Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 64)

— Как и моя последняя девушка, — сказал Ларри. — Боже, какие у нее были батоны.

— Ты о Кайле? — спросил Сэм.

— Ты что! У Кайлы титьки были такими маленькими, что ее принимали за парня.

— У тебя кто-то был после Кайлы?

— Сьюзан, — ответил Ларри.

— Сьюзан? — повторил я. — Не Сьюзи? Не Сьюз? А именно Сьюзан?

— Ну, так ее звали, и у нее был загон насчет того, чтобы люди называли ее полным именем, а не всякими «Сьюзи». Она терпеть не могла, когда ее звали Сьюзи. Короче. Мне все время хотелось лежать, зарывшись лицом в ее титьки. День и ночь. А самое потрясающее…

— Ларри, пожалуйста — пожалуйста! — ты можешь не говорить о частях тела перед моим ребенком? — сказал я.

— Он и мой ребенок тоже, — вставил Сэм.

— Извини, — сказал Ишмаэлю Ларри. — Когда-нибудь ты поймешь. Встретишь свою собственную Сьюзан, и тебе захочется утонуть в ее огромных, упругих…

— Ларри, хватит, — громко прервал его я.

— Парень, за них было не жалко и умереть, — сказал Ишмаэлю Ларри. — В жизни не видел таких мощных арбузов.

— Я люблю арбузы, — сказал Ишмаэль.

— А когда ты станешь немного постарше, то полюбишь и эти арбузы. Поверь.

Я в отчаянии посмотрел через стол, где сидел Сэм.

— Мы можем не говорить о частях тела, а? — спросил Сэм. — Ларри, ну в самом-то деле, если ты собираешься все время накуриваться, то, наверное, тебе не стоит сюда приходить. Нас, знаешь ли, слушают любопытные уши.

— Вы хуже Дебби и ее муженька. Их дети, по-моему, еще даже не знают, что у них есть гениталии. Она называет пенис своего сына «огурчиком». Да кто зовет свой пенис огурчиком? «Ты помыл свой огурчик?» Иисусе! Называйте вещи своими именами. «Ты помыл свой большой член или как?» А вагину дочери она называет маленьким «пирожком». «Ты помыла свой пирожок?» Гадость какая. Что с ними не так? Просто используйте нормальные слова, да и все.

— Тебе надо с кем-нибудь переспать, — сообщил ему Сэм. — Может тогда ты перестанешь говорить о батонах, огурчиках и пирожках.

— Ребят, у вас есть пиво?

Глава 74

Все псы попадают в рай

— У Шарлы теперь все хорошо? — спросил Ишмаэль.

Примостившись на краю ванны, я мыл ему голову, пока он сидел в окружении гор мыльной пены. Мы с Сэмом обнаружили, что Ишмаэль моется более тщательно, когда с ним кто-то есть, и потому стали сидеть с ним в ванной по очереди.

— Да, — сказал я и сам удивился тому, насколько легко мне далась эта ложь. — Она была хорошей собакой и попала в рай, к другим хорошим собакам, и теперь у нее все замечательно.

— Она была моим другом, — тихо проговорил он.

— Я знаю, хороший мой. Она была и моим другом тоже. И она очень сильно любила тебя.

— Я тоже ее любил, — сказал он. — Она не обижала меня.

— Она была доброй душой.

Пока я ополаскивал ему волосы, он молчал.

Капитан Америка наблюдал за нами, стоя в углу на бортике ванны. Чаще всего они с Ишмаэлем «плавали» во время купания. Сегодня он в одиночестве стоял в стороне.

— Капитан Америка тоже твой друг, — сказал я.

Ишмаэль взял его в руки и, нахмурившись, уставился на разрисованную красным и синим фигурку.

— Куда она делась?

— Кто? — спросил я.

— Шарла.

— Ее больше нет.

— Но куда она делась?

— На небеса.

— Она исчезла?

— Вроде того.

— Значит, мы больше никогда ее не увидим?

— Да. Никогда.

— Как маму?

— Нет. Не как твою маму. Когда твоей маме станет получше, мы пойдем ее повидать.

— Значит, мама не умерла?

— Нет. Почему ты так говоришь?

— Потому что ее больше нет. Я думал, она умерла.

— Нет, моей хороший. Твоей маме сейчас помогают поправиться. Когда-нибудь скоро мы сходим проведать ее. Хорошо?

Он пожал плечом.

Глава 75

Я не пойду

— Ты пойдешь туда? — спросил Сэм.

Была пятница, дело шло к вечеру, и я стоял за кассой номер два во «Всегда экономь», а Ишмаэль складывал покупки клиентов. Он относился к своим «обязанностям» очень серьезно, и ему, кажется, доставляло удовольствие аккуратно размещать продукты в тонких полиэтиленовых пакетах. До шести вечера оставалось всего ничего. Как и до собрания приходского совета в церкви Святого Спаса.

— Нет, — сказал я.

— Хен, ты должен пойти.

Я ответил, что передумывать не собираюсь.

— Но почему? — спросил Сэм.

— Что бы я им ни сказал, они все равно поступят по-своему.

— Ты должен себя защитить.

— И сказать что? Хочешь, чтобы я встал перед прихожанами моей церкви и поклялся, что, нет, я не имею привычки прятаться по кустам возле детских площадок и приманивать маленьких детей леденцами? Прости, но я пас.

— Если ты не постоишь за себя, то позволишь заправлять шоу им.

— Сэм, они уже заправляют шоу. И сделают все, что им вздумается. Мне и так неприятно. Я не собираюсь выставлять себя дураком, чтобы все стало еще хуже, чем есть.

— Мне бы хотелось, чтобы ты научился стоять за себя.

— Я не такой, как ты, Сэм.

— Господи, вот уж точно.