Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 70)
Брата Джо немедленно попросили пояснить, кого именно он имеет в виду — и кто вообще такие эти буяны? — и он предположил — небрежно, спокойно, медовым тоном, отточенным за годы на кафедре, и без тени стыда на пухлом лице за ложь, которую он собирался сказать — что, скорее всего, какие-то хулиганы из Тупело, Старквилля или даже из Алабамы решили опозорить наш бедный маленький городок.
Я печально покачал головой.
— Дни, когда так поступали у нас, давно в прошлом, — заверил своих слушателей брат Джо. Можно было не уточнять, какие именно «дни» имелись в виду.
— Бенд — образцовый город, — продолжил он, — и мы гордимся предпринятыми нами шагами. Я думаю, вы узнаете на себе, что в Бенде всем рады.
— Я бы не была слишком уверена, — сказала сестра Асенсьон.
Фусберг повернулся в ее сторону, точно акула, которая почуяла кровь.
— Ведь буквально на днях приходской совет церкви Святого Спаса уволил одного музыканта за то, что он гей. Предубеждения и фанатизм в нашем сообществе не ушли в прошлое. Конечно, был достигнут огромный прогресс, но нам еще есть над чем поработать.
У брата Джо сделалось такое лицо, словно ему помочились в ботинки.
— Кого-то уволили? — сказал Фусберг.
— Если вы поспрашиваете, то наверняка узнаете, о ком идет речь, — ответила сестра Асенсьон.
— Но вы согласны подтвердить это, как случившийся факт?
— Разумеется. Я присутствовала в тот день на собрании. Возможно, вам захочется пообщаться с президентом совета.
— И это…?
— Мисс Стелла Кросс, — сказала, взглянув на меня, сестра Асенсьон. — Она может высказаться по делу намного лучше меня. Как вам известно, именно совет принимает решения за приход.
— Я поговорю с ней, — пообещал Фусберг.
— Что до предположения брата Джо, я не уверена, что нам стоит ссылаться на действия кого-то извне…
— Вы считаете, это был кто-то из местных?
— Дети, кто же еще, — просто сказала она. — Предполагать, что кто-то приехал за этим из Алабамы было бы слегка чересчур.
— Но это совершенно не соответствует духу нашего города, — возразил брат Джо.
Сестра Асенсьон только улыбнулась.
Мистер Хасан, торопясь вернуться за кассовый аппарат, оставил нас стоять у колонок.
Глава 84
Метеоризм Гитлера
— Вы знаете, что Адольф Гитлер страдал от метеоризма? — спросил тем вечером Ларри после того, как влетел к нам на кухню и уселся за обеденный стол.
— Если ты собираешься ужинать с нами, потрудись не опаздывать, — предложил я.
— Я серьезно! — воскликнул Ларри.
— Я тоже.
— В смысле, насчет его метеоризма. Неудивительно, что он был таким гадом. Ходил целый день и пердел. Хен, твои жареные цыплята просто атас. Как жизнь, мужичок? Ребят, у вас есть салфетки?
Сэм передал брату коробку влажных салфеток, которую мы держали на столе исключительно ради него.
— Спасибо, — сказал Ларри. — Господи, я умираю от голода. Короче. Гитлер лечился таблетками, сделанными из стрихнина и беладонны, которые состряпал у себя в мет-лаборатории какой-то шизанутый нацистский врач-шарлатан…
— Не думаю, что в нацистской Германии существовали мет-лаборатории, — заметил Сэм.
— …и теперь появилась версия, что эти таблетки — фактически, это был яд — и способствовали его «перепадам настроения» в 40-х.
— Гитлер убил миллионы людей, потому что у него были газы? — спросил я.
— Ну да, — сказал Ларри. — Сам посуди, каково это — постоянно пердеть…
Иши хихикнул.
— …и при этом ты самый могущественный человек на земле, ну или считаешь себя таковым, приговариваешь людей к смерти, строишь концлагеря, и твои штурмовики вторгаются в Россию и Польшу, и, о, прощу прощения, подождите-ка… пф-ф-ф-ф! — Ларри сымитировал неприличный звук пердежа.
Ишмаэль выплюнул на стол полный рот картофельного пюре. Сэм засмеялся.
— Слушай, ну в самом-то деле, — сказал я. — Может, пока мы едим, избавишь нас от шуток про газы?
— Такая шиза! Этот хер принимал…
— Ты сказал плохое слово! — радостно завопил Ишмаэль.
— …стрихнин с белладонной, и они его не убили. Просто, наверное, некоторые люди слишком злобные, чтобы умереть.
— Ты сказал плохое слово! — повторил Ишмаэль с уже сердитым выражением на лице.
— Извини, парень, но Гитлер был плохим мальчиком, и его наверняка называли словами похуже. А знаете… раз уж мы заговорили о пердеже и дерьме… знаете, что еще я узнал?
— Даже не представляю, — сказал я. — И следи за своим языком. Нас, знаешь ли, слушают любопытные уши.
— После того, как люди смывают за собой в туалете…
— Ты кроме жизнедеятельности организма хоть о чем-нибудь думаешь? — спросил я.
— …в воздухе остаются кишечные вирусы, и можно заболеть, если вдохнуть их, так что вспомни об этом, когда в следующий раз зайдешь в туалет после того, как кто-то отложит личинку. Заходишь ты и такой — воу! Что за дерьмо? Потому что это и правда дерьмо. Ну, бактериальное.
Ишмаэль засмеялся.
— Все. Проехали, — сказал я.
— Тебя чему вообще учат в твоем «Оле Мисс»? — спросил Сэм.
— На самом деле я прочитал это на фейсбуке. Еще там говорилось об офисных кружках. Ну, вы знаете, как люди оставляют свои кружки по всему офису. В общем, в одной из пяти таких кружек находятся фекальные бактерии и гадость вроде кишечной палочки и бог знает, чего еще. Чтобы пить из таких кружек, надо быть ненормальным. Люди оставляют на них и частицы своего кала. Господи, это так омерзительно, что от одной только мысли хочется блевануть.
— Очаровательно, — сказал Сэм.
— Предпочитаю быть информированным. Ну ладно. А у вас как дела?
Мы рассказали ему о граффити на стене заправки мистера Хасана.
— Охереть!
— Ты мог бы не выражаться перед моим ребенком? — спросил я.
— Почему это он
Ишмаэль счастливо кивнул.
— Ребят, вы прямо как пожилая женатая пара, — сказал Ларри. — Уже известно, кто это сделал?
— Скорее всего Рики с дружками.
— Рики Калкинс? — Обмозговав эту информацию, Ларри издал смешок. — Малыш Рики Калкинс? А дело будет расследовать его важный папочка из полиции?
— Именно так, — сказал я. — Сегодня показывали по WTVA. У Калкинса был такой вид, будто он наступил в коровью лепешку.
— Все это плохо для Бенда, — серьезно проговорил Сэм.
— Еще как, — сказал я.
— Плохо для бизнеса. Не хотелось бы, чтобы нас считали кучкой реднеков.