Ника Коваль – Под кожей (страница 3)

Он убил людей? Или всё-таки нет? От этого человека не исходит и капли чего-то светлого. Только мрак. Кромешный, холодный мрак.

Вдруг я замечаю, как глаза цвета холодной стали смотрят прямо на меня. Он сверлит меня взглядом, прожигает. Меня охватывает жуткий страх. Конечности застывают, и я не могу пошевелиться.

Он что-то говорит Антонио, но я не слышу. Только с ужасом наблюдаю , как он встаёт и направляется к двери. Чёрт! Нужно убираться! Но не успеваю я сделать и шага, как выходит он.

Я застываю, когда он возвышается надо мной, и зловещий взгляд прожигает мою душу. По сравнению с ним я чертовски маленькая. Как люди бывают такими большими?

Чувствую себя мышью, загнанной в угол. Становится тяжело дышать. Кажется, будто воздух вокруг сгущается и мои лёгкие не выдерживают. Из-за маски и капюшона я вижу лишь его глаза.

Он поднимает руку и заправляет прядь волос мне за ухо. От его прикосновения я вздрагиваю, и по моему телу пробегает дрожь – предательски-тёплая смесь леденящего ужаса и какого-то животного запретного отклика. Мой собственный организм издевался надо мной.

Низкий рокочущий голос щекочет моё ухо.

– Никому не рассказывай о моём секрете, Эмма.

Я поднимаю испуганные глаза и вижу, как он уходит. Но не могу сдвинуться с места.

Кто он…?

ГЛАВА 2. КРИСТОФЕР

Ночь пахла дождём и порохом. Я шёл быстро, капюшон надвинут на глаза. Этот район всегда был пропитан страхом и грязью. Здесь много тёмных переулков и безбашенных придурков, которые ищут, кого обокрасть, чтобы купить драгоценную дозу. Ну или животных, которые хотят удовлетворить свои грязные потребности. С такими разговор короткий.

Не подумайте, я не какой-нибудь там герой, у которого цель – сделать мир лучше и избавить от зла. Этот мир уже ничто не спасёт. Я тот, кто умеет убивать за деньги. У кого руки по локоть в крови и чья жизнь уже давно перестала стоить чего-то светлого. Но есть один вид дерьма, который я не перевариваю. Насилие над теми, кто слабее. Над женщинами. Папаша, тот ублюдок, бил мать. А потом бил меня, когда я пытался её закрыть своим телом. Вот и всё «хорошее», что он привил: понимание, каким животным становится мужчина, когда даёт волю кулакам. Теперь я нахожу таких животных и делаю с ними то, что хотел тогда сделать с ним. И сделал. Поэтому, чтобы выпустить накопившийся гнев, я прогуливаюсь по таким районам и ищу мразей, которым явно надоело жить.

С детства мне было трудно держать свою повышенную агрессию при себе. Да, именно агрессию. Других эмоций я почти не испытываю. Мне не знакомы счастье, любовь, сожаление и все эти ненужные переживания, которые заполняют и так несовершенный человеческий мозг. Я всегда мыслю холодно, но просто ненавижу несправедливость.

Идя по пустой и тёмной улице, я прислушиваюсь. Охота началась. Вокруг никого. Ну конечно, сейчас ночь. До рассвета ещё есть время. Нормальные люди спят, а ненормальные уже вовсю наслаждаются миром, полным наркоты и других «развлечений». Не зря же Вестминстер прозвали самым преступным районом Лондона. Переулки здесь – кишки города, забитые мусором и человеческим дерьмом в прямом и переносном смысле.

Улицу освещают только тусклые фонари. Тишину нарушает лишь шелест листьев и капли моросящего дождя. Мои шаги бесшумны. Всё таки работа киллером имеет свои плюсы. Ты должен двигаться как тень, бесшумно и незаметно, чтобы достичь своей цели. Проходя мимо переулков, я замедляю шаг. Вдруг раздается резкий лай собаки, которая бросается на меня, но ее останавливает поводок, привязанный к дереву. Это всего лишь Бигль.

Я ухмыляюсь.

– Хороший мальчик, – говорю я, протягивая ладонь, чтобы пёс меня обнюхал. – Кто ж тебя тут оставил? Совсем один, так ещё и ночью. – Поглаживаю пса по голове, и он тянется к моему прикосновению. Смышлёный.

Впереди, в переулке услышал глухой звук – удар. За ним последовал сдавленный женский крик и ехидные мужские голоса. Началось. Пёс залаял и начал рваться в сторону звука.

– Шшш…спокойно, – переходя на шёпот, говорю я. – Этим ублюдкам недолго жить осталось.

Оставив собаку позади, я сворачиваю в переулок. Два выродка лет тридцати держат девушку у стены. Один сдавил ей горло, второй раздевает, разрывая её лёгкую куртку. Она плачет, пытается брыкаться, но какая девушка сможет одолеть двоих амбалов ростом не меньше 180 см? Правильно. Никакая. Меня охватывает ярость, перед глазами начинает расплываться пелена. Женские крики для меня как триггер. Услышав их, я вспоминаю детство, которое было наполнено слезами мамы и постоянными скандалами в доме. Этим шавкам конец.

– Эй! Что тебе надо, придурок? Вали отсюда нахрен, пока не получил! – орёт мне один из них, вдавливая голову девчонки в стену. Он склоняется к ней, и его мерзкая мокрая борода касается её щеки. Сволочь.

Второй, с блестящей лысиной на голове, даже не обращает на меня внимания. Видимо, не хочет отвлекаться от своего увлекательного дела. От этих двоих несло затхлым пивом, дешевой наркотой и чем-то прогорклым, сладковатым запахом гниющей морали. Вожделение. Меня от него тошнило.

– Ты чё, нарко.....

Не успевает он договорить, как я бросаюсь на них. Первого бью коленом в живот. Он орёт и сгибается пополам; следующий удар ему приходится в челюсть. Чувствую, как зубы ломаются под костяшками, а из горла вырывается вой. Он падает.

Второй резко вытаскивает пистолет, но я хватаю его за запястье и выворачиваю. Хруст костей сопровождается его животным рёвом, и оружие падает. Удар в висок и он без сознания.

– Ах ты тварь.... – хрипит тот, что с бородой, и замахивается кирпичом.

Удар приходится мне в голову. Пару секунд перед глазами всё плывёт, ноги подкашиваются, но я быстро прихожу в себя. Удар ногой под диафрагму и он складывается, хватая ртом воздух. Придавливаю его коленом, забираю кирпич из ослабевших пальцев. Удар. Ещё один. Мозг – та же желатиновая масса, что и у всех. Только у таких чуть более вонючая. Это меня только раззадоривает.

Вдруг что-то прожигает мой левый бок, толстовку пропитывает вязкая жидкость. На секунду мир сжимается, оставляя только адскую боль, которая разливается по всему моему телу. Сука. Развернувшись, я вижу, что второй дружок пытается перезарядить пистолет, всё ещё лежа на грязном асфальте. Ох, зря.

Рывок – и пистолет у меня. Я возвышаюсь над ним и целюсь в голову. Его глаза полны паники и страха. Он пытается отползти, но тщетно.

– Умоляю....н…не надо....я хочу жить! – блеет он.

Но я прерываю его чётким выстрелом между глаз. Чёрт, как хорошо.

Тишина. Слышится только моё прерывистое дыхание и стук дождя по крышам. Девушка всё ещё у стены. В глазах застыл ужас, но она не двигается.

– Уходи, – говорю я, и мой голос звучит глухо. – Быстро.

Она судорожно кивает и исчезает в темноте, цепляясь за стену.

Я прислоняюсь к кирпичной стене, чувствуя, как теплая кровь всё ещё пропитывает толстовку. Нужно уходить, пока полиция не приехала. Но тело предательски тяжелеет.

Прижимая руку к ране, я выхожу из переулка и звоню Рику.

– Алло? – слышится сонный голос друга. – Крис, мать твою, что тебе надо в 5 утра? – бурчит он.

– И тебе привет, Рик, – через боль усмехаюсь я. – Сегодня что-то не мой день, точнее ночь. Забери меня, подлатать надо. – С каждым словом мне становится всё труднее дышать.

– Чёрт! Что там произошло? Тебя сильно ранили? Клянусь, как приеду, придушу тебя собственными руками!

– Просто приезжай. Дальше делай, что хочешь. – Выдыхаю я и сбрасываю звонок. Отправляю ему адрес и сползаю по стене вниз.

Уже светлеет. Нужно быстрее сматываться.

Примерно через 15 минут подъезжает Рик и помогает мне забраться в его серебряный «Астон Мартин». Мы знакомы уже 6 лет, с тех пор, как работали на одного человека, который предоставлял нам заказы. Но сейчас работаем анонимно. Мы не знаем имена и лиц людей, делающих заказ. Наша задача убить нужного человека и получить за это деньги. Такова работа киллера.

Рик заводит машину и смотрит на меня.

– Тебе что, жить надоело? Или ты растерял свои навыки? – Он выезжает на главную дорогу. В его голосе сквозит раздражение.

– Ой, отвали! Просто не рассчитывал, что один из этих ублюдков раньше времени придёт в себя. Он оказался крепкий орешек. – Я усмехаюсь, но меня тут же пронзает боль в боку, отчего с губ невольно вырывается болезненный стон.

– Покажи, где рана, – приказывает Рик.

Я задираю толстовку, и на моём боку красуется глубокая поверхностная рана от пули. Можно сказать, она меня просто поцарапала. Но, сука, крови много.

– Чёрт, тебе повезло, что рана поверхностная. Её зашить – и будешь жить.

– Кстати, мой пистолет у тебя?

– У меня, а что? – он вопросительно смотрит на меня.

– На всякий случай. Вдруг в больнице подозревать начнут.

Рик смеётся.

– Клоун ты, – он открывает бардачок и вытаскивает пистолет. – Держи.

Я беру пистолет и засовываю за спину, прикрывая его толстовской.

Несмотря на наши колкие шутки, мы дорожим друг другом. Рик всегда меня выручал из самой какой бы там ни было задницы. В нашей дружбе самый проблемный я. Удивлены? Думаю, ни капли.

Этот русоволосый парень мне как брат, и я многим ему обязан.

– Нам поступил новый заказ, – говорит Рик, сворачивая на шоссе. – На некую Эмму Грей. Слышал о такой?

– Нет, с чего бы. – хмыкаю я, всё ещё зажимая ноющую рану. – С каких пор мы стали брать заказы на женщин? Ты знаешь мои правила.