Ника Лемад – Эхо забытых эпох (страница 17)

— Складно говоришь. Из первых уст о произошедшем слышал? — напряг челюсть регент и стремительно шагнул вперед. — Защищаешь ученика, который расхаживает в форме юнита, хоть им и не является. Верно, своей одежды у наследника Фелина нет?

Роксил впечатался в спинку кресла, пошатнувшегося от силы удара. Задышал чаще, слова полились беспорядочнее, обгоняя друг друга.

— Сколько уже торговцев полегло на дорогах, а в штабах лишь горы бумаг пишут да складывают их в стопки.

— Чему удивляешься, мастер? — прошипел правитель. Зажмурившись, Роксил напряженно вслушивался в отдалявшиеся шаги и голос, звучавший как у повешенного. — Повадкам призрака Гатиль? — Ладонь в перчатке коснулась покрытой поверхности зеркала и постучала по нему. Раздался чистый звон. Мастер, поделившийся с отражением частицей своих чар, сжался от этого звука, а регент склонил голову: — Не ты ли тренировал ученика следов не оставлять? Мои юниты не обучены скакать из одного владения в другое за один удар сердца.

Роксил повернул голову, чтобы видеть высокую фигуру. Жар, плавящий воздух возле любимого кресла, играл дурные шутки, то размывая регента, то наводя странную резкость, от которой сердце тяжело ухало в животе. Мастер сидел весь мокрый, чувствовал себя мерзко, смотрел на бессильно сваленные ноги и не имел сил изменить что-нибудь в своем положении.

— Ниэль шел по следам, — с усилием выдавил из себя. — На такого свалить вину проще всего. Его подставили.

— Или он подставил одного клирика? — вмешалась советница. — Не он ли выкрал именной ремень, а потом удавил им ни в чем не повинного юношу лишь для того, чтобы озлить его родителя? А в курсе ли ты, призрак, что все те, чьей смертью ты так огорчен, с жизнью расстались в жутких муках? Их выпотрошили очень красочно. Совсем как капитана юнитов из Хилескоры, где твоего ученика и поймал тот самый клирик, который как кость поперек горла у твоего ученика. А Ниэль взял и сознался.

— Это не так! — задохнулся зеркальщик, не допуская и мысли о том, что ученик мог ослушаться устоев. — Ниэль порывист в силу возраста и воспитания. Тем не менее он следует правилам!

— Если он чему и следует, так это своим собственным целям, которые мы выясним, и очень скоро, — предупреждающе понизила голос не имеющая лица сановница. И прохладно напомнила: — Он преследует служителя Блаэна Росса с самой Сирамизы. И нападал на него не единожды.

— Он пытается вырвать из рук клирика деву, к которой благоволит хранитель запретной Сидэ, — поторопился пояснить Роксил, отводя взгляд от горбатой спины советницы, куда ему смотреть, чувствовал, не следовало. И знать, что скрывает плащ, тоже. — Клирик Росс сошел с ума. Он оставил в темнице Нана рассудок, ведь не просто так людям нет туда хода! Он убил кучу людей, он прикончил двух призраков в Самире, правитель, а это не так-то просто сделать! И еще Хашс в горах… Он вырезал там всех подчистую!

— Если твой ученик был в Хашсе, то в стороне не стоял, — обронила женщина на запальчивый возглас, сея сомнения в мятущейся душе мастера.

— Спятивший клирик… — прошептал он, упрямо держась за веру в Ниэля.

— Клирик в своем уме, к тому же с ним мой советник. Он его сопровождает. Смеешь допускать, что я дал приказ перебить людей в деревне? — бесстрастно спросил регент. И ему Роксил возразить устрашился, придержав онемевший язык. — Что бы там ни произошло — клирик в том не принимал участия. А вот Ниэль Фелин, который уверенно заявил тебе, что все люди мертвы — так я не сомневаюсь, что он-то на совесть проверил своими тихими методами. Чтобы никто не рассказал, отчего деревня на самом деле пострадала. Ты в курсе, зеркальщик, что там бесчисленные стаи амуксов обитают, а земли изрыты норами дермитов, потому нападения этих тварей — в порядке вещей?

— Ниэль напал исподтишка на уже разоренную тварями деревню?

— Разве твой воспитанник действует иначе? — приподнял голову регент.

Из груди Роксила вырвался тяжелый вздох.

— Он не мог. Он знает, что за пролитую кровь надо платить или золотом, или...

— Он заплатит, — зловеще пообещал регент. — И за души, которые он прежде времени отправил в посмертие, и за его обман. Только я взыщу не золото.

Мастер устремил взгляд в темноту, лежавшую на лике правителя, но выдержал его невидимый взгляд не более мгновения, сразу же уронив голову на грудь. Леденящий ужас легче было выносить с закрытыми веками.

— Ниэль стремится освободить деву от влияния клирика!

— Ты дурак, если веришь этому, — жестко оборвал сбивчивую речь регент. — Та, к которой благоволит белый хранитель, находится рядом с ним с момента отправления из Сидэ. А клирика сопровождает ее сестра, ради которой змей вряд ли хвостом пошевелит.

Роксил смешался и вновь осмелился поднять голову на уровень груди регента. Его вдруг одолели сомнения, для которых ранее причин не видел.

— Ниэль утверждал, что клирик удерживает Тай из Хилескоры, и с ее помощью привлечет на свою сторону змея, — проговорил, хмурясь и вспоминая все доводы, которые приводил ученик. Они казались ему более чем разумными, именно поэтому не стал приструнять Ниэля. — Правители всех владений покровительствуют целителям, это общеизвестно, а некроманты, которые подставили Ниэля, снабжают вестями демона бледных лесов. И когда безымянные демоны заинтересуются, почему регенты, шакал Эригал и Асафи́ истребляют их последователей, то всем пяти владениям не поздоровится.

— Молись своим демонам, призрак, чтобы они этим не заинтересовались, — резко бросила советница, заставив зеркальщика сглотнуть и воззриться на нее. — Ибо первым, на кого упадет их гнев, будет твой ученик, вообразивший себя вершителем судьбы Нарсама, а следом и вся ваша гильдия развеется песком, его покрыватели и пособники. Ниэль Фелин намеренно разжигает пожар, преследуя свои цели, а ты послушно исполняешь отведенную тебе роль, мастер! Мы все погрязнем в войнах, о которых до наших дней дошли лишь отголоски, да и те до сих пор отнимают у людей огромные территории Нарсама. Этого хочешь?

Роксил таращился на яркие губы, с которых слетали ужасные предсказания, и не мог слова вымолвить. Тень густо покрывала лицо, но вздернутый подбородок, изящный, твердый и вместе с тем непостижимо прелестный, приковал его взгляд. Женщина продолжала говорить, а он не понимал ни слова, внимая движениям губ. И сидел бы так долго. От созерцания красоты его смогло оторвать лишь звучание бьющегося стекла, эхо которого отозвалось внутренним содроганием. И последующее царапанье по всему зеркальному ряду.

Советница понимающе наклонила голову. И как только малость волшебного облика пропала из видимости, мираж сразу отпустил зеркальщика. Он рвано вздохнул и крепко сжал губы, устыдившись своей реакции.

— Госпожа, — прошептал, уже понимая, что ему отсюда не выйти. Не тому, кто выложил все и о себе, и о Ниэле как зачарованный. Сохранив при этом ясный ум, о последствиях иллюзий не строил.— Прошу, мой регент… Ниэль не…

— Твой ученик упоминал о своих целях?

Роксил опять вывернул шею, чтобы отыскать в зыбкой темени регента, занявшегося остатками зеркал. И его лицо болезненно задергалось, когда дождем осыпались осколки, усеяв каменные полы и чехлы сияющей стеклянной пылью. Правитель Ниферата при этом не шевельнулся, а зеркальщик внезапно задрожал от ледяного дыхания смерти, которой и сам умело управлял, но которая вдруг обернулась против него. Жаркое пламя печи зашипело, съежилось и вжалось в угли в поисках убежища, оставив человека наедине с темнотой и ужасом.

— Он опасался союза, — дрогнувшим голосом произнес мастер то, что ему было известно со слов ученика. — Сплочения хранителей против хранителей.

— Он упоминал о бездне?

Зеркальщик отрицательно качнул головой.

— О Пустоши? — настаивала советница. Присев перед креслом, она медленно опустила капюшон, а мастер задохнулся, встретившись с взглядом, осиянным множеством звезд. Неистово забилось его сердце.

— Эчей… — прошептал непослушными губами, пока глаза пытались объять и постичь нечеловеческую красоту, которой ему позволило насладиться провидение перед концом. — Госпожа…

— Пустошь, — повторило видение мягче.

— Ниэль сгубил там множество людей, — пробормотал Роксил, послушно вытягивая из памяти все, что помнил из злобных выпадов Эчей и бурчания Хугуру.

Он замолчал, путаясь в мыслях.

Разлетелось на осколки еще одно зеркало, заставив его уши кровоточить, а тело — корчиться от холода, невозможного среди огня.

— Это все? — поторопила Эль, бросив напряженный взгляд на регента. И даже расстояние между ними не смогло притупить тяжесть его неодобрения.

— Он… — зубы мастера резко клацнули. Не осталось ни сил, ни воли сопротивляться. Живое тепло не задерживалось более в сломанной оболочке и утекало свободно. Но, повинуясь чужой воле, с губ продолжали падать слова: — Он как-то обмолвился о лиггенах, которые продержатся в Пустоши дольше людей.

Советница внимательно его слушала, ее улыбка замерла на губах. К ней приклеился взгляд зеркальщика, дышавшего с каждой секундой все тише.

— Мой регент, — укоризненно она произнесла, безмолвно прося позволить огню вернуться в эти высокие залы.

— Где твои друзья? — прошептал регент. И от низкого свиста душа Роксила заледенела, проваливаясь в бездонные трещины замирающего сознания.