Ника Лемад – Эхо забытых эпох (страница 16)

На противоположной стороне улицы наблюдалась схожая картина, а остальные мелкие ремесленники заняли кварталы попроще и по архитектуре, и по стоимости изделий: кожевенники, литейщики, обувные мастера, швеи, всяческие ремонтники. Еще дальше были пекарни. И, как помнил регент, у дверей этих мастерских было не протолкнуться. Сейчас же городской шум звучал настолько отдаленно, что если бы он своими глазами не видел людей, то решил бы, что столица покинута. Окошки, однако, освещались, где — равномерным светом искр, где — пляшущим пламенем печей, как в зеркальном цеху. Ступая внутрь, он ожидал все же обнаружить одного или нескольких подмастерков, оставленных учителем приглядывать за имуществом, а не мужчину в годах, на вид невзрачного и слегка простоватого на лицо. Человек стоял у одной из плавильных печей, пышущей жаром, и, сложив жилистые, по локоть обнаженные руки на груди, выжидал. Лишенная естественности поза выдавала, что молчаливая посетительница, не открывшая лица, изучавшая рабочие столы и песок в колбах, сильно его обременяет.

То ли он не успел улизнуть, то ли остался с умыслом выяснить, что известно о нем власти. Его непроницаемый взгляд следовал за перемещениями женщины по его владениям, ощупывал чудные выпуклости на ее спине, скрытые одеждами, а поразительное самообладание и поза не лицом в пол известили регента о том, что человеку знакомо давящее ощущение магии, что он к нему привычный.

Скорее всего, это и был Роксил, учитель Ниэля, имя которого регент вырвал у бывшего наместника Саньёна. И этот мастер ожидал иных гостей, попроще, от которых в случае опасности сможет уйти привычным ему путем. Времени осознать, кто пожаловал, ему потребовалось немного, а то, что это означает — и того меньше: его взгляд заметался от одного плаща к другому, тогда как тени, лежавшие на лице, углубились. Не дожидаясь, пока задвигавшиеся пальцы призрака вытянут на свет зеркальце, которое, без сомнений, пряталось либо в рукаве, либо прижималось локтем к боку, регент в тот же миг переместился к нему, толкнув перед собой волну согретого воздуха; остановился так близко, что различил задушенный вдох. Русые волосы отлетели от лица, отброшенные порывом, а темные глаза человека остро сверкнули, впившись в темноту под капюшоном. Человеку пришлось задирать голову, регент же, напротив, опустил свою и позволил разглядеть намек на нижнюю часть лица, от вида которой зеркальщик враз посерел и отшатнулся, позабыв о печи. Жадный огонь лизнул подставленную спину, завоняли опаленные волосы. Выбитый из равновесия болью и изумлением, зеркальщик бросился вбок, одновременно выхватил зеркальце, заигравшее цветами отраженного пламени. Вслед за отбликом повернулась голова регента, от него же не отводила взгляд его спутница, стерегшая человека все то время, что провела в плавильне. И как только подтвердились его намерения, перестала притворяться безучастной; смазанное движение глаз не засек, и Роксил понять не успел, каким образом врезался в железный бортик стола, и откуда взялась женщина, которая, поклясться мог, только что обследовала дальнюю стену цеха. Она приблизилась, разжала стиснутый судорогой кулак и вынула оттуда зеркальце, которым зеркальщик ранил себя — так скрутило мышцы.

— Ты тот, кого кличут Роксилом? — осведомилась до странности спокойным голосом, пока человек силился втянуть в себя воздух и моргал, прогоняя выступившие слезы. Бросив стекляшку на стол, посетительница хлопнула по ней лежавшим тут же молотом, который подняла одной рукой.

Голова Роксила, покоившаяся на той поверхности, подскочила от силы удара. Весь бок горел огнем, как будто ему плетей всыпали. Он посмотрел на сверкание россыпи осколков, мелких и ставших бесполезными. Потом — на увесистую болванку, которой крошил кристаллы кварца. Недоверчиво потрогал рубаху, под ней — быстро вздувшийся на ребрах рубец, от одного прикосновения к которому в глазах потемнело.

Он так и не понял, как и чем его достали. Ощущение было такое, что переломали все кости.

— Сам регент Ниферата, — с шипением выдохнул, и кривая усмешка потянула угол губ вниз. Взгляд метнулся к череде покрытых чехлами зеркал в полный рост, выстроившихся на показательном подиуме, каждое из которых перед этим осмотрела неизвестная гостья. — Безликий правитель. И его… — Перевел дыхание, что стоило ему огромных усилий удержаться в сознании. — Советница?

Он со стоном протянул спиной по выступавшему бортику, надеясь встать на ноги, только результат вышел иной: Роксил свалился на пол и понял, что если и сможет передвигаться, то только ползком. Ноги не слушались, как не ему принадлежали, руки утратили силу, как будто ее выкачали. Потребовалось немало времени, чтобы понять, что он трясется как осужденный перед своим неизбежным концом.

— Советница, — подтвердила женщина, отступая от круга, который пламя не только освещало, но и окатывало волнами жара. Мастеру пришлось вывернуть шею за скользящим звуком шагов. На мгновение показалась нога из-под плаща, и ему померещилось, что сапог плотно обвит змеей: он перелился холодным влажным глянцем, характерно блеснули мелкие чешуйки.

Сердце захолодело сильнее при мысли о том, что за тварь носит с собой сопровождающая регента женщина, голос которой звучит так приятно.

— Добро… пожаловать, — стараясь заставить язык не заплетаться, выдавил Роксил, уставившись на плотный темный плащ, накрывший устрашившее его видение. — В мой скромный… дом. Правитель.

Регент смотрел на приветствовавшего его человека, выдыхавшего слова в камни, и чувствовал его страх, который тот держал в узде с большим натягом. Беседы вести таким образом ему уже надоело, поэтому, нагнувшись, подхватил зеркальщика под руки, перетащил ближе к печи и усадил в потертое кресло. Пленить не стал: потерявший контроль не над сознанием, но над телом, тот не нуждался в веревках, чтобы оставаться на месте. Человек и сам это понимал, судя по гримасе, исказившей его лицо при виде тряпичных конечностей, которые не мог даже потянуть к себе. Руки со следами многочисленных ожогов, обычных для тех, кто работает с печами, повисли с подлокотников, стопы вывернулись, губы побелели от напряжения, а глаза смотрели настороженно. И было в их чернеющей глубине нечто еще. В конечном счете, мастер не был дураком.

— Мы знаем, кто ты, — прямо подтвердила спутница регента, становясь рядом со своим повелителем. На осторожное поднятие бровей пояснила: — Последователь безымянных демонов Пятого дома. Роксил из гильдии, которую вы зовете Призрачной. И, собственно, из-за чего ты нас и встречаешь, наставник Ниэля Фелина.

Роксил не выдал своего потрясения ничем.

— Госпожа…

Низкий шепот запульсировал в висках, оборвав готовое возражение.

— Не лги.

Волосы на затылке встали дыбом от этого звука. Роксил прикрыл глаза. А в животе наливался леденящий ком ужаса. Начало подташнивать. Давно он не испытывал этот забытый и, уверен был, утраченный в силу ремесла вкус страха.

— Повелитель…

— Не изворачивайся, зеркальный убийца, — повторился хриплый шепот.

Лучше бы он молчал, вдруг подумал Роксил, начиная дышать чаще. Горечь полезла в самую глотку. И он ничего не мог сделать, чтобы обуздать себя. Сильно пожалел в тот момент, что его усадили, а не позволили вжиматься в холодные камни.

Регент оказал милость, отойдя, и сразу дышать стало легче.

— Не собирался, — признался мастер, уронив подбородок на грудь.

— Где он? — повернул в его сторону темноту капюшона правитель.

В страшных кошмарах Роксил представить не мог, что до него снизойдет сам окутанный тайнами регент и ступит в его дом. В сопровождении одного лишь человека, без толпы юнитов, клириков, и сразу же палача не притащит, чтобы увертливый убийца наверняка не усочился куда-нибудь. И при этом спросит не за деяния, а за ученика.

Судорожный вздох покинул его грудь.

— Я не знаю, — качнул головой.

Перед глазами появилась обгоревшая обувная подошва, на которой сохранилось клеймо штаба Союла.

— Это твое? — поинтересовалась советница.

Роксил на миг допустил мысль врать. Но только на миг.

— Нет.

— Его?

Мастер опустил голову ниже, и его взгляд упал на такой близкий плащ советницы, под которым затаилось нечто, от чего все еще не мог вдохнуть без боли. Невольно содрогнулся.

— Когда он это оставил?

— Утром. Ниэль приходил утром, — признался Роксил, прокашлявшись. — Он был одет как юнит.

Советница уронила обугленную подметку.

— Откуда — он, конечно, не сказал.

— Я не спросил. Не принято… — Мастер инстинктивно вжался в кресло, едва женщина сделала к нему движение. — Не принято, — повторил дрогнувшим голосом, — выпытывать о делах.

— Делах, — шипением пронесся голос регента.

Змея, подумал Роксил, отчаянно хватаясь за остатки ускользающего самообладания. Они таскают с собой змей, и сами перенимают их повадки.

— Правитель! — воззвал, готовый уже умолять, лишь бы сохранить себя самого, потому что паника грозилась вырваться и поглотить его окончательно. Тогда, он видел таких людей, он будет валяться в ногах и орать, рыдать, себя не помня. Либо разобьет голову; и такое случалось с теми, за кем приходил призрак. — Ниэль желает предотвратить беду! И все его действия направлены против людей, которые сеют хаос в каждом уголке Нарсама! Вам должно быть известно о нападении некромантов на людские поселения. О резне охотников в Паучьей голи, где была назначена встреча с кузнецами, а огненные маги вместо честной сделки решили обворовать трофейщиков. О том, как страдают торговцы от ваших же юнитов.