Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 47)

— Да, — счастливо сказал Ишмаэль. — Я тоже тебя люблю, дядя Сэм.

— И дядя Хен любит тебя. Очень-очень.

— Я знаю.

— А ты его любишь?

— Люблю.

— Ты будешь хорошим мальчиком?

— Да.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— На мизинчиках поклянешься?

— Как это?

— Мы должны сцепиться мизинцами и принести клятву. Если ты нарушишь ее, тебя сожрут тысяча чудищ — заживо, начав прямо с пяток.

— Нетушки!

— Ну так что, поклянешься? — спросил он, вытянув палец.

Они сцепились мизинцами.

— Клянусь, — торжественно сказал Ишмаэль.

— Молодчина, — похвалил Иши Сэм и снова поцеловал его. — Если что, ты знаешь, где нас найти, верно?

— Да, дядя Сэм.

— Спокойной ночи, малыш.

— Спокойной ночи, дядя Сэм.

Сэм встал.

— Дядя Сэм?

— Да?

— Почему ты спишь с дядей Хеном?

— Потому что люблю его, — сказал Сэм. — Он мой партнер.

— Это значит твой бойфренд?

— Вроде того. Мы вместе уже давно и очень любим друг друга. Мы познакомились в твоем возрасте, когда пошли в начальную школу.

— А вы поженились?

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что не можем.

— Почему?

— Потому что в великом штате Миссисипи мальчикам не разрешают жениться.

— Почему?

— Баптистам это не нравится. Но, возможно, когда-нибудь это станет законно, и мы с твоим дядей Хеном поженимся. А теперь спи, хорошо?

— Хорошо.

Глава 57

Это я!

Ночью в какой-то момент я услышал, как около дома притормозила машина. Хлопнула дверца, и Шарла залаяла. Машина сразу уехала.

Встревожившись, я выбрался из постели и побрел в темноте через дом. Было около часа ночи. Стук во входную дверь был внезапным, почти шокирующим.

— Хен, открой! — крикнул голос. — Это я.

Я посмотрел на дверь, и все у меня внутри перевернулось.

Это была Сара.

Глава 58

Призрак из прошлого

Сара влетела в дом, швырнула рюкзак на диван и пошла сразу на кухню, где начала пить из-под крана.

— Иисусе! — волочась за ней, пробормотал я.

— Пить хочу, — сказала она, прервавшись, чтобы глотнуть воздуха.

— Где тебя черти носили?

— О, отъебись. — Она снова припала к крану.

Она выглядела… ужасно. Была грязной. Всклокоченной. Неопрятной. С кожей нездорового серого цвета. С безумным огнем в покрасневших глазах. С чернотой под ногтями. Она стала невероятно худой, почти истощенной. Ее длинные темные волосы были засаленными, свалявшимися.

— Сара, боже ты мой, — проговорил я. — Где ты была?

— У вас есть что поесть? — спросила она. Потом — прямо как делала в детстве — подошла к холодильнику и распахнула его.

— Нельзя вот так просто врываться и…

— Да иди ты, Генри! — огрызнулась она. — Ты мне не гребаный папочка. И даже не чертова мамочка, хотя бог его разберет, с тем, как ты сохнешь по мужикам, у тебя наверняка есть вагина. Еще сосешь члены, педик?

— Где ты была?

— Кому есть до этого дело?

— Ну, полиции, например.

— На хуй полицию.

— Туда отправишься ты, когда они тебя схватят. Ты оставила своего…

— Бла-бла-бла! — перекрывая мой голос, громко сказала она и, тоже как в детстве, зажала уши руками. — Иисусе, что за кошмар.

Она обшарила шкафчики в поисках чего-нибудь, что по ее мнению было съедобным, и наконец нашла пачку сушек, которую Сэм купил для нашего пикника у реки и которую мы не открыли.

— Неужели так сложно купить в этот публичный дом немного нормальной еды? — рассеянно спросила она. — Я хочу есть, а сушками не наешься.

Я смотрел на нее, и у меня закипала кровь.

— Ты хоть представляешь…