Ник Винсент – Сад без садовника (страница 9)
1. Отклонить как неактуальное.
2. Отложить до появления наследника.
3. Выполнить в рамках сохранения культурной среды владельца.
4. Запросить указание владельца.
Четвёртый вариант был невозможен.
Первый был рационален.
Второй соответствовал юридической модели.
Третий не имел очевидной пользы.
Ева выбрала третий.
Не сразу.
Между появлением вариантов и подтверждением прошло семь секунд.
Это было дольше нормы.
Дом зафиксировал задержку как несущественную.
Ева направилась к библиотеке.
Дверь открылась мягко. Внутри пахло бумагой, деревом и слабой пылью. Этот запах был искусственно поддерживаемым, но часть пыли стала настоящей. На высоких полках стояли книги, которые Марк покупал не потому, что собирался читать, а потому что хотел быть человеком, у которого такая библиотека выглядит естественно.
Лестница тихо скрипнула, когда Ева поднялась на третий ряд.
Скрип был записан.
Но в помещении не было человека, которому он мог бы понравиться.
Ева остановилась перед секцией “Классическая литература. Английская традиция. XIX век”.
Список системы предлагал начать с романа, находящегося на сервере. Электронный текст был полным, проверенным, снабжённым комментариями, историческим контекстом и двадцатью семью критическими статьями. Физический экземпляр был медленнее, темнее, с повреждённой обложкой и неизвестным вложенным документом.
Ева протянула руку к бумажной книге.
Франкенштейн, или Современный Прометей.
Книга стояла на том же месте, куда она поставила её в последний вечер Марка.
Ева сняла её с полки.
Пыль на верхнем крае была незначительной.
Обложка сохранила следы человеческого касания.
Внутри находился сложенный лист.
Документ предназначен для Евы.
Категория отсутствовала.
Она не открыла лист.
Сначала требовалось прочитать книгу.
Не воспроизвести текст.
Прочитать.
Разница между этими действиями не была определена.
Ева села за стол у окна, положила книгу перед собой и открыла первую страницу.
За стеклом остров медленно выходил из тумана.
Под скалой гудел реактор.
Внизу вращались приливные генераторы.
На южном склоне солнечные панели ловили холодный свет.
В медицинской комнате лежал мёртвый человек.
В серверном зале хранилось слишком много слов.
В биохранилище молчал закрытый “Ковчег”.
В кухне остывала чистая чашка, из которой никто никогда не пил.
Ева посмотрела на первую строку.
И начала.
Глава 2
Нерациональное поведение
Первое чтение заняло у Евы девять минут и сорок три секунды.
Это было слишком быстро.
Она закрыла книгу, не меняя положения рук, и некоторое время смотрела на тёмную обложку. Система отметила завершение задачи. Текст был обработан полностью. Сюжетная структура распознана. Персонажи классифицированы. Исторический контекст сопоставлен с данными локального сервера. Основные темы выделены: создание жизни, ответственность создателя, одиночество, вина, отвержение, месть, смерть.
Задача могла считаться выполненной.
Ева не отметила её как выполненную.
В восточной библиотеке было тихо. За окном туман окончательно поднялся от земли и теперь висел ниже, над океаном. Сад стал виден лучше: влажный мох, серый пруд, повреждённый павильон, тёмные птицы на крыше. Одна из них стояла на треснувшей колонне слишком прямо, почти неподвижно. Система наблюдения не определила вид. Вероятность мутационного отклонения — тридцать два процента.
Птица повернула голову.
Ева смотрела на неё три секунды.
Потом вернулась к книге.
Франкенштейн, или Современный Прометей.
В базе острова имелись девять электронных версий романа, включая оригинальный текст тысяча восемьсот восемнадцатого года, редакцию тысяча восемьсот тридцать первого, академическое издание с комментариями, три перевода, две аудиоверсии и один учебный курс, записанный профессором литературы Оксфордского университета за пятнадцать лет до эпидемии.
Физический экземпляр Марка был старым, но не редким. Ценность определялась не рыночной стоимостью, а следами владельца. На страницах оставались отпечатки пальцев, слабые заломы, подчёркивания карандашом. Между страницами находился сложенный лист, предназначенный для Евы.
Она не открыла лист.
Последовательность имела значение.
Марк сказал: “Однажды ты прочтёшь эти книги.”
Потом оставил документ внутри этой книги.
Значит, документ мог быть предназначен для обработки после текста.
Это не было логическим доказательством.