Ника Лемад – Эхо забытых эпох (страница 9)

Целитель про себя усмехнулся ее сильному желанию не расставаться с клириком. Он предоставил деве не один шанс пуститься в бега и найти покровительство где угодно, однако изо дня в день она поражала, не выпуская из увядающих рук ни к чему не пригодного в данный момент клирика. Улыбнулся под покровом капюшона шире, припомнив, что с таким же упрямством светлоокая блудница утягивала храмовного служителя с глаз разъяренного хранителя Сидэ.

Сдался он ей, сказал бы раньше.

Чем же это закончится, говорил теперь.

— Скоро вернусь, — вслух ответил. — Не шумите вдвоем. Здесь повсюду норы дермитов, эти черви, ручаюсь, вам не понравятся. А если останемся без лошадей…

Многозначительно умолк и пошел вперед, бросив опешившую Йену в грязи дороги сторожить животных и клирика.

Не сразу до нее дошло, что он будет находиться поблизости, а сухим сообщением дал понять, что время ей следует потратить с пользой и перестать валиться с ног. Если вдобавок это пойдет на пользу и Блаэну, если он обуздает ярость своего света, как сделал это на дирижабле, то есть шанс, что на оставшийся отрезок пути он будет возвращен в сознание.

В замысле Хелия она убедилась окончательно, вернувшись в экипаж и обнаружив, что Блаэну была возвращена свобода воли. Он успел к тому времени сесть и, упершись затылком в угол между стенками, уставился невидящим взглядом в пол, заляпанный месивом из глины и подсохших кусков грязи.

— Мы не в Самире, — подытожил он после мучительных раздумий, поднимая незамутненный взгляд на застивший свет силуэт в проеме. И заметно расслабился, увидев Йену.

— Нет.

— Ты здесь, — еще тише проговорил Блаэн, пряча за удивлением охватившее его облегчение.

— После того, как ты в очередной раз…

— Я помню, — перебил Йену Блаэн. Обхватив голову руками, пригнулся к коленям и смотрел, как она закрывает дверцу экипажа и располагается на сиденье напротив. — Я убил человека. — Совсем глухо добавил: — Еще одного. Поражен, что ты… Не убежала от меня.

— Ты думал, что он мне угрожает, — важно заявила Йена, расправляя юбки так, чтобы спрятать грязь на подоле. — Мне нравится, как ты заботишься обо мне.

— Я не могу иначе! — процедил Блаэн, выпрямляя спину и невольно следя за мельтешащими руками девицы. — Куда деваются твои глаза при виде мужских штанов? У него в кулаке был зажат кинжал, а не пара прелестных сапожек!

Йена моргнула и оставила одежду в покое. Против воли сунула ноги под сиденье с глаз долой, после чего сердито поджала губы, уставившись на Блаэна в упор. С трудом не утонула в ярких синих цветах, напомнивших луга густо растущих васильков.

— Неф — мой родич! — прочистив горло, отрезала, не обращая внимания на то, как темнеет клирик. — Как в голову пришло ревновать к нему, бесстыжий ты проповедник?

Блаэн вскинул голову, косясь то ли на девицу, то ли на опущенные занавески экипажа.

— Ревновать? — переспросил голосом, полным неуверенного протеста. — Придумала тоже. Мне это не позволено.

— То-то же женой меня звал! — закричала Йена, позабыв о предупреждении проводника не шуметь, как и о неких загадочных дермитах.

Блаэн со стуком откинулся назад и протянул выдававшими его внутреннее дрожащее состояние ладонями по обросшему лицу, путаясь в зарослях жестких волос.

— То было сделано под давлением обстоятельств, — выдавил полуправду. По поводу бесстыжего протестовать не стал, это точно было про него. — А тот человек хотел тебя убить, пока ты глазами хлопала!

— А ты убил его, — заключила девица, которую болтовня Блаэна вместо действий доводила до зубовного скрежета. Усталость растекалась по телу сковывающими путами, а любовник вместо того, чтобы помочь, едва открыв глаза, принялся отчитывать, так что в голосе ее прозвучала схожая враждебность: — И что я должна сделать, кроме как поблагодарить тебя за спасение?

Несколько мгновений Блаэн таращился на Йену, не понимая, когда успел вызвать ее гнев.

— Святая Сура…

— Я не твоя драгоценная святая! — желчно прошипела Йена, показав зубы. Настроение испортилось вконец, теперь бы она не прикоснулась к клирику даже под страхом смерти. И эта переборчивость стала для нее самой в новинку, отчего разозлилась на доведшего до этого человека еще сильнее. Посоветовала без раздумий: — Иди к своей славной покойнице, храмовник, со своим занудством, пусть она и слушает!

Громкий стук по внешней стенке экипажа заставил ее прикусить язык и вспомнить, что есть еще третий человек, поручивший ей конкретное задание.

— Выйди, — прозвучал отчетливый холод в голосе Хелия. Блаэн шевельнулся. — Не ты.

Йена раздраженно приподняла юбки, выставив сапоги, доводившие Блаэна до сумасшествия, напоказ. Убедилась, что клирик их увидел.

— Иду!

Хелий возвышался у экипажа как грозная расправа. Полы дорожного плаща тяжело хлопали о голенища сапог, провал капюшона дышал острым неудовольствием. Подождав, пока дева выберется наружу, с силой прихлопнул дверь, отрезав их от клирика.

Испуганно заржали лошади, потянув экипаж.

— И что? — вопросил сумрачный проводник, придержав вожжи.

— Я не стану, — упрямо пробурчала в сторону Йена, не найдя смелости глянуть прямо туда, где скрывалось лицо.

— Какое благородное и в корне неверное решение, — с заметной иронией прокомментировал Хелий. Брови девы сдвинулись сильнее, а он продолжил: — Его энергия бьет через край, ты вот-вот рухнешь. Мы на враждебных территориях рядом с поселением, полным охочих до женской ласки мужчин. Охотники вспыльчивые и живут одним днем, большинство одиноких, угодничать, как в культурных городах, они не станут. А если Блаэн полезет за тебя в драку, то хорошего ничего не выйдет. А я уверен, что полезет.

— Он не такой! — выпалила Йена, хотя уверена была в обратном: Блаэн собой не будет, если не устроит побоище.

Хелий насмешливо вскинул брови.

— Я буду молчать и не сметь оказываться близко к жителям, тем более кружить им головы, — с большой неохотой буркнула Йена, припомнив наказы Блаэна.

Хелий вздохнул.

— Помимо людей здесь обитают хищники, которые отличаются от известной горожанам живности. И шуметь здесь не следует. Поэтому я настаиваю на методе усмирения вас обоих, к которому вы не раз прибегали.

Йена с подозрением огляделась, призадумавшись о том, какими такими дермитами ее пугают, и чем они могут помешать; перед ними просыпался смутный страх. Низкий тягучий голос прятавшегося под одеждой человека пробирал до дрожи в ногах. Йена прислонилась к экипажу, ощущая к тому же страшную усталость от лихорадки, вплетавшейся в каждое движение.

Хелий прав, подумалось ей. И Блаэн ранее подробно объяснял, почему так происходит. И все же настроения стали играть значительную роль в их с храмовником взаимопомощи.

Она провела рукой по влажному лбу, а целитель уловил море отчаяния в этом жесте.

— А лошадям нужен отдых, — подчеркнул Хелий строже, борясь с желанием втолкнуть строптивую деву насильно в неуравновешенные руки клирика, которому в голову приходили мысли одна исключительнее другой. — Поэтому пройдусь еще. Сделай, что должно, иначе усыплю обоих, — пригрозил, настойчиво возвращая внимание бестии-полукровки к своим словам. — Тогда о горячей пище и тепле огня можете забыть, я наслажусь этим в компании лошадей.

Ей следовало остудить гнев и послушаться совета. Однако по возвращении в экипаж первые же слова Блаэна перечеркнули намеченное перемирие.

— Я не стану делать это по приказу, — объявил он, как только Йена уселась. Не стал притворяться, что не слышал указаний насчет себя.

— Это, — в тон ему язвительно передразнила Йена, отодвигаясь как можно дальше и стараясь не расплакаться у клирика на глазах. — Подавись своей светлой милостыней, храмовный лицемер! На случай, если у тебя беда с памятью, напомню, сколько времени ты воротил нос, а как прижало, так сразу штаны с себя и стащил!

— Йена…

— В Союле оставить не смог, и в Нане! — не замедлила она перечислить все его огрехи.

Блаэн тяжело смотрел на девицу, мысли о которой, оставленной на произвол жителей города, вывернули всю душу, пока блуждал в темнице Нана, а потому совесть не позволяла ей возразить. В то время еще гадал, суждено ли ему и дальше нести службу, закрыты ли все иные пути.

Теперь же знал это точно, от регента и его всесильного советника живым ему не уйти. По глупости своей получив наивысший свет исцеления, он получил и распорядителей этим даром и собой заодно как носителем.

— Перестань, — поспешно проговорил, гоня прочь свои мотивы, ронявшие честь служителя Суры. — У тебя скверный язык.

— Разве мой недостойный язык на твоем запретном мече приводил тебя в священный ужас? — взвилась Йена, сверкая невозможными небесными глазами. Блаэн задохнулся от ее откровенности, неловко застыв с открытым ртом. — Ты подвываешь от страха, стоит ему там оказаться?

Клирик, подстегиваемый бессовестными намеками, начал горячиться подобно сидящей напротив девице.

— А ты, верно, стенаешь от боли, с охотой насаживаясь на тот самый меч клирика при каждом подвернувшемся случае? — прорычал в ответ, вскидывая брови.

Йена демонстративно опустила глаза, проследив от взмокшего дергавшегося горла вниз по учащенно вздымавшейся груди, и впилась взглядом в пах, к потрясению Блаэна отозвавшийся сильной пульсацией на крохотную улыбку, приподнявшую бледные губы девицы.