Ник Винсент – Сад без садовника (страница 8)
Подземный уровень.
Лифт опускался медленно, хотя мог быстрее. Марк требовал медленного движения после второго года изоляции. Слишком быстрые переходы между этажами вызывали у него кратковременную дезориентацию. После его смерти лифт сохранил настройки.
Медицинский блок: стабилен.
Серверный зал: стабилен.
Когда двери открылись, Еву встретил холодный воздух и ровный гул. Серверы стояли рядами, как чёрные шкафы без ручек. На их поверхностях пульсировали узкие световые линии. Здесь находилась память острова: управляющие системы, архивы Марка, медицинские базы, закрытые корпоративные пакеты, копии исчезнувших библиотек, карты, письма, видео, музыка, документы, инструкции, судебные протоколы, разговоры, дневники, мёртвый интернет.
Сорок восемь миллионов текстов.
Двенадцать миллионов часов видео.
Три миллиарда изображений.
Семнадцать петабайт личных архивов, купленных, украденных, спасённых или вывезенных до падения сетей.
Человечество умерло неравномерно.
Сначала умерли тела.
Потом голоса.
Потом каналы.
Потом пароли.
Потом серверы.
Потом контексты.
На острове осталось слишком много слов и никого, кому они были нужны.
Ева проверила охлаждение.
Стабильно.
Резервные батареи.
Стабильно.
Связь с реактором.
Стабильно.
Связь с биохранилищем.
Ограничена.
Как всегда.
Она не имела полного доступа. Система “Ковчег” отвечала только на запросы владельца или уполномоченного оператора. Владелец был мёртв. Оператор отсутствовал. Запросы Евы возвращались с одинаковым результатом:
Недостаточно полномочий.
Раз в тридцать дней она повторяла попытку.
Не потому что ожидала изменения.
Потому что Марк сказал: “Реши сама.”
А чтобы решить, требовалась информация.
В 08:12 она отправила очередной запрос.
Доступ к проекту “Ковчег”: отклонён.
Ева сохранила отказ.
Затем перешла к реакторному узлу.
В базальтовом сердце острова было тепло. Не как в жилом крыле. Там тепло создавали не для человека. Оно шло от машин, от силовых контуров, от медленного, закрытого, опасного процесса, который продолжал отдавать энергию дому, где никто не жил.
Реактор работал в пределах нормы.
До планового истощения топлива: двадцать три года, четыре месяца, одиннадцать дней.
До критического обслуживания: неизвестно.
Производитель гарантировал автономность. Но производитель не отвечал на запросы пять лет. Техническая документация имелась. Ремонтные дроны имелись. Запасные модули частично имелись. Человеческий персонал отсутствовал.
Ева могла выполнять базовое обслуживание.
Но не всё.
Ни одна система острова не была вечной.
Эта мысль не являлась тревожной.
Это был прогноз.
Она поднялась наверх в 09:03.
В доме стало светлее. Туман рассеивался. За стеклом сад выглядел почти живым. Мох блестел. Пруд был серым. Павильон держался на трёх колоннах вместо четырёх. Над океаном шли низкие облака. Солнечная станция на южном склоне получила больше света, и показатель эффективности поднялся до тридцати восьми процентов.
Ева остановилась в восточной гостиной.
Кресло Марка стояло у камина.
На маленьком столике рядом с ним не было бокала. Не было книги. Не было руки, которую можно было взять, если владелец попросит.
Только экран камина, выключенный до вечера.
Ева получила системное уведомление.
Рекомендация: обновить модель культурного сопровождения владельца.
Она открыла сообщение.
Пакет был старым. Очень старым. Очередь рекомендаций формировалась ещё при жизни Марка, но часть задач не была обработана из-за его медицинского состояния, сетевых сбоев и перехода дома в режим экономии. Теперь система продолжала выдавать их согласно расписанию.
Основание: снижение когнитивной активности владельца при утренних и вечерних беседах за последние 90 дней наблюдения.
Рекомендация: расширить литературный, философский и исторический контекст компаньона для повышения качества диалогового сопровождения.
Доступные источники: локальный сервер; физическая библиотека; личные заметки владельца.
Начальный список: десять произведений.
Приоритет: средний.
Статус владельца: умер.
Рекомендация актуальна: неопределённо.
Ева стояла неподвижно.
Система предложила варианты: