Ника Лемад – Эхо забытых эпох (страница 8)

— Принеси сундук оттуда, — властно велел, указывая на покалеченную заднюю дверь гостевого дома. Извозчик, вынужденный заметить помимо себя других мужчин, с подозрением уставился на темноту под капюшоном, заглянул внутрь и ничего не увидел. Весь покрылся зябкими мурашками, нахмурился, а на лице начало проступать дремлющее до того сознание.

— Господин? — неуверенно произнес, вдруг вспомнив о разбушевавшемся пожаре, которому взяться было неоткуда по ранней весне, о толпе под окнами этого самого дома. Подумав немного, связал напасть на причале с поспешностью и скрытностью, с которой частично одетые господа стремились убраться подальше от постоялого двора. И задал удивительно разумный вопрос: — А куда направляемся-то?

— Сундук, — настойчиво повторил Хелий, краем глаза замечая, что Блаэн вот-вот сползет в грязь, а извозчик включил голову и вот-вот поднимет крик.

Самирец прозревал быстро. Испытывать степень его очарованности Йеной целитель не мог и без дальнейших разговоров послал по его телу искру, нарушив ток крови, отчего глаза извозчика закатились, а он сам сполз на землю. С дороги Хелий его отодвинул, чтобы не наступил кто в темноте раньше времени, Блаэна затолкал в экипаж и во избежание возмущений с его стороны убедился, что в ближайшее время проблем оттуда не будет. Бесчувственное тело постарался уложить на оббитое мягким бархатом сиденье, достаточно широкое для клирика, только вот ноги не уместились даже в согнутом положении; время поджимало, поэтому бросил их свисать к полу. Мимоходом задумался, какой зажиточный горожанин лишился своего имущества.

— Запасы, — только спросил, делая знак деве перебираться в кузов и приглядывать за Блаэном.

— Позади багажное отделение, все там, — не поднимая глаз, поспешила отчитаться она, пока отползала к краю сиденья. Хелий оценил, что на нем она не пробовала испытать свои трюки и тем самым добиться расположения.

Он кивнул и взял в руки вожжи. Дождался, пока Йена усядется к Блаэну, и тронул лошадей. Выдерживал размеренный темп, стараясь не гнать хотя бы в пределах причала и держаться задворков. Встреча с юнитами в его планы не входила, тем более в подобной ситуации, когда он, как доверенное лицо регента, должен был принять участие в наведении порядка в городе. Именно поэтому не стал заявлять о себе, нанеся визит тайно и исчезнув сразу после этого. Регент дал четкие указания, и советник прилагал усилия, чтобы им следовать, тогда как клирик, в свою очередь, из кожи вон лез, чтобы быть отловленным, опознанным и расставшимся с жизнью.

Хелий еще не понял, как ему быть с Йеной, которая то и дело провоцировала неприятности, поэтому положился на привычку не оставлять без присмотра чересчур осведомленных людей. Удивился лишь, что она по собственному желанию следует за клириком. Обычно демоны похоти живут себе в угоду, но отношения Блаэна Росса и его ручного суккуба развивались по странным правилам, и, признался себе, что ему было любопытно их наблюдать.

Все же клирика, воспитанного в Храме Памяти, нельзя было назвать заурядным. Насколько советнику было известно, досуг большинства служителей отличался разнообразием, до чего не было дела ни Суре, ни регенту. Блаэн Росс же находился в том меньшинстве, которое строго следовало храмовным учениям.

— Фанатик, — вслух дал название явлению советник, так и не зная, как отнестись к тому, что ему придется кого-то наставлять; крупицы бездны, заключенные в темнице, давным-давно перестали с подобной щедростью отмечать людей. А то, что в учениках окажется твердолобый идеалист, отчаянно казнивший себя из-за нарушенных обетов, и вовсе не вдохновляло, потому что упертости тому было не занимать.

В итоге сдался и переключил внимание на сужавшийся порог причала, превращавшийся в обычный широкий тракт, соединивший свободные нравы дерзкого Пелфоса с исполненным достоинства Самиром. От той дороги сбегали более скромные съезды, уводившие севернее, к Базальтовому морю, восточнее, огибая Самир и ложась в направлении Сирамизы. Ему же были нужны самые юго-восточные окраины, точка слияния границ Тебака, Раксаки и Дакайтоса. Хелий направил лошадей вверх по течению Беллона, рассчитывая избежать проездов через большие и шумные города и их не менее многолюдные предместья. Не стал придерживаться крученых дорог, уводящих туда и наматывающих круги вокруг холмов и лугов, а двинулся наискось по земле, прокладывая новую дорогу среди зеленевшего плоскогорья, поросшего низким одиночным кустарником.

Дикие территории западных пределов подходили разве что для охотников за циолием, иногда там попадались небольшие поселения, обустроенные теми же охотниками и их семьями. Торговля в тех краях не процветала, из армейских были только блокпосты и несколько сторожевых башен; им на глаза попадаться не обязательно. А еще простиралось огромное количество древних могильников; Хелий не забыл тех, кто обрел там свое последнее пристанище во времена герцогских войн. Берега Беллона и его рукавов до сих пор усеяны песком из людских костей и останков магических выродков. А некоторые порождения герцогских опытов сохранились, и теперь охотятся на самих трофейщиков. Запад Тебака, что всем известно, раздолье для сумасшедших авантюристов, заигрывающих со смертью.

Поэтому слишком близко к реке Хелий тоже не планировал прижиматься, а выбрал срединный путь, вдоль хребта Адрос, протянувшегося от Самира на юго-восток. Он, весь изрезанный, как кость — безжалостным временем и песками, щерился множеством отрогов, через которые пролегали перевалы к Дакайтосу. Однако те переходы грозили кое-чем опаснее неверных тропок и каменных осыпей: южные склоны горной цепи находились под контролем крылатых амуксов, чьи атрофированные лапы не выдерживали чудовищный вес сов-переростков, оттого передвигались они ползком, помогая себе когтями крыльев, ими же цеплялись за скалы и добывали из расселин толстых дермитов или накалывали на острия глупых путников. Сражаться с ними за проход Хелий желанием не горел, хотя, если перейти границу владений, то по окраинному северу Дакайтоса дорога была много спокойнее и ровнее. Вместо этого лошадям пришлось тащить громоздкий экипаж по раскисшей грязище между низкими холмами, поросшими колючим барбарисом и можжевельником. За первые дни он перебрал весь говор подворотней, бывший в обиходе в Нане, а когда уставшие животные перестали реагировать на окрики и плелись от одного островка травы к другому, начал цедить проклятия на древнем, от звучания которых Йена переставала глазеть на окрестности и старалась затеряться в темноте кузова.

Блаэн лежал пластом большую часть времени, послабление получая исключительно для подкрепления и нескольких минут вне экипажа, после чего Хелий возвращал его еще более придушенным. Йена подозревала, что в моменты продыха Блаэн пытался отобрать контроль над собой, только проводнику это было невыгодно. Их спутник пугал ее своим бездушием все сильнее. Место назначения он хранил в тайне, игнорируя заданные вскользь вопросы и пресекая попытки выведать конечный пункт напрямую. Не раз Йену посещали мысли, что выскользни она из экипажа, то сможет сбежать и спрятаться от тяжести, плескавшейся вокруг высокого человека в плаще, которая глушила волю к жизни не только в клирике, но и в ней самой.

А потом смотрела на Блаэна, на его закрытые глаза, на беспомощное тело, небрежно брошенное на сиденье, укладывала его голову себе на колени и трогала грубые шрамы, которыми одарили его годы служения Нарсаму, расчесывала спутанную бороду, пока не засыпала.

Спустя еще два дня она почувствовала себя больной и на остановке с трудом спустилась с подножки, неверными руками хватаясь сначала за дверцу, а после некоторого промедления со стороны Хелия — и за его руку в перчатке, придержавшую при спуске на землю. Выражения лица, укрытого густой тенью, не видела, да и не старалась смотреть. Хотела бы и оказаться как можно дальше от этого человека, только Блаэн послужить опорой не мог в очередном незнакомом мире.

Йена подавленно уставилась на далекую размытую дымку, просвечивающую кривыми силуэтами кустов, которая пушисто накрывала холмы и уползала в неразличимую даль, разглаживая пейзаж в единое полотно. Теперь ей не убежать, даже если сильно захочет, ноги не те, слабость точила все тело и дурманила голову.

— Думаю… — произнес Хелий после паузы, в течение которой смотрел на открытую дверцу экипажа. Йена вздрогнула и попыталась отнять руку. Спутник сжал ее крепче и окинул взглядом окрестности, на самом деле очаровательные в своем весеннем периоде пробуждения. — Думаю, — повторил, — я могу вас оставить ненадолго. Проверю состояние дороги. Если ее не размыло, то завернем в Хашс, поужинаем горячим и переночуем под крышей. Вы голодны и устали.

Йена недоверчиво слушала, не понимая, с чего бы им вдруг искать людского общества после многих дней избегания его.

— Ты оставишь меня там? — выдавила, глядя себе в ноги, где из-под испачканного подола выглядывали еще более грязные, потерявшие цвет и форму сапожки. О чем она сейчас думала — Хелий не смог бы сказать. Но в голосе ее проскальзывали просящие интонации: — Ты заберешь его, как Блаэн и сказал? Куда?