Ника Лемад – Курс на север (страница 8)

Теперь вот крылатый сидел на подоконнике, заменяя собой стекла, зацепившись когтями крыльев за раму и растянув их на весь проем. Его сносный вид был заслугой Дока, и это Преподобному было известно.

– Кто она? – допытывался крылатый у сосредоточенного на осмотре Дока.

– Вышвырни ее вон, – посоветовал Проводник, прислонившись к открытой двери, через которую бегала тетка Соль с полотенцами и баночками, требуемыми медиком. – Боженька нас прибьет за нее.

Слепой принюхивался из угла, прислушивался, свесив свои космы. Во рту карандаш, в голове – неизвестно что. Он ввалился в холл вместе со всеми, однако ни слова Преподобному не удалось из него вытащить, потому вскоре отстал от сокурсника.

Ведьма примчалась, в карманах многослойной яркой юбки звенели склянки, на шее бренчали тяжелые бусы, в деревянном ларце принесла свои порошки, но, поняв, что Док собирается использовать на незнакомке свою плазму, разочаровалась, сразу поскучнела и принялась стучать ногтями по столу, за который уселась. Через минуту всем захотелось если не выгнать ее, то наорать точно, один Проводник в такт начал подергивать ногой, да Сид, Хазин и Дафин внимания не обращали, застыли изваяниями под стенами, не спуская глаз с подобранной у клуба отчаянной девы, пока Док вводил ей в вену иглу. Сид на предложение Ведьмы заняться его ранением лишь скользнул бегло ничего не выражающим взглядом и губ не разжал.

За суетой невозмутимо наблюдал мажордом, чопорно поджав губы, заложив за спину руки в замке.

– Я взял на себя смелость сообщить об инциденте куратору, – известил, будто никто не раскусил причину его спокойствия: явится Боженька и во всем разберется.

– Взял он смелость на себя, послушайте только… – передразнила тетка Соль.

Другой инцидент случился немного раньше, когда Хазин, Сид и Дафин сообразили, что дело не ограничится пределами мегарона. Док, вынув из салона девушку, передал ее не заботам фактора, а спустившемуся с неба Упырю, который без слов вернулся с ней в свою воздушную стихию и унесся в сторону коттеджа. Повернулся к бойцам, вздохнул, готовый объясниться и донести до них свое видение ситуации, но те уже попрыгали в машины, оставив его в сотне метров от коттеджа на освещенной дороге, на которой вскорости затарахтел старенький мопед технички Саты, закончившей работу. С другой стороны приблизился автомобиль, Доку незнакомый как номерами и маркой, так и водителем, светловолосым человеком с узким лицом и изучающим взглядом. Машина притормозила, из нее выпрыгнула Соня Карузани, Мадам, как ее звали курсанты, либо просто учителька, отчего водитель сразу перевелся в разряд допущенных на территорию Белого града.

Док, уже приставший к техничке с просьбой довезти его до коттеджа, тут же переключился на Мадам, чье появление, видимо, объяснилось тем, что находилась неподалеку от ночного клуба, и пока та пыталась выяснить, что за выстрелы и погони по ночам занимают досуг ее учеников, Сата поторопилась скрыться в темноте.

– Помощница по дому, – на взгляд ей вслед коротко обозначил статус Саты Док, когда сел в машину и они покатили к коттеджу. – А вы…?

– Бо Вейшан. Лаборант, – вежливо представился водитель. Манерный, руки ухоженные, пальцы длинные и нервные, это Док отметил сразу; вот и выяснил личность ухажера, даже не пришлось гоняться за ним и Мадам по городу.

Сама Мадам застыла на переднем сидении, поглядывая на часы.

– Кого-то из вас ранили?

– Сида, – со вздохом ответил Док, мысленно подгоняя водителя, боясь, как бы элита не вышвырнула Асу прежде, чем он доберется до нее.

Чересчур часто стали дороги сводить их вместе, да и куратор заинтересовался ею, когда Док оговорился несколько раз о девушке, с которой посещал одни курсы в университете. Не удивился бы, узнав, что у Райо́ уже имеется на нее досье.

Его спальня напоминала терпящую бедствие лодку, не было только Хищницы, наверняка валявшейся в отключке после своих успокоительных. В который раз испытав чувство вины перед хмурой элитой, Док благодарно кивнул Упырю. Отметил его тихий интерес к гостье и свой дрогнувший неприятно протест против того долгого взгляда из-под волос. Отмел все это и попросил тетку Соль принести штатив из санчасти и разморозить плазму из морозильной камеры.

Учительница вышагивала туда-обратно, накрашенная и разодетая не к месту, сухо докладывающая обстановку куратору, что явно не нравилось мажордому, сделавшему это раньше нее. Слепой тихонько исчез, за ним двинулся Преподобный, ибо в комнате становилось нечем дышать.

– Что у вас там произошло? – спросил, остановив его в коридоре. Слепой немного повернул голову и высвободил острый локоть.

– Еретики, – сказал. Худой, неуютный, перегруженный звуками, сжимал-разжимал пальцы в кулаках. – Двое. Пес и Сокол, по словам Проводника.

– Что делали?

– Они-то ничего, вышли из клуба. А вот девчонка та устроила свалку на улице, еще и Сида продырявила. Док ее знает, распереживался, что грохнут, забрал с собой.

– Чем это нам грозит?

Слепой понял его верно.

– По голосу Боженьки, – угловатый подбородок указал на лестницу, – не скажешь, что он в гневе. Скорее всего, разгонит всех и скажет дожидаться утра.

– Прослушиваешь?

– Подслушиваю.

Из холла поднялся на жилой этаж куратор, сосредоточенный, собранный, в неизменной одежде, невзрачно темной, функциональной, тщательно выбритый и причесанный; сна ни в одном глазу, будто ночь дана для работы. Вместе с собой принес запахи ночи, травы и защищенности. Слепой тихонько их вдохнул.

– Ступайте, ребята, отдыхать, – попросил Райо́, а Преподобному показалось, что именно этих слов он и ждал все время. Не сговариваясь, они вдвоем с незрячим направились в свои спальни, а куратор двинулся к столпотворению у дверей Дока.

Элита оставила пост по кивку, ее члены растворились в темноте садов. Мажордом вытянулся во весь рост, больше ничем своего неодобрения происходящим не показал; взгляд остался прикован к чадящей сигарете технички, будто так мог затушить ее.

– Тетушка Соль, – со вздохом произнес Райо́, – прошу вас…

Взмах рукой отправил пепел летать по воздуху, глаза под очками прищурились.

– Ваши детки!

Ведьма украдкой поискала яркую полоску между брюками и легкими мокасинами домашнего тирана: зеленые в оранжевых разводах; настроение у тетки боевое. Не стала дожидаться, пока ей укажут на выход, встала и подергала за рукав Проводника, жестами подсказывая, что им пора.

Куратор едва заметно кивнул, от подоконника отвалился Упырь и, взмахнув крыльями, унесся в сады, провожаемый взглядом Дока. В помещении сразу стало громче, с прохладой ночи ворвался в распахнутое настежь окно неясный, но привычный ночной фон, тихое журчание фонтана, шорохи в траве и скрип веток. Под эту несмолкаемую мелодию Док ждал следующих слов куратора. Сидел на придвинутом к своей же кровати стуле, влажным полотенцем оттирал кровь с лица Асы, периодически прикладывал палец к шее, считая пульс, сильный и стабильный.

Ушла тетка Соль и Мадам, бесшумно удалился управитель Гленфор. Куратор Райо́ встал за спиной курсанта, глядя на беспорядок темных вьющихся волос и видимый кусочек напряженной челюсти.

– Она напала на еретиков, – не оборачиваясь, сообщил Док.

Райо́ обошел стул, остановился в изголовье кровати, разглядывая неподвижный, в кровоподтеках овал лица.

– Аса Янистер? – уточнил. – Твоя сокурсница с университета? Та, которая заноза?

Док поднял голову, встречаясь с невозмутимостью куратора. Жесткая линия губ, темнеющие провалы щек придавали ему вид более напряженный, чем обычно. Райо́ смотрел, а все слова были излишни.

Док проверил пакет с плазмой и закрутил зажим.

– Я взял ее кровь, – говорил, пока вынимал иглу, заклеивал прокол пластырем. Уложил руку Асы вдоль тела, поправил легкую простыню. – Она будет спать еще два часа как минимум, есть время на исследование. Однако… Куратор Райо́, ведь она собирается работать в полиции, а состояние здоровья таких студентов проверяют тщательно. Будь у нее аномалии, сведения о ней были бы уже в Институте.

– Именно потому, что она собирается работать в полиции, она нам и нужна, – пояснил Райо́. – Моя миссия – сберечь вас, курсантов, а для этого я должен понимать, что происходит вокруг. Больше информации означает больше шансов.

Док откинулся на спинку стула, прокручивая иглу в пальцах.

– Больше шансов появится, если отменить задания, – возразил. – Ведь живут остальные…

– Уверен, что у вас это получится? – осведомился куратор после небольшой паузы. – Что вы сольетесь с толпой, а не станете подопытным материалом в какой-нибудь лаборатории или больнице?

Белый град – это крепость, уния – защита.

Док прочесал пряди пятерней; сколько раз начинал такие разговоры, а заканчивались они неизменно отсутствием у него твердого ответа. Нет, он мог быть уверен только в том, что Упырь не проживет и недели за пределами коттеджа, а Проводник, Хищница и, вполне вероятно, Ведьма, без поводка съедут с катушек, как итог, в истории Заарада займут место почетнее тех же еретиков. Монах тоже ходит в тени, неспроста он выбивает из себя дух каждую ночь; а днями смиренный плещется в тазах и отбеливателях, выводя кровавые пятна с одежды и белья.

– Она останется, – полувопросительно проговорил Док.

– Она останется, – ровно подтвердил куратор, – а ты предоставишь ей такую возможность. И это сохранится между нами двумя.