. Клирик едва не убился, убеждая ее надеть трое штанов и чулки, так как подходящие для платьев седла в армии не предусмотрели; а также верхние сорочки, туники и жилеты под пальто. Для Йены они оказались слишком мужицкими.

Вот ты бы надел юбку – был ее главный довод, заставивший Блаэна задуматься, но не отступить.

Все ждал, пока она заговорит о сестре, потому что у самого погибшие из головы не шли; хотя бы заикнется о захоронении тела, но девица, казалось, покидала родную деревню, не собираясь оглядываться.

То и дело перекидывала косу с плеча на плечо, пока и клирик не присоединился к солдатам в подглядывании за золотившимися на зимнем солнце прядями; разозлился, поймав себя за этим занятием. В довершение всего заартачилась лезть на лошадь со связанными руками, доказывая внимательно слушавшим ее юнитам, что она так свалится и сломает себе шею. Блаэн и внял бы ее нытью, только уж больно это походило на шантаж. Пригрозив, что путешествовать ей доведется, лежа поперек седла его коня, твердо указал на смирную кобылку и велел закрыть рот и смотреть прямо.

Мастер, ни слова не сказавший о своих кандалах, тепло одетый, слегка отмытый и усилиями сержанта переставший отпугивать своим видом и запахом, сидя верхом насмешливо наблюдал представление.

Идея взять с собой пятерых мужчин уже не показалась главе отряда такой разумной.

Вернулись Риор и Нимоя далеко после обеда. Женщина – верхом на мышастой низкорослой лошадке, Риор, злой как демон, шел пешком, дергая упряжь переднего животного, пристегнутого к крытой рогожей повозке, к крюкам которой привязана была вторая лошадь с повозкой, на вид понадежнее, с пологом из кожи. За последней по перерытым сугробам брели еще три гнедых, все как одна крепкие, приземистые и лохматые; выносливые лошадки, они уверенно ступали по льду и занервничали, лишь учуяв недавнюю кровь.

Всю ту процессию Риор затащил в долину и, пробираясь меж нагромождений под звук грохочущих позади колес, тихо проклинал все на свете, и далекую Джауру в том числе.

Долина с красной ночи погрузилась в глубокую спячку, застыла в одной безмолвной поре, иссякнув окончательно. Онемевшие, опустевшие склоны, руины прежних могильников и резкие силуэты голых камней одиноко чернели в бурой пелене. Отвесные обрывы не кишели импами, по вырванным из тела скал крупным обломкам не шуршали юркие амифи́сы, исчезли садау и сопровождавшие их стуки, шлепанье и урчание. В верхах тоскливо свистел ветер, эхо подхватывало его и затягивало в расселины, чтобы там похоронить. Ни взгляда, ни ощущения движения – сколько ни наблюдал с выступа пещеры, сколько ни бродил по знакомым местам, прислушиваясь к собственным шагам, Риор не мог понять, есть ли кто живой из тварей Сидэ.

Несмотря на это оставлять животных одних остерегся. Остановившись у пещеры, искоса поглядел на некроманта, сползающую на землю, и теперь оглядывающую Сидэ с затаенным опасливым восхищением, и велел позвать Асафи. Казалось, даже человек проникся оцепенением вокруг и спорить не стал. Коротко кивнув и натянув на лоб шапку, резкая на язык женщина поднялась в пещеру сообщить, что передвигаться есть на чем.

Ниока не смогла скрыть возбуждения, кругами ходила вокруг повозок, в которые Саф раньше и рабов бы не засунул, а теперь вынужден был предложить их семье. Но он был предвзят, даже такая рухлядь воспринялась заточе́нными в одном месте как роскошь.

Чем больше поклажи переносилось и складывалось в повозки, тем настойчивее были мысли как можно скорее вырваться отсюда, из застывающего как лицо мертвеца пережитка прошлого, будто, стоило чуть замешкаться, и он мог затянуть всех за собой. Поторапливался даже Бьяр, чувствуя замирающее дыхание долины, хотя совсем немного времени назад Рэйно с трудом оттащил его от камина, перед которым под толщей плит остался на страже покоя змеев Огонь Садана.

– Мой клинок? – вспомнила Тай, сидя между Лином и Яном на сундуках.

Саф успел подобрать подходящие по размеру ножны для ее оружия. Выдвинул верхний ящик стола, куда сложил их ранее, достал перекрещенную перевязь из двух широких полос кожи, к которой приделал крепление для чехла. Шагнул к Тай, желая бы лично закрепить снаряжение на ее талии, но, столкнувшись с паникой, запустившей сердце лиггена вскачь, передумал и положил дар на столик.

– Подумал, что так будет удобнее, – пояснил спокойно, как и не случилось ничего. Руки держал на виду, показывая, что они пусты и ничего не прячут. – Примерь, с застежками разберешься, я не стал мудрить. Клинок твой внутри ножен.

Вовремя явилась Нимоя, спасла его от глупого перебирания слов, и Саф с прижатым к боку ларцом ушел наружу, на выходе замерев на миг, касаясь языком нагнавшего его призрачного зова. Затылок покалывало; но не дождался слов, произнесенных вслух, разжал пальцы, опуская за собой полог.

У Тай же челюсть ныла от силы, с которой сжимались зубы. Голова закружилась от всплеска чувств и невозможности их выразить; минуя влетевшую в жилище женщину, уперлась взглядом в шкуры, отгораживающие зал и того, кто там был.