Ника Лемад – Эхо забытых эпох (страница 19)

— А ты можешь? — выкрикнул Риор, подавшись вперед, и отблески заплясали на его исказившемся лице, заставив обоих некромантов побледнеть. — Все, что я вижу — как ты сидишь, спишь или набиваешь брюхо тем, что мы ловим! Считаешь, так и просуществуешь до старости, не покидая это гнилое болото? Ну-ну…

Ниока вскочила и схватила Риора за запястье, сдавив его со всей силы, пока не проступили очертания прятавшихся под кожей пластинок.

— Следуй за мной, — сердито приказала.

— С радостью, — ощетинился Риор. И напоследок послал Нимое злой прищур, от которого ее еще раз передернуло.

— Нам не хватает Сафа, — проводив их взглядом, заметил Рэйно. Переговорив с Бьяром и выслушав его мнение по поводу помощи, потянулся за бутылкой вина. — Он заставляет Риора думать иногда. Риор склонен делать поспешные выводы, но не в этом беда. Что больше всего удручает — он не трудится держать их при себе.

— Ваш товарищ верно все сказал, — вздохнул Лин, растерянно проводя рукой по волосам, влажным и отвратительным на ощупь. — Я тоже думал об этом. Провести здесь остаток жизни я б не хотел. Не представляю, как вы выдержали столько времени в заточении в долине.

— Не приписывай нам человеческие повадки, — прохладно оборвал сочувствие Рэйно и сунул ему в руки кружку, в которой плескалось кислое вино, обнаруженное в одной из келий. — Пей и постарайся не отравиться, некромант.

— Вино хорошее, — буркнула в сторону Нимоя. — Дай сюда.

Рэйно плеснул кисляка и ей, потом хлебнул сам. Скривился, но проглотил, потому что чистой воды у них не было. За ней тоже следовало охотиться вне отравленной земли.

— Некромант... Нимоя, — сказал после паузы, глядя в хмурые глаза женщины. — Мне известно, что ты резкая как горный ветер, но раньше ты казалась мне также здравомыслящей.

— Мне тоже казалось, что компания пойдет вам на пользу после полной изоляции, — не осталась в долгу Нимоя.

Лин покачал головой:

— Нимоя…

— Расслабься, некромант, а то твои лиггены тебя почти прикончили, — смягчился Рэйно. А его женщину предупредил: — Общество людей нам ни к чему, запомни.

Нимоя резко вдавила кружку в землю и ушла к Яну. Блики костра теперь освещали лишь троих. Воспользовавшись тем, что ничей взор не смутит, Бьяр скинул с себя тунику. За ним повторил и Рэйно, с облегчением подставляя тело сухому жару.

— Не буду спорить, — ничуть не обидевшись, вместо Нимои ответил Лин и отпил вина. Чуть улыбнулся, встречаясь с горевшими золотом глазами змея. Теперь ничего страшного в нем не видел. Они все, и ядовитый Риор в том числе, имели с людьми сходства больше, чем им самим казалось. — Но Саувиль вам все же понравился. И шум таверн пришелся по вкусу. Можно поселиться поблизости Джауры, но не обязательно в ней.

— Для этого нужно растолкать Сафа. Без него мы ничего не решим, — донесся низкий голос Бьяра. Рэйно поднял глаза вверх, к затянутому блеклой завесью небу, которое имело вид перевернутого болота. Этот пейзаж топил любую надежду.

— Что бы ни произошло, он не может быть поломан настолько, чтобы оставаться без движения. Рано или поздно оно случится, вперед ли, назад — но что-то произойдет, — сказал. И постарался в это поверить.

— Думается мне, Саф не станет валяться без дела, — уверенно поддержал Лин. — О чем бы он ни молчал, он это осмыслит, уложит в голове и сообразит, как с этим сладить. Наберись терпения.

— Мое терпение в ужасе, что мы тут застряли навсегда, — проворчал Рэйно. И отпихнул от себя уродливую корягу, не уверенный, дерево ли это на самом деле: в долине твари, по крайней мере, не прикидывались тем, чем не являлись.

Точно такое же шелудивое бревно из-под ног Риора вывернулось, окатило волной едкой вони, растянуло кучу конечностей и бросилось между коряг. Непролазные болота огласились пронзительным стрекотом, хлюпнула зеленая трясина, что-то зарылось в тину и пускало пузыри.

— Гадость… — простонал Риор, разглядывая шевелящиеся мшистые кочки, неповоротливо отползавшие с пути змеев. Земля упруго пружинила, обволакивая каждый шаг и не торопясь выпускать ногу. Хотелось постоянно проверять, не волочется ли следом гнилостная плоть Джауры.

Туман у земли густел и лип к штанам вместе с клочьями паутины. И пауками, ворохом свалившимися с неосторожно потревоженной низкой ветки. Ниока попросту их стряхнула, и блестящие черные уродцы защелками клешнями, убираясь обратно под защиту зарослей.

— Риор, — позвала несущегося неизвестно куда змея. — Риор!

— Разве я неправ? — обернулся он, чуть замедлившись. И наподдал пню, сухому, как пески в пустыне, корнями оплетшему поляну вокруг. Сапог немедленно провалился в труху, что не прибавило прогулке прелести.

Ниока терпеливо подождала, пока Риор прополощет сапог в луже. Думала уже, что он и сам туда залезет, но обошлось.

— Прав, — сказала, как только он утих. — Но разве нельзя выразить это иначе?

— Эта бабища с косой…

— Нимоя, — быстро оборвала Риора Ниока. — И она очень нам помогла.

— Она невыносима, — прошипел Риор.

— Совсем как ты, — легко согласилась Ниока. И улыбнулась опешившему змею. — Не могу избавиться от этого ощущения с тех самых пор, как она с нами путешествует. Вы поэтому и кусаете друг друга без конца.

Риор вскинул голову, глядя в ясную зелень глаз сверху вниз. У абсолютно всех Ниока вызывала умиротворенность, через него же ее взгляд, голос проходили острыми уколами, раздражая до крайности.

— Она мне не нравится, — заявил до отвратительного высокомерно. — Ни капли.

Губы Ниоки изогнулись в еще одной улыбке. Ветерок подхватил отливающие нежной зеленью пряди и взметнул их вверх. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Риор протянул руку, поймал их и сжал в пальцах. Чешуйки тотчас же улеглись, убрались когти, чтобы не срезать ненароком.

Долго перебирал змей волосы, пока не сообразил, что стоит перед самкой, затаив дыхание, выглядя очень глупо. Однако ощущение частички Ниоки в руке успокоило, потребность кричать и все крушить пропала. Раздражение сменилось нервным трепетом, а сердце застучало чаще, едва подумал о том, чтобы коснуться ее языком. Пусть не ее, пусть воздуха, который стелился вокруг нее и украл ее аромат.

— Риор? — вопросительно склонила голову Ниока, когда язык Риора пробежался по губам, а ресницы прикрыли блеск черных глаз, пряча узкие щели зрачков.

— Мы с тобой…

— Я уже говорила, — чуть помедлив, сбитая с толку незнакомыми хриплыми оттенками, оцарапавшими ее саму, напомнила Ниока. — Нет. Никогда.

— Почему? — еще тише спросил Риор, делая шаг к ней. Без тени насмешливости, серьезный, он вызвал странное чувство неузнавания. Ниока ждала, что он вот-вот выдаст очередной свой шедевр, но змей двигался, пока между ними не оказалось одно дыхание, которое шевелило волоски на лбу и висках. Хотелось поднять руку и потрогать его.

Риор опустил голову и лизнул щеку Ниоки. Прикрыл глаза, проникаясь вкусом ярче и насыщеннее того следа, что растворялся в воздухе и разбавился испарениями.

Переполнился им. Жар затопил его темные глаза, которыми он посмотрел на самку, стоявшую так близко, что мог пить ее горячее дыхание и дышать одним лишь ее запахом. Он ощущал ее до боли в дергающихся мышцах. И намерения, очевидно, все до единого читались на лице.

— Ты не можешь, — задыхаясь, прижала руки к его груди Ниока в попытке удержать. — Я не стану. Я тебе не раз говорила, что не хочу. Это инстинкт, который мне противен, он лишает воли!

Риор прижался лбом ко лбу Ниоки и резко вздохнул:

— Я понял тебя. Свобода воли. Без брачных ритуала и связи, в шкуре двуногого. Только… Боюсь, я мог кое-что забыть. Что делать со всеми этими руками и ногами?

Ниока с силой оттолкнула его, чуть не плача от того, что любые подсказки Риор искажал в свою пользу:

— Я тебе сказала — нет! — повысила голос. — Если все, что тебе нужно — это спариться в любом виде, то и женщину можешь взять любую!

Риор сжал кулаки, борясь с желанием, которого сам до конца не понимал, и с соблазном пойти туда, куда его послали, что в данный момент испортило бы все окончательно.

— А я не хочу любую! — пересилив себя, прорычал ей в лицо. Остался на месте, злость опять вспыхнула на щеках чернотой.

Он сделал последний шаг и уничтожил между ними оставшееся расстояние. Ниока подняла голову.

Прижала эти чешуйки теплыми пальцами и целовала жесткий рот, пока не разжались сведенные губы. А после Риор понял, что так ощущает ее еще ярче. Глаза, широко открытые в потрясении, закрылись сами, кулаки разжались и обхватили спину Ниоки, притягивая ближе, тогда как жар, проснувшийся от соприкосновения их тел, заставил задыхаться и желать продлить эту муку как можно дольше.

— О… — медленно он проговорил, не в силах перестать касаться губами мягких губ, которые имели неповторимый вкус сотни лет ожидания. А в груди перехватило от магии переживаемого мгновения.

В полном молчании.

Глубоко внутри он корчился от боли и страдал многократно страшнее, чем в разгар боя, когда без звука молил сироту бежать от него, а не на него. Но Нуар всегда выбирал неверное направление. А его противник, занося руку с мечом, утопая в черном отчаянии, тысячи раз умирал вместо него и рвал свою душу, не готовый нарушить клятву повиновения, не способный выбрать между белым призраком и теми копиями, нити жизней которых оказались связаны с его собственной. О себе, о своей участи не задумывался вовсе в пекле войн, его душа не была тем благом, которое стоило спасать. Его — не стоило. Он искренне верил, что ему не было места здесь никогда.