Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 4)
— Вдруг с нею что-нибудь сталось? — не унимался он.
Я молча обдумал этот вопрос.
— Вдруг она никогда не вернется? — повторил он испуганным шепотом.
Я не знал, что сказать.
— Она любит меня! — Он произнес это с таким нажимом, словно хотел развеять все возможные возражения, которые имелись у меня по этому поводу.
— Уверен, что так и есть, — сказал я.
— Она не бросит меня, никогда-никогда!
— С ней наверняка все будет в порядке.
— Я теперь лучшéе учусь!
— Я в этом не сомневаюсь.
— И я стал старшéе!
— Тебе почти восемь, угу?
Кусая губу, он опустил глаза.
Глава 7
Мисс Ида высказывается
Из-за дома появилась мисс Ида. Она была крупной женщиной — «большой девочкой», как говорили у нас. Во время ходьбы на ней покачивалось туда-сюда великое множество всего, и не в последнюю очередь ее огромные груди. Ходьба была для нее трудоемким, времязатратным процессом. Не стану бросаться в крайности и говорить, что под ее поступью сотрясалась земля, но лишь потому, что земля в наших краях состояла из красной глины.
— Как идут дела, Хен? — спросила она своим зычным голосом.
— Хорошо, — сказал я. — Вот, заканчиваю с петуниями.
— Привел с собой друга?
— Племянника. Ишмаэль, это мисс Ида. Поздоровайся с ней.
Ишмаэль поднял глаза на эту необъятную женщину, которая к тому же была очень высокой, и предъявил слабую улыбку.
— Сарин мальчик?
— Да.
— Господи, эта твоя сестра…
— Да уж, — неопределенно откликнулся я.
— Вторую такую еще поискать надо, Хен. Уж она помотала твоей бедной матери нервы, точно тебе говорю! Он дурачок?
— Нет.
— О. Просто он выглядит… ну, ты понимаешь. Как тот паренек в «Избавлении», который играл на банджо. Оно, наверное, так и бывает, когда твоя мама рожает тебя в четырнадцать лет.
Я выдернул сорняк и ничего не ответил.
— Я думала, мисс Сару отправили…
— Она получила условно, — сказал я.
— Бедная твоя матушка. Каких только людей не носит земля. Неудивительно, что она умерла от разбитого сердца. Хен, пока ты здесь, может, поможешь мне с сеткой на задней двери? Не закрывается до конца.
— Я посмотрю.
Она умолкла.
Я поднял голову и, увидев в ее глазах искорку, морально приготовился к продолжению.
— Тебе нужна подруга, Хен.
— Мне и так хорошо.
— Вот не надо тут мне!
— Я серьезно.
— Ты просто еще не встретил ту самую, — с уверенностью сказала она. — Дал бы местным девчонкам хоть половинку шанса, знаешь, сколько из них ухватились бы за него. Господи, Хен, тебе почти тридцать.
— Мне нравится быть одному, — выдвинул я новый довод. — И потом, мне всего двадцать девять.
— Пф-ф! — фыркнула она неодобрительно, и ее большая грудь колыхнулась. — В Первой Баптистской скоро будет собрание с мороженым. Принарядись немного, Хен, надень рубашку и галстук — помяни мое слово, ты запоешь совсем по-другому, когда под боком у тебя появится женщина!
— Я хожу в церковь Святого Спаса.
— Можно подумать, католикам нельзя заглянуть, если захочется. И потом, как будто ты нашел кого из католичек у себя в Святом Спасе. Господи, Хен!
— Ценю вашу заботу.
— Одному-то плохо, поди. Ненормально так жить. Вам в доме нужна женщина, Хен. А то живете с Сэмом одни… неправильно так. Надо, чтобы за вами приглядывала женщина. За вами обоими.
— У нас все в порядке, мисс Ида.
— Я начинаю подумывать, уж не из «голубых» ли вы с ним, — сказала она со смешком. — У меня был такой дядя. Мы, конечно, помалкивали о нем, уж больно оно противоестественно и все такое, и кто-то из мальчишек Гриффина уводил его в лес, чтобы урезонить немного — ты знаешь,
— Уверен, что непременно кого-нибудь встречу.
Она оглядела результаты моих трудов и одобрительно улыбнулась.
— Хен, ты слыхал о том американце? Которому террористы отрезали голову. Вчера вечером показывали в новостях…
— О?
— Там, в Ираке. А этот в Белом доме сидит себе и в ус не дует, пока его народ убивают! Позор!
Я ничего не ответил.
— У нас в Бенде тоже завелись эти «песчаные ниггеры». Тот парень, у которого автозаправка… как его…
— Мистер Хасан?
— Точно. Он самый.
— Он вроде бы ничего, — сказал я.
— Он из Пакистана. Или из Греции. Откуда-то оттуда, где террористы.
— Он с семьей ходит в Святого Спаса. Они хорошие люди, мисс Ида.
— Некоторые, может, и неплохие. Мне все равно, какого они цвета, лишь бы оставались, как им положено, на другом конце Бенда. Я обеими руками за толерантность и прочую чепуху, но только не тычьте меня в это носом. И лучше бы тому «песчаному ниггеру» не высовываться, раз его народ отрезает нашему головы. Мы такого у себя не потерпим, упаси нас Господь!
— Он не мусульманин, — заметил я.
— Пф-ф! — Она вытерла своей большой ладонью лицо. — Все они одинаковы, террористы. Почему этот в Белом доме раз и навсегда не разбомбит их, я просто не понимаю.
Я испустил мысленный вздох.
— Так, Хен. А о петиции ты слыхал?