Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 63)

— Расслабься, — промычал он с полным ртом. — Сэм, я не знал, что ты живешь с Пэтом Робертсоном. (известный религиозный деятель, телевизионный проповедник — прим. пер.)

— Просто следи за своим языком, — сказал Сэм. — Ему всего семь.

— Иши, как тебе школа? — спросил Ларри.

Иши пожал плечом.

— Отстой, да? Но ходить в школу надо, чтобы стать умным, не таким, как твой голодранец-дядя. Ты же не хочешь зарабатывать на жизнь стрижкой газонов?

— Что плохого в стрижке газонов? — спросил я.

— Ну, это же не настоящая работа, ведь так?

— Как ходить в колледж, за который платят твои родители?

— У меня, по крайней мере, есть будущее.

— Я, по крайней мере, сам оплачиваю свои счета, — сказал я.

— Ну, а Иши пойдет в колледж, — сказал Ларри. — И станет врачом. Да, парень?

— Я не хочу быть врачом, — проговорил Ишмаэль.

— А кем ты хочешь быть? — спросил Ларри.

— Фермером. Как дядя Хен.

Я усмехнулся.

— Да зачем тебе становиться фермером? Ты знаешь, сколько болезней переносит домашний скот? А кролики? А цыплята? Парень, ты о птичьем гриппе когда-нибудь слышал? А о коровьем бешенстве? О, ради всего святого, трихинеллезе. В один прекрасный день твой дядя подхватит какую-нибудь шизанутую хворь, и у него вырастет три головы или типа того.

— Навряд ли, — ответил я.

— Ты не хочешь быть фермером, — твердо заявил Ларри. — Стань лучше политиком.

— Что такое «политик»? — спросил Ишмаэль.

— Политик это человек, который использует свою личность для контроля рождаемости, — сказал я.

— Что такое «рожаемость»?

— Неважно. Не надо тебе становиться политиком. Они говорят правду только тогда, когда называют друг друга ублюдочными лжецами, кем они и являются.

— Избавь нас от этой социалистической белиберды, — сказал Ларри.

— Вот бы мы все могли работать спустя рукава и получать по двести тысяч долларов в год, — сказал я.

— Серьезно, тебе надо прекратить слушать NPR, — сказал Сэм. (крупнейшее некоммерческое радио в США — прим. пер.)

— Кстати, — сказал Ларри. — Недавно один тип из моей группы сказал, что у него проблемы с геями.

Ларри был в экспансивном, разговорчивом настроении. Или, как выразился бы Сэм, вусмерть обдолбан.

— И? — сказал я.

— Ну, а я сказал, знаешь, иметь проблемы с геями это все равно, что иметь проблемы с гномами.

— С гномами?

— Да. С гномами! Я сказал, ты прав, у тебя и впрямь есть проблемы. Но не с геями и не с гномами.

Сэм поперхнулся куском чесночного хлеба.

— Мой внутренний ребенок — гном, — сказал Ларри. — Я в этом уверен.

— Может, потому-то интеллектуальные высоты и находятся вне твоей досягаемости, — заметил Сэм. — Ларри, скажи, что ты куришь?

— Ничего я не курю.

— Курить вредно, — сообщил Ишмаэль.

— Особенно «красного мексиканца», — прибавил Сэм. — Или как там вы теперь называете это дерьмо.

— «Техасский чай», — сказал Ларри с усмешкой. — Это бомба! А «красный мекс» — позавчерашний день. Я пошел и купил такие штуковинки «Рэндис»… слыхали про них?

Мы не слыхали.

— Это такие бумажечки, и у них по всей длине идет проволочка, чтобы можно было скрутить их и держать как пинцетом. Гениально, да?

— И наверняка ты купил их в «Уолмарте», — сказал Сэм.

— В хедшопе в Мемфисе, — сказал Ларри и, наколов очередную тефтельку, забросил ее себе в рот.

— Когда ты в последний раз ел? — спросил Сэм.

— Я просто реально проголодался, — ответил Ларри. — Еще там продавались такие клевые маленькие типа как картриджи. С виду как штука, в которую вставляется электронная сигарета. Сечете, о чем я? Вот только на самом деле ты наполняешь ее своим стаффом. Ну вы меня поняли. И у нее есть такой маленький пестик, с помощью которого забивается стафф. И маленькая батарейка, чтобы поджигать и курить, и я такой, вау, вот это да, я просто не верю своим глазам!

— Ну ты совсем уже, — качая головой, сказал Сэм.

— Я рассказывал вам о том типе из моей группы?

— Нет, — сказал Сэм, и я прямо-таки увидел, как он мысленно закатывает глаза.

— Как-то раз он надел футболку, на которой было написано: «Я не гей, но мой бойфренд — да». А одна девчонка оскорбилась из-за нее и сказала: «Это не смешно, между прочим. Быть геем — грех. Мне не нравится видеть такие надписи на футболках». А он ей такой: «Вообще-то, если б мы жили сто лет назад, ты бы доила коров, взбивала масло и была собственностью своего мужа. И всем было бы наплевать на твое мнение, потому что в те времена женщинам не полагалось напрягать свои хорошенькие головки. Иначе твой папаша продал бы тебя за три козы, ну или еще за что-то, принятое в те времена. Но поскольку теперь у тебя есть права, давай ты не будешь наезжать на людей, которые борются за свои? Можешь пойти и проголосовать за какого-нибудь оголтелого гомофоба, чтобы такие люди, как мы, не могли вступать в брак. Для тебя это будет прогресс».

— А она что ответила? — спросил Сэм.

— «Знаешь, не все вертится вокруг тебя! Тебе обязательно быть настолько политизированным?» А он такой: «А тебе обязательно быть настолько охерительно тупоголовой?»

— Ты сказал плохое слово! — закричал Иши с усмешкой.

— Извини, парень, — сказал Ларри. — Но так он сказал. Потом пришел преподаватель, и им обоим пришлось заткнуться.

— У тебя такая тяжелая жизнь, — заметил я.

— Большинству, знаешь ли, все равно, — продолжил он.

— Насчет чего? — спросил Сэм.

— Насчет однополых браков. Все преодолеем! (имеется в виду песня протеста We shall overcome, которую часто исполняют на митингах за гражданские права — прим. пер.) Моим приятелям в колледже, ну, кроме пары дебилов, вообще наплевать. Ну хотите вы пожениться. И что? Кого это должно волновать? В том смысле, что разрешить вам пожениться — это самый быстрый способ добиться того, чтобы вы перестали заниматься своим гейским сексом, потому что, насколько я слышал, как только ты женишься, о сексе можно забыть. Так что на самом деле вы сделаете всем одолжение. Ладно, есть более важные вещи, о которых стоит переживать. К примеру, футбол. «Оле Мисс» будут играть с «Алабамой» и выбьют дерьмо из этих рожденных в инцесте ублюдков.

— Они не выигрывали у «Алабамы» со времен президента Никсона, — заметил Сэм.

— Никсона? Я думал, со времен Джонсона.

— В общем, очень давно, — сказал Сэм. — Им в жизни не выиграть.

— Я бы не был настолько уверен. С тех пор, как тренером назначили Фриза, они играют очень даже неплохо. И черт, как же мне хочется увидеть, как они нагнут «Алабаму». Накатим волну! (фанатская кричалка «Алабамы» — прим. пер.) Господи ты боже мой. Может, лучше просто заткнетесь, уберетесь обратно домой и поженитесь на своих сестрах? Я накачу им волну!

Ишмаэль съел целую тарелку спагетти и две мои тефтельки — очень много еды для такого маленького ребенка.

— Тебе понравились мои спагетти? — спросил я.

Он усмехнулся.

— Да кто готовит спагетти? — спросил Ларри. — Нет, ты точно не итальянец? Почему ты не можешь сделать сэндвичи барбекю, или жареную свинину, или что-нибудь другое, нормальное?

— Спагетти дешевые и сытные, — сказал я.