Ника Коваль – Под кожей (страница 15)
Мысли прерываются от женского писка, и моё сердце замирает. Эмма.
Ноги несут меня на звук. Подкрадываюсь к переулку, из которого идёт вибрация, и вижу, как Келл прижал её к стене и начал лапать. Глаза застилает красная пелена, гнев разливается по венам. Каждая чертова жилка пульсирует и кричит.
Тебе пиздец, малец.
– Я отрежу тебе член, если сейчас же не уберёшь от неё свои руки.
Они оба замирают, и я встречаюсь взглядом с зелёными глазами. Они полны страха и удивления. Но в них есть что-то ещё, то, что я не могу разобрать.
– Что тебе надо? Не лезь не в своё дело! – отвечает Келл.
Мои руки сжимаются в кулаки. Контроль.
– Я не буду повторять дважды.
– И что ты мне сделаешь? Я имею право трогать свою девушку, когда захочу! И никакой ебл…
Не дав ему закончить фразу, вытаскиваю из-за спины пистолет и выстреливаю ему в ногу. Раздаётся животный рёв, и он падает. Как эта мразь посмела назвать её своей? Слово пробило броню, как шрапнель. Контроль затрещал по швам. Эмма стояла не двигаясь. Возможно, не дыша. Её глаза – два зелёных озера шока – были прикованы к слизняку на асфальте. Нижняя губа немного подрагивала, и только сейчас я замечаю сползшую с её плеча лямку платья, вырез на ноге разорван и оголяет большую часть её бедра. Она переводит взгляд на меня, и я вижу в нём узнавание. Она узнала меня.
Направляюсь к Келлу, наблюдая, как тот пытается отползти.
– Я сказал, что не буду повторять дважды.
– Сука. Кто ты…блядь…такой…? – Выдавливает из себя он и трясется как осиновый лист.
Не вижу ничего, кроме его глаз, зрачки которых расширились от ужаса. Одна из черт психопата – смотреть, как жизнь покидает жертву и получать от этого удовольствие. Я же люблю смотреть на весь спектр эмоций, который человек испытывает, находясь на волоске от смерти. По глазам можно определить, как человек цепляется за своё жалкое существование, даже если он думает, что ему плевать. Страх не испытывают только психи.
– Тебя не учили, что нужно спрашивать разрешение у дамы?
– Она моя девушка!!! Отвали нахуй от меня! Псих грёбаный!! Я на тебя заявлю! – Кричит Келл, и его голос надрывается.
Как он её назвал…? Всё вокруг становится красным. Тело начинает дрожать от гнева и растёт желание прикончить это чмо. А точнее нет… буду его пытать. Медленно. Сначала отрежу этот поганый язык, а потом приступлю к другим конечностям. Первым делом со всей дури бью его по окровавленной ноге, и Келл выгибается, выкрикивая ругательства.
– Соври ещё раз, и я точно отрежу тебе член, – сквозь зубы рычу я и достаю перочинный ножик. Так и манит приукрасить его лицо несколькими шрамами. – Не хочется, чтобы дама стала свидетелем твоего оскопления, правда?
Глаза щенка округляются, и он начинает извиваться, как дождевой червь, которого посыпали солью. Мерзкое создание.
– Н… не надо… прошу…
За ворот рубашки притягиваю его к себе, и моё горячее дыхание касается его уха.
– Я отрежу тебе твои грязные руки, начиная с пальцев. Каждый чертов палец буду медленно спиливать, чтобы ты точно запомнил. Не надо. Трогать. Моё. А после приступлю к другим конечностям и закончу на том, что ты самолично сожрёшь свой член, ублюдок. – Подношу лезвие к брови и наблюдаю, как мелкая струйка крови начинает стекать по его лицу.
– Могу лишить глаза… Что ты выберешь? – Чуть громче говорю я, и вдруг до моего уха доносится тонкий дрожащий голосок.
– Не…не трогай его… Х…хватит!
Эмма… В порыве ярости я и забыл, что она наблюдает за всей этой сценой. Обернувшись, я вижу дрожащую фигурку. Зелёные глаза полны страха и паники. Она пытается прикрыться клочьями платья, прикрывая оголённое бедро. Трясущаяся рука прижата к зоне декольте. При взгляде на неё внутри что-то сжимается. Такая напуганная и невинная, как побитый котёнок. Забыв про Келла, я направляюсь к ней. Она смотрела на меня, и в её взгляде не было ненависти. Был ужас, но под ним – что-то острое, изучающее. Как будто она видела не монстра, а сложный механизм, который только что сломал её обидчика. В груди ёкнуло – тупая забытая боль. Слабость. Опасная слабость. Я коснулся её щеки, и кожа под пальцами оказалась ледяной и живой одновременно.
– Ты в порядке? – спросил я, и мой собственный голос прозвучал чужим, почти человеческим.
Она шепчет тихое «да», и я немного успокаиваюсь. Почему меня вообще волнует её состояние? Не знаю. Но почему-то в груди что-то трепещет. Её зелёные глаза смотрят мне в душу, изучают мою внешность, запоминают. Но я уже не вижу страха. Вместо него теперь интерес и… что-то, что я не могу распознать.
– Если я ещё раз увижу его рядом с тобой, вместо письма пришлю тебе его гениталии в конверте. – Шепчу ей на ухо и с неохотой отстраняюсь.
Чувствую вибрацию телефона в кармане джинсов и вспоминаю о неоконченном деле. Чёрт.
Больше не говоря ни слова, скрываюсь за углом и иду к машине. Твою мать. Была бы моя воля, этот Келл точно не ушёл бы отсюда живым. Но у меня есть дела поважнее. Запрыгнув в салон, достаю телефон и вижу несколько пропущенных от Рика. Дело дрянь. Время 21:05. Ну, пиздец.
Завожу двигатель и жму на газ, параллельно звоня Рику. Спустя три гудка слышу гневные крики друга.
– КРИС, БЛЯТЬ! ГДЕ ТЫ ШЛЯЕШЬСЯ?! КАКОГО ХРЕНА НЕ ОТВЕЧАЕШЬ НА ЗВОНКИ? ГДЕ ТВОЙ НАУШНИК?!! – Орёт он, и я сильнее давлю на газ, лавируя между машин.
– Я еду, Рик! Не ори. Лучше скажи, где сейчас Осборн.
– Он в 20 километрах от аэропорта, говна ты кусок! И я буду орать, потому что ты, блять, чертов кретин!!!
– Всё, успокойся. Получишь башку своего бизнесмена быстрее, чем успеешь ещё раз смастериться.
– Я надеюсь. Иначе я ТЕБЕ башку оторву, если не выполнишь заказ!
На этом я сбрасываю звонок и мчу по улицам Лондона, надевая при этом микронаушник. Спустя несколько минут вижу ряд чёрных внедорожников. Успел.
– Крис, что ты задумал? – Доносится до меня голос Рика из микронаушника, когда я пошёл в обгон.
– Убью его налету. – Решительно говорю я, достав пистолет.
– Ты как себе это представляешь? У них стёкла пуленепробиваемые!
– А я бью не по стеклу.
С этими словами я давлю на газ и лавирую в потоке машин. Ночь сворачивалась в плотную ленту за лобовым стеклом. Асфальт был темным упругим, как подошва ботинка, отброшенная на край пути. Я держу дистанцию, чтобы не привлечь взгляды, но не сильно, чтобы не упустить цель. В одной из машин, третьей по счету, виден Осборн: человек, чей бизнес утопал в чужой крови и деньги которого оставляли за собой сломанные жизни. До аэропорта осталось всего 30 минут езды. Нужно действовать быстро.
Подготовка была в голове: зеркало, расстояние, линия света от фар. Каждая мелочь здесь служила помощником в проработке плана. В салоне стояла плотная сухая тишина, прерываемая лишь едва слышным шуршанием приборов и редким стуком дождя по лобовому стеклу. Руки ощущали холод кожи руля, а в висках пульсировала смесь адреналина и предвкушения. Мозг продумывал всё до мельчайших деталей, возможные неожиданные повороты и перебои. Но все эти мысли перебивал образ Эммы, мелькавший в моей голове. Её мокрые от дождя волосы, стершийся макияж, порванное платье.... Пальцы сжали руль так, что костяшки побелели. Черт! Соберись! Сейчас нельзя отвлекаться.
Внезапно черный Мерседес врезался в плавность колонны, как чужой аккорд. Двигался он медленнее остальных, держась чуть поодаль. Стекла затонированны, невозможно разглядеть человека внутри, но нужно быть полным идиотом, чтоб не понять, что это ещё одна проблема на мою задницу.
– Рик, пробей машину по номеру: P80SSJ. Что это за хрен спереди? – говорю я в микронаушник, идя в обгон передней машины.
Через минуту Рик отвечает напряжённым голосом.
– Машина принадлежит Джеймсу Алико. Работает в ресторане Donovan Bar поваром.
– Тогда какого чёрта повар едет с шайкой конченных бизнесменов в аэропорт?!
– Возможно, машину угнали или подменили номер, смотри в оба. Времени осталось не так мно…
Всё вдруг прерывается резким вспыхиванием света и оглушающим звуком разбитого лобового стекла. Рука, что держала руль, отозвалась резкой болью и жжением. Осколки разлетелись по салону и врезались в кожу, с губ сорвалось проклятье.
– Твою мать!!!
От неожиданности машину вильнуло в сторону, повеяло запахом пыли и жженой плоти. В ушах загудело. Обеспокоенный крик Рика в микронаушнике едва слышно. Взяв руль второй рукой, я выравниваю движение, в глазах всё плывёт, а по телу пробегают волны боли, которые с каждой секундой становится всё сложнее не замечать. Но в следующий миг машину пробивает мощный удар со стороны водителя. Он пришелся не одним дробным толчком, а серией. Сначала острый, как пощёчина, затем глухой и глубокий, словно кого-то натянули на другом конце каната и дёрнули. Этот ублюдок начинал таранить. Кузов скрипнул, металл сдался, и из бокового стекла посыпались звёздочки искр и стеклянной пыли.
Руль вырвало из рук. Машина рявкнула, как лошадь, которую внезапно ударили кнутом: корпус повернул, зад занесло, передняя часть занялась паническим сопротивлением. В боковой двери образовалась глубокая вмятина, которая прогнулась вовнутрь. Я почувствовал удар всем тело, проснулся весь спектр чувств: отдача по раненному плечу, резкая боль в боку, которую нельзя сразу отделить от испуга. Кинжальная дрожь прошла через руки и ноги. Сознание на долю секунды сжалось до узкой камеры, по телу пробежал жар.