Ника Лемад – Курс на север (страница 4)

Упырь точно помнил, что не произнес ни звука. Настороженно прислушивался к ним Слепой, вполоборота развернувшись на стуле и на время позабыв о своем деле. В углу, прямо на полу, привалившись спиной к стене и согнув ноги в коленях, одетая в пижаму с теплым свитером поверх нее, щурилась огненно-яркая Хищница, не делая, однако, никаких попыток встрять. Это было бы удивительно, если б не расфокусированный взгляд – успокоительное, которое она вкалывала себе, действовало даже лучше, чем они все смели надеяться. Рыжая была уверена, что никто ничего не подозревает, курс делал вид, что состояние овоща, иногда на нее накатывающее, в порядке вещей. Эти инъекции глушили ее зверя, одного этого было достаточно, чтобы все молчали о волшебном растворе в присутствии куратора.

Брюнет с дивана быстро покачал головой, не отрывая взгляда от разложенной на коленях книги, в потрепанной обложке которой Упырь точно угадал наставления унии. Спросил бы, как ему не надоедает читать одно и то же, но этот вопрос приелся уже и самому, поэтому промолчал. По жесту сообразил, что его умоляют не нарушать едва установившуюся идиллию. Светло-карие глаза, смиренный взгляд, вьющиеся волосы, в беспорядке обрамляющие лицо – Преподобный, ни одно другое слово так четко не передавало внутренний мир этого курсанта. Не был бы так подавлен своими бесами, уже давно завоевал бы славу на экранах и разворотах журналов.

Док, поглядев, как Упырь кружит вокруг стула, нахмурился.

– Обуздай свой язык, – наконец бросил Слепой и вновь опустил голову. – У тебя разве не назначена какая-нибудь встреча где-то на задворках канавного мира?

Хищница не отводила от Проводника мутных голубых глаз, но кого она там видела, знал лишь ее оцепеневший мозг. Она казалась вполне безобидной, ее остренькое лицо, тонкие брови, кукольные губы и высоко задранный нос, усыпанный веснушками, навеивали ассоциации с детскими книжками. В минуты просветления, однако, с ее лица не сходило ехидное выражение, выдающее холодность и резкость, а за длинной челкой наискось прятался вспыхивающий хищный огонь в глазах.

Проводник приподнял бровь, как безмолвно спрашивал, на что намекает ее созерцание.

– Не сегодня. Хочу тоже глянуть на типа, бегающего за нашей учителькой. Слепой, дашь еще раз прослушать, как они щебечут?

– Не кудахчи сам.

Проводник резко оттолкнулся от дивана, на ходу засовывая телефон в задний карман спортивных брюк.

– Ты мне?

– Тебе. Отвлекаешь. – Спутанные волосы, висящие как попало, прикрыли неподвижные глаза. Из-под них выглянул только кончик острого носа и карандаш, с которым Слепой не расставался, мусолил его как леденец. – Впервые слышишь, что незрячим шум блокирует звуки?

Преподобный вздохнул и захлопнул книгу. Проводник сбавил темп. Против воли его взгляд пополз по рукам сокурсника в поисках свежих струпов, но, несмотря на духоту за стенами дома, в самом коттедже температура поддерживалась ниже комфортной. У каждого была своя причина кутаться в одежду, а рукава свободной футболки Преподобного надежно скрывали его раны, которые он наносил себе сам в попытке усмирить плоть; либо бесов, что периодически лезли из него. Их, подобно зверю Хищницы, сложно было удержать в секрете от ближайших соседей, занимающих комнаты на втором этаже.

Настороженно следил за Преподобным, отлавливая любое изменение в спокойном выражении его лица.

– Монах, осади, – предупредил и отодвинулся к стене. Потом еще дальше, почти втиснул в угол Хищницу. – Давай-ка без этой демонстрации, не то забудешь, как спать.

Упырь оседлал стул и обнял себя крыльями.

– Хватит, – устало попросил. Док оказался рядом.

– Тебе нужно…

– Не нужно.

– Выйдем, дело десяти минут, – настаивал Док, встревоженный и бледностью, и быстрым дыханием, и тенями, улегшимися под красными глазами мазками чернил. – Мне нужно осмотреть шов.

– Воспаления нет, – коротко ответил Упырь, отстраняясь от рук, разбирающих обкромсанные как попало черные пряди, местами достающие до острого подбородка; лицо его, почти серое, в форме сердца редко когда можно было увидеть открытым.

Док недоверчиво сузил глаза.

Слепой нацепил наушники. Снова его длинные пальцы запорхали по дисплею. Под быстрые щелчки Преподобный напоминал юному сокурснику, что один из них пережил довольно серьезную операцию.

– Теперь он точно мертвец, – обронил Проводник. Обойдя миротворца, вернулся в кресло, телефон опять оказался в его руке. – Пусть спасибо скажет, что его избавили от гниющего органа. И вообще, на кой черт ему два сердца? И одного хватит, теперь он стал похож на нас. Еще лишние две руки обрезать, и может, девушка какая посмотрит в его сторону.

Док глухо зарычал, наполняясь яростью.

– Оставь, – тихо попросил Упырь и закрыл глаза. – Не станешь же убивать его, да и попотеть придется. Яму эту разнесем, куратор взбесится, а Данисий причитать будет до следующего столетия, не меньше, а это целых шестьдесят лет. Я столько не выдержу.

Проводник откинулся назад, утопая в мягком кресле.

– А Ведьма где?

– Ведьма отмокает, – тут же ответил ему Преподобный. – Предупредила, что у нее шабаш, поэтому сольет в ванну кровь любого, кто войдет в ее покои.

– Покои, – криво ухмыльнулся Проводник, ероша торчащий ежик волос. – Я бы рискнул выяснить, что за ритуалы она проводит голиком. Эй, монах, краснеешь, что ли? Сходим вместе?

Слепой скинул наушники и обернулся на голоса. Худой, угловатый, как паук.

– Есть, – сказал. – Нижний район, площадь Собраний. Место встречи.

– Там же через улицу следственный отдел, – припомнил Док.

– Но мы же не к ним пойдем, – резонно возразил Проводник, привстав. – На нас никто и внимания не обратит, сольемся с толпой.

Упырь крепче обнял себя крыльями, поняв, что его не приглашают. А лететь он не в состоянии. Не сегодня.

– Думаю, – сказал, скрывая острый интерес к совместной авантюре, не имеющей никакого отношения к работе, – без меня. Это просто развлечение, ничего серьезного. Расскажете потом.

– Рыжую тоже оставим, – Проводник развел руками. Подмигнул крылатому: – Утешат друг друга, да? Слепой? Ты ведь ничего не видишь, и мужика учительки не рассмотришь. Что толку там людей топтать?

Док уронил лицо в ладони. Слепой отшвырнул наушники и они слетели со стола. Подобрал пальцы в кулаки, свирепо сдвинув брови.

– Зря мы это затеяли, – тоже признал Преподобный и встал. Подобрал с дивана книгу. – А хотелось бы почувствовать какую-то общность. Ребята, я спать.

Упырь вздохнул, потер глаза, пригладил челку, скрывая за ней нервирующий других взгляд.

– Для совместной работы без Боженьки нам не обойтись, пора смириться. Кое-кто не готов к диалогу. Бока болят спать. Пройдусь.

– Это ты обо мне? – выступил перед Упырем Проводник. Громко фыркнул: – Что, спать не идешь – боишься, что приду туда? Я ведь могу провести дорогой снов, а могу и свернуть на тропу мертвых.

Упырь решил, что спор не стоит нервов, которые будут на него потрачены.

– Веди, веди, – пробормотал и направился в холл. Застопорился в проеме. – О…

Тетка Соль ему подмигнула и окунула швабру в ведро.

– Топчетесь все, – миролюбиво проворчала. Седые волосы в пучке, очки в половину лица, над ними – выщипанные брови, на голове платок, в рабочем синем халате и брюках. Сегодня надела яркие салатовые носки. Сгорбленная и сварливая достопримечательность их дома. – Эй, Сата, накрой-ка стол этим полуночникам!

Младшая техничка, неприметная, темноволосая, темноглазая, круглое лицо, приятная улыбка, – помощница тетки Соль, – прошмыгнула в столовую, стараясь не таращиться на курсантов. За ней, упомянув разведенную пылищу, мимо Упыря протиснулась бабуля с инвентарем, при виде которого самые сообразительные не возмущались и быстро подобрали ноги, освободив пол. Слепой, забравшись на стул и уперев колени в подбородок, прислушивался к чертыханиям, за которыми раздался шлепок и вскрик Хищницы.

Док, придержав Упыря, наклонился к самому его уху:

– Опять сдавал кровь? Ты поэтому как поганка качаешься на ветру?

– Здесь нет ветра. Я не хочу пить кровь, – Упырь деликатно отцепил от себя чужие пальцы. – Док, я не вампир, когда ты уже перестанешь? Мне и плазма подойдет.

– От плазмы мыши поправлялись дольше, а напрямую…

Упырь склонил голову, когда Док запнулся и остановился.

– Мыши? – спросил чуть погодя и приподнял бровь.

– Было дело, – ответил после заминки Док.

– Лежи спокойно, – увещевал Преподобный, вытаскивая в холл Хищницу. Худощавая, гибкая, она, поерзав животом на его плече, сползла ниже и вонзила ногти в обе округлые ягодицы, оказавшиеся точно перед глазами. Монах зашипел сквозь зубы и взгляд его, доставшийся болтающимся рыжим космам, добрым Упырь бы не назвал.

– Сейчас начнет лечить свою греховную плоть, – предрек Док, проводив их взглядом к лестнице на второй этаж, к спальням. Челюсть, и без того резкая, окаменела. – Хочу оказаться как можно дальше отсюда. Не понимаю я этой страсти к розгам.

Как из воздуха возник мажордом, среди ночи в костюме и с бабочкой на шее. Слепой, по стенке пробиравшийся мимо ведра, которое тетка Соль могла бросить где угодно, потянул воздух носом и сразу учуял его одеколон.

– Я бы понял, если б ты собакой был, – прокомментировал Проводник, намеренно толкнув Слепого, который тут же отодвинулся. – Так на запахи кидаешься…