Ника Коваль – Под кожей (страница 2)

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Заполните вот здесь.

– Врач вас вызовет.

Всё идёт по накатанной. До тех пор, пока не распахиваются двери.

Он входит быстро, но не суетливо. На нём черная толстовка, маска, закрывающая пол лица и капюшон, который наполовину сполз с головы. У него кровь. Как будто рассечение идёт из-под линии волос через висок. Он держится за бок и, хромая, приближается ко мне. Толстовка тёмная, но видно, что она впитала что-то большее, чем пот.

– Мне нужен врач! – бросает он, не глядя ни на кого.

Его голос спокойный. Слишком. Не вяжется с его нынешним видом. Он подходит к стойке, его дыхание чуть сбито.

Я медленно поднимаюсь с места.

– В…Вам нужно срочно к хирургу, – говорю я, пытаясь скрыть внезапно накатившую дрожь в голосе. Господи, да что на меня нашло?! – Я вызову врача. Прежде чем я нажимаю на кнопку вызова, его грубый голос останавливает меня.

– Не надо, я дойду сам. Просто скажи, в какой кабинет. – Проходя мимо, сказал он, и наши взгляды столкнулись.

Взгляд у него – тяжёлый, темный, опасный. А в нос ударил запах сигарет и что-то очень знакомого. Ветивер? Похоже на то.

И я на секунду забыла, где стою.

– А....в… – заикаясь, начинаю я и пытаюсь найти в компьютерной таблице свободного врача. – В процедурной, врач… будет ожидать вас там. Идите п… прямо и направо.

Больше не сказав ни слова, он исчез в коридоре. Только тогда я заметила на тыльной стороне его ладони, у сухожилий, запёкшуюся кровь. Не тёмно-вишнёвая, венозная, а алая, почти флуоресцентная под неоновыми лампами. Артериальная. Чья-то жизнь была фонтаном, а он был рядом.

И почему-то в животе тревожно защекотало. Странное ощущение. Или это.... предчувствие? Встряхнув головой, я стараюсь сосредоточиться на работе. Но этот человек не выходит из моих мыслей. «Что с ним случилось?», «он преступник?», «он кого-то убил?». Пусть я и не увидела толком его лица из-за маски и капюшона, но эти глаза цвета стали тяжело забыть.

Пытаясь угомонить свою внезапную тревожность и дрожь в руках, я перебираю бумаги, скопившиеся на столе. Но как бы я не пыталась сосредоточиться на работе, этот человек не выходит у меня из головы. Я встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя. Из размышлений меня вытягивает голос.

–Эмми, с тобой всё в порядке? У тебя руки дрожат.

Подняв взгляд, я вижу обеспокоенную Алис. Одну из медсестёр нашего отделения и по совместительству мою подругу.

– А?… Да. Я в порядке, просто не выспалась, – говорю я, убирая стопку бумаг в сторону.

Она смотрит на меня своими голубыми, как небо, глазами и хмурит брови.

– Ты же знаешь , что я тебя насквозь вижу. Рассказывай, что случилось.

Я вздыхаю, понимая, что от неё мне не отвертеться.

– Только что в отделение пришёл пациент. У него ранение на боку. Не знаю почему, но он меня напрягает, – говорю я, понизив голос до шёпота. – Может быть, я просто себя накручиваю, но что-то в нём не даёт мне покоя.

Алис задумывается, а после вдруг выпаливает через чур громко.

– А! Это тот тип в капюшоне, который похож на маньяка?

Я чуть не давлюсь слюной от неожиданности, и затыкаю ей рот рукой.

– Лис! Ты чё, совсем рехнулась?! Зачем орать на всё отделение?? – Я оглядываюсь по сторонам в надежде, что на нас никто не обратил внимания. Слава богу, все заняты своими делами.

Она убирает мою руку от своего рта и фыркает.

– Господи, да кому мы нужны, Эмми, расслабься. – она наклоняется ближе, опираясь локтями о стойку. – Я видела, как он зашёл в процедурную. По идее, там должен дежурить Антонио.

Я задумываюсь. Антонио работает у нас хирургом. Он достаточно высокий и крепкий мужчина, но не сравнится с человеком, который, по всей видимости, сидит рядом с ним.

Алис кладет руку мне на плечо и чуть сжимает его, желая меня подбодрить.

– Эй, не зацикливайся ты так на нём. У нас и не такие чудики сюда приходят. Тем более есть другие причины для беспокойства. Скажи, когда ты вообще нормально спала? Или хотя бы ела? Ты выглядишь как чёртов зомби.

Переведя взгляд на неё, я ухмыляюсь и беру её за руку.

– Лис, я в порядке, честно. Просто сейчас трудный период, много всего навалилось, сама знаешь. – Я вздыхаю и опускаю взгляд. С зарплатой, которую я получаю, жить красиво не выходит. Что уж тут говорить. Мне иногда не хватает денег, чтобы оплатить коммунальные услуги. Поэтому я в долгах.

Алис смотрит на меня с сожалением и чуть сжимает мою руку. Не люблю, когда меня жалеют.

– Милая, всё обязательно наладится. Может, тебе найти сожителя? Платить придется меньше, и долги сможешь покрыть. В конце концов, я могу помочь, ты же знаешь.

– Нет, нет. Ты и так мне во всём помогаешь. С сожителем идея неплохая, только… кроме тебя я никому не доверяю. Но ты же решила жить с Джереми, – с притворной обидой говорю я. Лис прекрасно знает, как я не люблю её нового парня.

Я счастлива за подругу, честно. Но этот Джереми меня бесит. Слишком уж он самовлюблённый и пафосный придурок. Мне он напоминает того самого принца Чарминга из Шрека, только волосы чаще всего зализаны назад. Алис всё устраивает, поэтому я стараюсь держать язык за зубами. Хотя периодически это бывает очень трудно. Ну, серьёзно, каждый раз, когда она мне на него жалуется, хочется прийти и дать ему по яйцам.

Лис толкает меня пальцами в плечо и хмурится.

– Да ладно тебе, Эм. Мы с ним уже полгода вместе. Он правда хороший, ты просто его не знаешь.

– Не обижайся, но ты так говоришь про каждого тюбика, который появляется в твоей жизни, – я смеюсь и протягиваю ей мед карту пациентки. – А потом мне приходится неделями тебя успокаивать и вытаскивать из депрессии от разбитого сердца.

– Ты просто никогда не влюблялась, – хмыкает она, забирая бумаги. – Серьёзно, найди себе, наконец, парня. Может, хоть он принесет тебе какой-то свет в жизнь.

– Ну уж нет! От мужчин одни проблемы. Мне и одной хорошо, – утверждаю я и усмехаюсь. – Не хочу потом сидеть в комнате и смотреть сопливые сериалы, плача по какому-то идиоту.

Алис усмехается и поправляет выбившиеся из под медицинской шапки белокурые волосы.

– Говоришь так, будто всю жизнь собралась жить с кучей кошек.

– Это, кстати как вариант.

Мы обе смеемся, и Алис вызывает один из врачей, чтобы помочь с пациентом.

– Ой, ладно, Эмми, я побежала! – Она машет мне рукой и убегает.

Я остаюсь за стойкой регистрации, и меня снова затягивает круговорот мыслей. Интересно, у Антонио там всё хорошо?…

Вдруг я слышу шум, будто что-то падает, и вздрагиваю. Чёрт. Не говорите, что он из....

Как только я поворачиваю голову в сторону процедурной, вижу, как в окне изнутри резко закрывают жалюзи. Несмотря на бурлящий во мне неожиданный страх, любопытство побеждает. Что-то сильнее страха может, призыв моей должности администратора, который должен всегда следить за порядком, заставило сделать шаг вперед. Я прошу одну из медсестёр подменить меня на посту. По телу бьет мелкая дрожь, словно пытаясь меня остановить, образумить, но было уже поздно. Подойдя к процедурной, я прислушиваюсь и пытаюсь незаметно подглядеть через щёлки между жалюзи, что там происходит.

Изнутри доносился грубый и холодный голос мужчины. Из-за проклятых занавесок я вижу только спину Антонио в белом халате. Его голос напуганный и напряжённый.

– Я могу обработать и зашить ваши раны, но… но мне нужно вызвать полицию. Таковы правила. – Он поднимает дрожащие руки вверх в знак капитуляции.

– Мне плевать на ваши правила, просто зашейте и будете жить.

– Вас ранили, предположительно, ножом. Поверхностно, но…

– Я сказал, зашивайте! – Голос мужчины раздраженный, будто он цедит сквозь зубы.

По спине пробегает холодок. Неужели он всё-таки преступник? Антонио явно в опасности. Надо позвать на помощь, но меня что-то останавливает. Я пытаюсь рассмотреть как можно больше и вдруг замечаю у виска доктора пистолет. Твою мать.

Зашуршали инструменты, и послышалось прерывистое дыхание преступника.

– Не дёргайтесь, у вас глубокая рана, – Антонио обрабатывает рану, но его голос выдает панику, которая постепенно его охватывает. – Это… Это не ножевое ранение… в… вас стреляли? – Перейдя на шёпот, говорит врач.

Я вздрогула. Стреляли?

– Вы в розыске?

– А вам так интересно? – с усмешкой говорит мужчина. – Я спас девушку от двоих ублюдков. Один из них выстрелил. Я мог не лезть. Но полез.

– Вы их убили?

– Тебе бы стоило думать не о их судьбе, а о своей. Делай свою работу.

Меня прошиб холодный пот.