Ника Коваль – Под кожей (страница 13)
Сажусь в машину и вижу, как к Келлу подключают пульсоксиметр и надевают кислородную маску. Дорога до больницы не занимает много времени, но за это время я не отрываю взгляда от парня. Почему он так поступил? Как теперь с ним работать? Рассказать полиции о случившемся? Врач поверхностно осмотрел меня и надел на плечи термо одеяло. Вопросами он не доставал, лишь ободряюще похлопал по плечу и контролировал состояние Келла.
Келла ввозят в отделение и сразу везут в операционную. Медсестра просит меня подождать полицию, и я киваю, отдавая ему куртку. Персонал нашего отделения смотрит на меня косо и с удивлением. Да, у меня далеко не со всеми дружеские отношения. Обняв себя руками, захожу в ординаторскую и натыкаюсь на Лис, которая, судя по всему, собиралась домой. Она оборачивается на меня, и её глаза округляются от моего вида. Рваное платье, растрёпанные волосы и скорее всего потёкший макияж.
– Боже!!! Эмма, что произошло?! – она подбегает ко мне и осматривает с ног до головы.
– На нас с Келлом напали в переулке… Он в операционной. – Шепчу я мёртвым голосом.
Все эмоции как будто исчезли, и осталось лишь опустошение.
– Господи!!! Кто напал?! Что с Келлом?! Эмма, поговори со мной! – Её голос перерастает в панический, и она легонько трясёт меня за плечи, пытаясь вывести из этого мёртвого состояния.
– Не знаю.
Лис ругается себе под нос и сажает меня на диван, беря моё лицо в ладони.
– Посмотри на меня. – Приказывает она.
Я поднимаю на неё взгляд и вижу, как она вглядывается мне в лицо. Видимо, пытается найти следы шока. Судя по состоянию, он у меня есть.
– Так. Спокойно, дорогая. Посиди здесь. Я сейчас вернусь.
Она выбегает из ординаторской, и я остаюсь одна. Очень хочется пить, голова просто раскалывается. Я сжимаю и разжимаю кулаки, стараясь остаться на плаву, но это мало помогает. Что, если Келл умрёт? Вдруг он потерял слишком много крови или получил заражение? Почему, стоит оказаться человеку рядом со мной – его обязательно постигнет боль и мучения… Может, я проклята?
Провожу рукой по лицу и встаю, идя к кулеру. Меня охватывает сильное головокружение, в глазах темнеет, а ноги становятся ватные. Руки отчаянно пытаются ухватиться за край стола, но любое усилие приносит сильную головную боль, будто по ней бьют тяжёлым кирпичом. Последнее, что я вижу, это входящую Алис, и всё погружается в темноту.
______________________________________
Открыв глаза, я чувствую тупую боль в затылке. Зрение плывёт, смешивая цвета в одну неразборчивую палитру. Пытаясь проморгаться, нос улавливает запах антисептика и лекарств, видимость становится лучше, и я, наконец, могу разобрать больничные лампы. Силуэт надо мной кажется знакомым. Только через несколько долгих секунд я осознаю, что надо мной стоит Антонио. Он слегка улыбается, выглядя намного лучше, чем в последнюю нашу встречу. Его взгляд больше не кажется таким испуганным, а черты лица смягчились, заметив, что я пришла в себя.
– С возвращением в мир живых, Эм.
В горле невыносимо сухо, мне приходится прочистить горло, чтобы заговорить охрипшим от долгой отключки голосом.
– Что произошло…? – Хрипло шепчу я.
– Ты потеряла сознание в ординаторской и чуть не довела Лис до сердечного приступа. – Поправляя капельницу, сказал он. – Что случилось? Кто стрелял в Келла?
Этот вопрос сразу заставляет меня напрячься. Стоит признаться Антонио? Он же видел тень. Может, он поможет? Но как только я вспоминаю, как на него повлияло одно упоминание о том мужчине, решаю умолчать.
– У нас с Келлом было свидание… Но потом на нас кто-то напал. Я не увидела его лица, – говорю я, опуская взгляд. – Как он?
– В порядке. Сейчас отдыхает.
С губ срывается тихий вздох облегчения. Интересно, полиция уже была здесь? Словно читая мои мысли, Антонио говорит.
– Копы сейчас ждут твоего пробуждения в зале ожидания. Ты готова с ними поговорить или дать тебе время?
Немного подумав и всё взвесив, я решаюсь поговорить сейчас.
– Зови их, лучше побыстрее отстреляться с ними.
Антонио кивает и выходит из палаты. Разговор с копами прошёл гладко, благодаря моей способности врать и не краснеть. Ведь с детства мне приходилось лгать о моём ментальном здоровье знакомым, работодателям, врачам и друзьям. Поэтому выдумать очередную байку было проще простого. По моим словам, я не видела лица мужчины, Келл не пытался меня изнасиловать и никто меня не сталкерит последние дни. Коп, сидящий у моей кровати, кивает, явно недовольный такой скудной информацией, и встаёт.
– Хорошо, мисс Грей. Поправляйтесь, если что-то получится вспомнить ещё, позвоните. Я заеду к вам позже. —Он протягивает мне свою визитку и выходит из палаты.
Со вздохом откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Мысли крутятся вокруг Келла. Я знаю, что работать с ним и видеть его лицо каждый божий день не смогу. Зло и отвращение так и пробирает. Но и увольняться я не собираюсь. Надо что-то придумать…
Не могу сказать, что эти слова меня пугают, но я не настолько жестока. Нужно избавиться от Келла ради его же яиц.
Медленно сажусь и вытаскиваю капельницу. Голова уже не так сильно кружится, поэтому я встаю и иду к двери, хоть и ноги ещё немного дрожат. Выходя из палаты, нахожу глазами Лис, которая стоит на посту регистрации. Она замечает меня и просит одну из медсестёр её подменить.
– Эмми! – она подбегает и обнимает меня. – Как ты? Ты меня до чёртиков напугала!!!
Я улыбаюсь и глажу её по спине.
– Всё хорошо, прости. Видимо, этот инцидент сильно на меня повлиял.
– Ты уже разговаривала с копами? Что они сказали?
– Ничего такого, один из них дал мне свою визитку на случай, если что-то вспомню, и ушёл.
– Это хорошо. Я боялась, что они тебя замучают.
– Как Келл?
Она напрягается, поджав губы, и кладёт руку мне на плечо. Этот жест мне не нравится.
– Знаешь… Он несёт какой-то бред… – неуверенно произносит она.
– Какой? – мои глаза сужаются.
– Ну…Что ему прострелил ногу парень, и ты… ты была с ним за одно. – Она опускает взгляд. – Не подумай, что я ему верю, просто… Меня всё это пугает.
Нет, да он охренел! Простите за мой французский, но Келл перешёл все границы. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоится.
– Копы уже были у него?
– Нет, я им сказала, что ему после операции нужно время на отдых. Я же не могла допустить, чтобы тебя начали подозревать! – Истерически щебечет она, и я мягко сжимаю её руку на своем плече.
– Спасибо, Лис. Ты всё правильно сделала. Где его палата? – голос у меня напряжённый яростный. Я готова расцарапать этому ублюдку лицо, если он продолжит пускать из своего поганого рта нелепицу.
У Лис округляются глаза, она ещё никогда не видела меня такой.
– В 15 палате. Но… что там всё-таки произошло?
– Я тебе всё объясню, только позже.
С этими словами я направляюсь в палату, чувствуя, как гнев начинает закипать в жилах. Всё недомогание полность забылось под воздействиям адреналина и бурлящей во мне ненависти. Через пару мгновений я уже стою у двери палаты, врываясь в нее без стука. Келл сидит на койке и ест суп с лапшой. Говнюк.
Заметив меня, его глаза округляются, и он чуть не давится супом. Вот и подавись, сучёныш.
– Ты что, совсем ахуел, Келл?! – начинаю я, повышая голос. – Ты что наплёл Алис?!
Келл ставит тарелку с супом на тумбочку и хмыкает, откидываясь на спинку койки.
– А что? Я не прав? Вы так мило шушукались вместе, как пара сраных голубков, у которой намечается первый секс. Думал, вы засосётесь прям там, я разве не прав?
Он скрещивает руки на груди, и мне всё больше хочется врезать ему между ног. А лучше ударить его прям в рану, чтобы он больше не смог никогда ходить на этой ноге.
– А то, что ты меня изнасиловать пытался, конечно же, скрыл, сукин сын.
– Ну, ну, давай без оскорблений. Ты сама меня спровоцировала. – Его губы растягиваются в насмешливой улыбке.
Что, простите?! Спровоцировала?! И это всё, что он смог выдавить из своего грязного рта? Пару дней назад я и подумать не могла, что он окажется грёбаным сексистом. Не выдержав, я подхожу к нему и влепляю сильную пощечину. Звук шлепка разносится по комнате, а за ним следует жалкий скулеж. Келл хватается за ушибленную щеку и поднимает на меня взгляд полный удивления и шока.
– Я расскажу всё полиции, если ты не уволишься нахрен из этого места!
– У тебя нет доказательств, Эмми, – приходя в себя, отвечает он, возвращая вид пафосного засранца.
– Синяки на теле подойдут? – смотрю ему в глаза и вижу в них замешательство.
На моей шее и бёдрах остались синяки от его пальцев, которые до сих пор приносят дискомфорт.
– Этого слишком мало, чтобы доказать мою вину…