Ника Лемад – Дважды мертв (страница 5)
Очерченный темнотой силуэт двинулся. За ними колыхнулись тени в обе стороны. Похожие на растянутые в стороны… руки.
Янжин моргнула и вытянула шею, силясь разглядеть хоть что-то. Мысль о том, что, если кто-то связан, значит, безопасен, посетила внезапно вместе с надеждой, что узник узнику товарищ.
Шикнула, привлекая внимание. Потом громче. Не получив ответа, зажала в кулаке шпильку и мелкими шажками начала пробираться вперед, ощупывая перед собой пол, чтобы не поднимать шум. А, подойдя настолько близко, что глаза, привыкшие к темноте, разобрали человека, резко втянула в себя воздух и уставилась на него.
Надежда лопнула как пузырь.
Тот, кого она нашла, был на последнем издыхании и свисал с цепей как выпотрошенная тушка, лишь изредка пробегала дрожь по телу, свидетельствующая, что еще что-то теплится в нем.
Лучше бы не теплилось, мелькнула мысль.
Янжин замерла, молясь, чтобы и замерла ее находка. Пыталась понять, приближаются ли голоса. И заглянула в темноту за распятым человеком, гадая, есть ли там выход или упрется в глухую стену, если побежит туда.
Подняла глаза и конвульсивно сглотнула. Крепче сжала шпильку в кулаке, испытывая отвращение к картине расчленения. Никогда не любила реалистичные фильмы ужасов.
«
Цепи звякнули тихим перезвоном. Шелест едва различимый, заменяющий дыхание человеку, пошевелил торчавшие на руке Янжин волоски. Унимая лихорадочное биение сердца, она переводила взгляд с одной ладони пленника, насквозь пробитой цепью, которая находилась там так давно, что вросла в плоть, на другую, закованную таким же манером. Металлические тросы пробивали также его бицепсы, и бедра, и стопы. При наличии достаточной силы воли, стальных нервов и отсутствия чувства самосохранения все это можно было вырвать из тела, но шею мужчины плотно обхватывал ошейник, от которого отходили цепи в разные стороны, не позволяя ему сдвинуться с места.
Тут явно поработал психопат.
Янжин всю передернуло, едва представила себе все манипуляции от начала и до конца. И тут же поверила, что именно этот человек издавал те звуки, эхо которых вызвало у нее чуть ли не истерику.
Порадовалась, что он ее не видит и не просит о помощи, потому что оказывать ее не собиралась, до смерти боясь очутиться рядом с ним в той же позе. Осторожно двинулась вбок, намереваясь его обойти. Люди, которые спускались в это подземелье, как казалось, застряли у входа, потому что никто так и не показался в освещенной части помещения, и Янжин кралась в темноте до тех пор, пока вытянутые руки не уперлись в камень.
В холод. В тупик.
Ожидала чего-то подобного, но все же едва сдержала разочарованный стон. Пошарила рядом, проползла вдоль стены до одного угла, потом развернулась и добралась до другого. Постояла, с силой прикусив губу и смаргивая слезы бессилия, от которых не было никакого толка.
Вернулась.
Пленник все так же бездействовал. Вряд ли был в сознании. И хорошо.
От удара двери Янжин вздрогнула, опять превращаясь в обнаженный комок нервов, который трясся от любого звука.
Еще вечность без единого шороха – и она поверила, что люди, кто бы там ни был, ушли, не став проверять своих пленников. Тишина их убедила. В отношении одного так точно могли быть спокойны: ему не выбраться, даже если освободить ото всего навешанного металла; он попросту свалится тихо доходить на полу.
Янжин пригнулась, все же захотев увидеть, кому так не повезло в жизни: мужчина. Молодой совсем, не больше двадцати – двадцати пяти лет на вид. Но ей он был не знаком. Раньше, наверное, был красив, теперь же сплошная рана и содранная кожа. Заплывшие глаза, слепленные ресницы, разбитые губы, опухший нос; все, что может быть сломано на лице, казалось, ему сломали, даже челюсть отвисла, с комка бороды тянулись нити слюны. Темные волосы трогать поостереглась, отпугивал даже запах, а уж что там в них водилось, догадаться несложно; они были едва ли не длиннее, чем ее собственные.
Глаза еще больше привыкли к темноте, позволив разобрать и рваную одежду, которую вряд ли ему меняли часто; лоскутами свисала с пояса, будто рассеченная на полосы. Не сразу Янжин подумала о розгах, а, подавшись вперед, обнаружила и следы порки – грудь и живот юноши все вздулись рубцами, следы запекшейся крови остались и на руках.
Сделала шаг назад.
Могла только посочувствовать. Даже если… Посмотрела на шпильку в руке и сразу отбросила мысль искать замки от цепей и отмыкать их. Даже если у нее выйдет что, то на себе она этого мужчину не вынесет. Они попадутся оба и вернутся сюда, только вот ей уже не будет так вольно, как сейчас.
Мысли переметнулись к двери наверху лестницы и отмычку, которой ее можно открыть. И заскрежетали зубы, когда после осмотра не обнаружила нигде даже намека на ключи. Оставалась несчастная заколка для волос. Как хорошо, подумалось Янжин, что знает ей применение иное, чем большинство девушек.
Вспотевшая рука выпустила шпильку, и она тихо звякнула о камень.
В унисон с нею загремели цепи.
Янжин быстро обернулась. Отчетливо увидела темную прорезь между ресницами и блеск.
Замерла с растопыренными над камнями пальцами, понимая, что…
Он ее видел. Он отыскал где-то свое сознание и силы открыть глаза. Силу духа не орать при этом. Не стонать. И не умолять ни о чем.
Он просто смотрел.
– Ты кто такой? – вырвалось у Янжин, и она тут же прикусила язык, запрещая себе говорить с полутрупом. Чем больше узнаешь человека, тем сложнее забыть его. А этого хотела выбросить из головы немедленно, как переступит порог этого заведения. Нащупала потерянное.
Мужчина смотрел. Без слов. Пока она не вспомнила, что говорить он вряд ли может из-за сломанной челюсти.
Вот и хорошо, подумала, медленно вставая.
Пленник дернулся назад всем телом, рванул сдавленную ошейником шею и его глаза расширились. Кожа порвалась, из-под удавки потекла кровь, на что он внимания не обратил.
Он ее боялся.
Она его тоже. Сжалась вся от грохота цепей. И надеялась, что мужчина будет молчать, как и прежде.
– Я ухожу, – прошептала, поднимая вверх руки и не зная, как еще показать, что трогать его не станет. – Не поднимай шума, пожалуйста!
Пятясь и не спуская глаз с заросшего лица, стукнулась спиной о стену напротив решеток, завернула за угол. Как раз в тот момент дверь наверху опять открылась, и вниз начало спускаться несколько человек. Несколько негромких голосов, которые оборвались быстрым ахом.
– Черт! – простонала Янжин, поняв, что ее заметили, после чего рванула обратно к пленнику, забившемуся в своей металлической паутине, один в один дурная муха.
Тишину подземелья разрезали крики, и пленник замычал, с неожиданной силой изгибаясь в оковах. Янжин показалось, что он оторвет себе голову прямо на ее глазах. Свет вспыхнул ярче, позволив увидеть трех коренастых человек у клеток и спину, за которую она спряталась. Всю черную от побоев.
Стыдно, наверное, но ничего лучше не придумала, действовала инстинктивно. На полу разглядела наконец что-то похожее на оружие, тускло блестевший прут, который и схватила, не сразу сообразив, что он покрыт засохшей кровью. Чьей – большого ума не требовалось, чтобы догадаться.
Сглотнула, выронила его. Подумала запоздало, что мужчину все же можно было и освободить, потому что один вид тюремщиков привел его в исступление, какого не ожидала; однозначно он бы отвлек их от нее самой. Начала скакать взглядом по ошейнику в поисках замков, но цепи соединялись с ним звеньями в скобы. Сил, чтобы их разорвать, у нее не было.
Пленник дернул руками, калеча себя еще сильнее. Лопнула кожа, хрустнули кости.
Янжин, как ни терпела, не выдержала, согнулась пополам и ее вырвало ему под ноги.
Голоса приближались, били по ушам, приказывая не двигаться. Мужчине, скорее всего, потому что Янжин и без приказов впала в ступор, не в силах отвести взгляд от развороченной плоти, в которую превратились руки пленника буквально за минуту. Он еще и схватился ими за цепи ошейника, дергая так, что мог и камни вырвать, к которым они крепились.
Откуда он силы черпает только, не понимала. Но то, что недооценила человека, было налицо – теперь он избавлялся от ножных оков. Быстро и без раздумий, окатив землю и девушку теплыми брызгами.
Янжин перевела дыхание, утирая рот. Другой конец, подумала оцепенело, другой конец цепей – что там? И побежала вдоль них, надеясь отыскать нормальный замок, который можно открыть, поковырявшись в нем.
– Не трожь! – заорал один из похитителей. Пленник зарычал в ответ, пригибая голову.
Янжин слизывала пот с верхней губы, который струился уже ручьем. Подняла глаза на стену, в которую вмонтированы были точно такие же скобы, что и на ошейнике пленника. На них жирно чернели незнакомые символы, толщина штырей вызвала отчаяние.
Ей с ними не справиться.
– Руки! – уже завизжали люди.
Янжин глянула на свои дрожащие руки. Может, самое время поторговаться, билось в голове. Обернулась, щурясь на свет и на три силуэта, крадущиеся к ней в обход взбесившегося пленника.
Вытянула руку к стене, мужчины дружно вдохнули и не выдохнули.
– Не надо, – тихо, но с угрозой проговорил один, не глядя на притихшего юношу, который шумно дышал и тоже ждал. Ждал того, что она сделает. Лицо его было обращено к руке девушки, схватившей окончание цепи.