Ника Коваль – Под кожей (страница 4)

– Ни с каких. Просто за неё предлагают очень кругленькую сумму, вот я и решил тебе предложить.

Он протягивает мне фотографию, где в одном из «Старбакс» девушка сделала селфи. Она держит в руках кофе. Её волосы цвета горький шоколад струятся по плечам. Зелёные, как изумруд глаза смотрят в камеру, а на пухлых губах играет широкая улыбка. Но вот до глаз она не доходит, они больше потухшие.

Я вглядываюсь в фото. А она ничего…

– Нет. Мне насрать на деньги. Я не буду убивать девушек. – Отстёгиваю я и возвращаю фото.

– Как знаешь, брат. Тебе решать. Но она всё равно умрёт. Откажемся мы – согласятся другие.

Он прав. Мы не единственные киллеры в Лондоне, хотевшие подзаработать. Инстинкт кричал: «Держись подальше!». Но что-то другое, давно загнанное в самый тёмный угол моей души, шевельнулось. Она была меткой. Как и я. Только я свою метку заслужил, а она? Посмотреть в глаза тому, кого должны убить. Решить, достойна ли она смерти. Решить, достоин ли я быть её судьёй. Мысль была идиотской, но именно поэтому она и засела как заноза.

– О ней что-нибудь известно? – Спрашиваю я, стараясь говорить ровно. Сраная рана не даёт мне покоя.

Рик давит сильнее на газ, видя, что мне хреново.

– Ничего особенного. 21 год, работает в неотложке администратором, живёт в однушке на Коллингвуд-стрит. Мать умерла, отец ушёл из семьи. Друзей у неё не много, только с работы. Обычная девчушка.

– Что она сделала, раз на неё сделали заказ?

– Хрен знает. Заказчик прислал только имя и сумму, которую заплатит.

Я вздыхаю. Ладно, разберёмся с этим позже. Сейчас мне нужно прийти в себя.

Рик довозит меня до отделения неотложной помощи и помогает выйти.

– Тебя проводить? – спрашивает он, поддерживая меня под плечо.

– Нет, дальше я сам. Спасибо, что выручил. – Я снимаю с него свою руку и надеваю на лицо маску. Пытаюсь идти самостоятельно, пока терпимо.

– Позвони, когда тебя подлатают, и приезжай ко мне. Я пришлю за тобой машину, – говорит мне в след Рик, я лишь киваю.

Заходя в больницу, меня сразу окружает яркий свет ламп, белые стены и сильный запах медикаментов. Людей немного, сейчас утро. Но вдруг я замечаю её.

Та самая девушка с фотографии, которую мне показал Рик. Эмма Грей. Так же её зовут?

Она стоит за стойкой регистрации и перебирает бумаги. На ней медицинская форма голубого цвета, тёмно-коричневые волосы собраны в низкий пучок. На её лице полная сосредоточенность на каких-то бумажках, которые она так старательно перебирает. Пальцы у нее длинные, тонкие – руки пианистки или того, кто привык прятать свои жесты. Но сейчас они мелко, предательски дрожат. Страх?

Нет, не совсем. Нервное истощение. Долгая изматывающая тревога. Я знал этот тип.

Она переводит взгляд на меня, и в её взгляде сразу видно замешательство. Зелёные глаза, в которые мне почему-то нравится смотреть, пробегаются по всему моему телу и останавливаются на лице. Но из-за маски и капюшона ей будет трудно меня разглядеть.

– Мне нужен врач! – говорю я, проходя мимо стойки.

Я чувствую, как она занервничала, как сильнее задрожали её руки и побледнело лицо, пока она медленно встаёт.

– В…Вам нужно срочно к хирургу. – Её милый голосок дрожит, как у котёнка, которого загнали в угол. Меня это забавляет. – Я вызову врача.

– Не надо, я дойду сам. Просто назови кабинет.

Наши взгляды встречаются. Ни халат, ни аккуратно собранные волосы не могли скрыть усталости в её глазах. Но эта усталость не из тех, что делают человека серым и сломленным. В ней была сталь. Тонкая, едва заметная, но настоящая. В данный момент её взгляд излучает настороженность, неуверенность и… интерес?

Она неуверенно указывает мне направление к кабинету, и я направляюсь туда, не сказав ни слова.

Идя по коридорам больницы, я не могу перестать думать. Как она, такая на вид невинная девушка, могла перейти дорогу какой-то шишке за что теперь поплатится жизнью? Может, заказчик её бывший? Ну, знаете, у влюбленных часто сносит башку. Что-то из разряда «так не доставайся же ты никому». Вопросов всё больше.

Зайдя в процедурную, меня встречает врач. Мужчина, на вид чуть больше 30 лет. У меня рост 194, и он не проигрывает мне в этом, может лишь на пару сантиметров. Довольно смуглая кожа, видимо у него есть испанские корни. На бейджике вижу имя – Антонио. Точно испанец.

– Здравствуйте, чем могу помочь? – Говорит он, как и предполагалось, с акцентом.

Он смотрит на меня оценивающим взглядом и жестом приглашает сесть на кушетку, что я и делаю. Без слов сняв толстовку, наблюдаю, как врач меняется в лице.

– Господи, кто вас так? – Его глаза расширяются и пару секунд он просто пялится на рану. После приходит в себя и идёт готовить инструменты.

– Уличная драка. Ничего особенного, – говорю я и вздыхаю.

– Раз так, нужно вызвать поли…

– Никакой полиции не надо, – обрываю его на полуслове. – Зашей рану и свободен.

Он смотрит на меня взволнованно и со скрытым страхом. Те эмоции, которые я могу вычислять как запахи. Страх у всех разный. У кого-то резкий и острый, как остриё ножа, по аромату напоминающий острый перец чили. У кого-то удушающий и гнетущий, как веревка на шее. От него веет горелым деревом, будто кто-то сжигает старые доски. Для меня эмоции – это и есть запахи, все они разнообразны и по своему удивительны. От извращенцев, например, пахнет гнилыми отходами и вожделением. Аж блевать хочется. Это ещё один из факторов, почему я хочу их всех истребить. Эта фишка у меня с детства, но за всю жизнь я не чувствовал запаха счастья. Рядом со мной не было счастливых людей, вот и всё.

– Я могу обработать и зашить ваши раны, но… но мне нужно вызвать полицию. Таковы правила. – Его голос напряжённый, он скрещивает руки на груди, и у меня лопается терпение. Я достаю пистолет из-за спины и направляю на него, от чего он сразу поднимает руки в знак капитуляции.

– Мне плевать на ваши правила. Просто зашейте и будете жить, – сквозь зубы цежу я. Рана чертовски ноет, у меня нет времени церемониться с этим придурком.

– Вас ранили, предположительно ножом. Поверхностно, но....

– Я сказал, зашивайте.

Больше не говоря ни слова, он принимается обрабатывать и зашивать раны, периодически задавая глупые вопросы. Руки у него подрагивают. Конечно, под дулом пистолета, который я до сих пор держу у его головы, работать весьма напряжно. Но мне плевать. Моя задача потерпеть и поехать решать свои дела. Но повернув голову, вижу неожиданного гостя.

В щелях между жалюзи видно Эмму, которая так и пытается подглядеть, что здесь происходит. Вот любопытная. Как только она видит , что я заметил ее, в изумрудных глазах встал ужас. Меня это веселит.

Когда врач заканчивает с моими ранениями, я хватаю его за халат и тяну к себе.

– Если хоть слово кому-то скажешь. Я найду тебя и прикончу. Ты меня понял? – Шепчу я ему на ухо и, когда он судорожно кивает, как болванчик, отпускаю.

Поворачиваюсь и вижу, что котёнок всё ещё стоит у двери. Ну, какая прелесть. Надев толстовку, я выхожу из процедурной и натыкаюсь на неё.

Ростом она в районе 165-170, поэтому ей приходится задрать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

В этом городе тысячи лиц. И почти все они одинаковые. Пустые, жадные, злые. Но она другая. Не мягкая, нет.

Видно, что жизнь прошлась по ней тяжёлым ботинком. В этом мы похожи. В ней не было сломленности. Была трещина. Глубокая, как ущелье, но по краям её острые, не обточенные временем грани. Она не распалась. Она держалась. Этот контраст между усталостью и этой внутренней сталью был… гипнотизирующим. И я поймал себя на мысли, что хочу узнать о ней всё.

Она застыла и не может пошевелиться. Я чувствую, как работают шестерёнки у неё в голове, и адреналин струится по венам. Заправив выбившуюся прядь волос ей за ухо, я наклоняюсь и шепчу.

– Никому не рассказывай о моём секрете, Эмма.

И ухожу. Чёрт, почему у неё такие мягкие волосы? От неё пахло вишнёвым гелем и… чем-то ещё. Не страхом, не жалостью. Порохом и остывшим пеплом. Запах выгоревшей души, которая всё ещё тлеет где-то в глубине. Я нюхал горелую плоть, горелые дома. Но это… это было иначе. Это пахло внутренней войной, которая длится годами. Я вдыхал этот аромат, как нюхательную соль. Он был горьким, едким и… живым.

Самым живым запахом, что я встречал за долгое время.

Теперь мы будем видеться чаще. Это я знаю точно.

ГЛАВА 3. ЭММА

Что. Это. Было.

Этим вопросом я задаюсь на протяжении следующих часов. И он отказывается выходить из моей головы. Ни документы, ни бесконечные пациенты со своими болячками не могут отвлечь от мыслей о нём.

В карте пациента указано имя – Себастьян Андерсон. Стоит считать, что оно настоящее? Сомневаюсь. Лицо у него частично скрыто. Из-за маски и капюшона я разглядела только чёртовы глаза. Да, именно чёртовы. Возникает ощущение, будто на меня смотрит сам Сатана. Его взгляд не был просто «страшным». Он был программным сбоем. Один взгляд – и внутри всё перезагружалось, выдавая ошибку «система не найдена». А этот голос… Грубый, низкий, будто доносящийся из-под земли. Он оставлял на коже след – не мурашки, а скорее лёгкий химический ожог. И самое мерзкое – часть моего мозга, та самая, что отвечает за инстинкт самосохранения, настойчиво требовала: «Ещё». Чёрные, как смоль волосы, проглядывавшие из-под капюшона. А! Я сказала про рост? Он нечеловечески высок. За 190, легко. Когда он возвышался надо мной, я чувствовала себя не просто маленькой, я чувствовала себя другой формой жизни, более хрупкой и временной. Широкие плечи и спина… От него так и веет неимоверной силой. Как будто из качалки не вылезает, ей богу. Остальное не рассмотрела, дурацкие жалюзи. Но ему есть чем хвастаться. Да он чёртов шкаф! У него вид охотника, головореза, маньяка. Да всех на свете, кто дружит со словом – ОПАСНОСТЬ.