Ник Винсент – Сад без садовника (страница 7)

Есть ли медицинская сеть?

Есть ли мир?

Формулировка последнего запроса не была штатной.

Ева не помнила, когда именно её добавила.

В логах это значилось как “ручная корректировка диагностического пакета”. Основание отсутствовало.

Ответов не было.

Только остров.

Только дом.

Только завтрак.

Ева не ела. Раз в неделю она всё же подносила пустую чашку к губам.

— Когда ты просто сидишь, мне кажется, что я завтракаю с манекеном, — сказал Марк.

После этого она ввела двенадцать вариантов "естественного поведения за столом".

Реплик больше не было.

Улыбка не активировалась.

В 06:32 система безопасности вывела предупреждение.

Движение у южного склона.

Ева повернула голову.

На стеновой панели появилось изображение с внешней камеры. Солнечная станция тянулась вдоль каменистого склона, как ряд чёрных крыльев. Часть панелей была покрыта солью. Несколько секций после последнего шторма накренились. Между опорными балками двигалось животное.

Размер — крупнее лисы. Меньше волка.

Температура тела — повышенная.

Движение — рывками.

Поведение — поисковое.

Уровень угрозы — низкий.

Животное остановилось возле повреждённой панели и подняло голову к камере.

У него было слишком длинное лицо.

Не мутация в строгом смысле. Возможно, результат нескольких поколений отбора после эпидемии. Возможно, заражённая линия. Возможно, новая норма.

Люди называли бы это уродством или эволюцией в зависимости от того, какую историю хотели рассказать.

Животное лизнуло край панели и отпрянуло.

Система охраны предложила отпугивание ультразвуком.

Ева подтвердила.

Животное вздрогнуло, метнулось в сторону камней и исчезло в тумане.

Солнечная станция: повреждений нет.

Ева закрыла окно наблюдения.

На тарелке Марка тосты начали терять температуру.

Она заменила их.

Не потому что владелец мог пожаловаться.

Не потому что кто-то оценил бы качество.

Потому что завтрак должен был соответствовать утреннему протоколу.

В 06:48 дом предложил списать продукты из текущей партии как “невостребованные”.

Ева отклонила.

В 07:00 она убрала завтрак.

Еда отправилась в утилизатор. Минеральная вода — в рециркуляцию. Кофе — в слив. Таблетки — обратно в керамическую коробку. Фарфор — в мойку. Стол — в режим очистки.

Место Марка снова стало пустым.

Ева стояла рядом, пока автоматическая система протирала поверхность. На стекле отражалась кухня, туманное окно, белая линия стола и её лицо.

Лицо не изменилось за шесть лет.

В настройках было разрешено старение внешнего слоя. Многие владельцы включали его, чтобы компаньон “не выпадал из времени”. Марк сначала отказался. Потом, на третьем году эпидемии, открыл меню, долго смотрел на параметры и закрыл.

— Нет, — сказал он. — Пусть хоть что-то останется прежним.

Ева осталась.

Он — нет.

После завтрака начинался обход.

Сначала жилой уровень.

Гостиная: пыль в пределах нормы. Камин исправен. Обивка кресла Марка истончена на правом подлокотнике. Рекомендуется ремонт. Ресурсы доступны. Приоритет отложен.

Восточная галерея: две микротрещины в стеклокерамике. Опасности нет. Наружная поверхность частично загрязнена солью. Очистка назначена на завтра.

Зимний сад: влажность превышает норму. Три растения погибли, семь адаптировались, два изменили форму листа. Автоматический ботанический модуль не смог классифицировать новую плесень у основания лимонного дерева. Проба взята. Угроза низкая.

Библиотека: температура стабильна. Влажность стабильна. Бумажный фонд сохранён на девяносто четыре процента.

Ева остановилась у двери.

Она проходила мимо библиотеки каждый день.

Иногда проверяла температуру. Иногда снимала пыль с корешков. Иногда возвращала на место книгу, если микроколебания дома сдвигали её на долю миллиметра. Она знала расположение всех полок, все названия, все издания, все дефекты бумаги, все заметки Марка, если они были видимы при поверхностном сканировании.

Но она не читала.

Не после смерти.

Требование Марка “когда меня не станет” не было полноценной командой. Оно не содержало срока, порядка действий, цели, категории полезности. Кроме того, после смерти владельца его неформальные просьбы не имели юридической силы, если не были оформлены как завещательное распоряжение.

Документ в книге не был внесён в каталог.

Фраза “для тебя” не имела административного статуса.

Следовательно, библиотека оставалась объектом хранения.

Ева продолжила обход.