Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 14)
— Так что, будешь сегодня мне помогать? Ты можешь толкать газонокосилку.
— Но я еще не такой большой, чтобы толкать косилку.
— Вот видишь. Я же говорил, что ты гном.
— Я не гном, дядя Хен.
— Ну, тогда ты можешь ходить по двору и собирать палочки и прочий мусор. Согласен? Уж с палочками-то управится даже гном, верно? Плюс это поможет тебе вырасти таким же большим и сильным, как я.
— Хорошо.
— А потом пойдем в «Соник».
— Хорошо.
Глава 21
Мы обязаны с ними бороться
— Всем привет, — сказал Сэм, когда мы пришли на мою дневную смену во «Всегда экономь». — Как делишки, ковбоец? — добавил он, шутливо хлопнув Ишмаэля по плечу. — Газировку хочешь?
Ишмаэль кивнул.
— Идем со мной, босс. Хен, и ты тоже. В подсобке есть пара стендов, которые надо установить.
Мы пошли за ним через хлебный отдел. По дороге он оглянулся через плечо и выдал мне выразительный взгляд.
— От Сары новостей нет?
— Она не звонила, — ответил я.
Он посмотрел на часы, словно напоминая мне, что время уже на исходе.
— Если до сегодняшнего вечера она не объявится, то утром ты пойдешь в полицейский участок и сообщишь о ней, — сказал он. — Хорошо?
— Хорошо, — сказал я.
— Хен, я серьезно.
— Утром мы съездим к ней домой и посмотрим. Если ее там не будет…
— То ты сообщишь в полицию.
— Сообщу, — пообещал я.
— Если не сходишь ты, то я пойду сам. Я не шучу, Генри Гуд. Сэмстер такими вещами не шутит. Ты должен сказать полиции, что она пропала.
— Я знаю.
— Быть может, она мертва. Мы должны о ней сообщить.
— Хорошо!
В подсобке стояли два комплекта рекламных стендов для нового бренда запеченных бобов. Они пришли с инструкциями касательно размещения вывески, товара и всего остального. Мышь уже открывал коробки, его темное лицо было невозмутимым.
— Привет, Мышь, — сказал я.
Он покосился на меня и приподнял бровь.
— Я хочу поставить стенды по бокам прилавка с консервированными овощами, — сказал мне Сэм, — только так, чтобы они не перегораживали проход. Лицом к нему. А потом, когда все установишь и разложишь, поработай с Дебби на кассе. Джорджина сегодня вечером не придет, так что, возможно, тебе придется остаться здесь до закрытия.
Магазин закрывался в семь. Титьки Ромни расстроятся, но не чрезмерно.
— Будет сделано, — сказал я.
— Ты поговорил с сестрой Асенсьон насчет бдения в пятницу? — спросил он.
— Она придет. И еще сколько-то человек из Святого Спаса. Молодежная группа готовит для тебя плакаты и свечи.
— Отлично! — воскликнул он. — Утрем мэру нос. Ни дня не проходит, чтобы я не пожалел о том, что его избрали.
— Паршиво иметь демократию, — заметил я.
— Он адвокат, — горячо воскликнул Сэм. — А все адвокаты — изворотливые ублюдки.
— Пока, естественно, они не понадобятся тебе самому.
— Ты знаешь, о чем я. Я бы не удивился, если бы оказалось, что его избирательную кампанию спонсировал «Уолмарт». Деньги — это единственное, что его беспокоит, а местный бизнес пусть проваливается к чертям.
У меня самого идея иметь неподалеку «Уолмарт» не вызывала такого уж отвращения, но заикнись я об этом, у Сэма лопнула бы голова.
— Значит ли это, что тебя бесит и история со спиртным? — спросил я.
— Это совершенно другое дело, — резко ответил он.
Я улыбнулся.
— По крайней мере, спиртное принесет кому-то из местных доход, — прибавил он.
Я продолжал улыбаться.
— И принесет прибыль в город.
— Разумеется.
— Не смотри на меня так, Генри Гуд.
— Я просто спросил.
— Бывают хорошие перемены, а бывают плохие. Мы будем не первым городом, который скажет «Уолмарту» убираться куда подальше. Такие перемены нам здесь не нужны.
— Ты проповедуешь уже обращенному.
— Хен, это происходит все чаще и чаще. Они приезжают в какой-нибудь маленький городок, и бизнес там начинает разваливаться. Аптеки, хозяйственные, продуктовые — они не могут с ними тягаться. Черт! Они даже цветочные магазины выживают из бизнеса. Я не хочу, чтобы Бенд стал очередным городом с мертвым центром, где нет ничего, кроме сетевых общепитов вдоль дороги к «Уолмарту», который загребает все деньги, предлагая при этом единицы паршиво оплачиваемых рабочих мест — настолько паршиво, что большинство работников живет на продовольственные талоны и держит своих детей на «Медикейд».
— Сэм, тебе не меня надо убеждать.
— И мы не хотим, чтобы мэр и члены муниципалитета отдавали миллионы долларов «Уолмарту», уничтожая тем самым нашу местную экономику.
— Говори это им, а не мне!
— Хен, я серьезно. Мы обязаны с ними бороться.
— Мы и боремся, — заметил я.
— Надо поговорить с тем священником из Первой Пресвитерианской, — пробормотал он, но уже самому себе. — Покажем мэру Райли что почем.
— Может, вам потолковать с братом Флинтом? — предложил Мышь.
Сэм умолк и обернулся к нему.
Брат Флинт был пастором Миссионерской Баптистской церкви Винегар-Бенда. Пока все белые посещали Первую Баптистскую, черные ходили в М.Б.
— У нас в общине тоже не все довольны, — сказал Мышь своим низким, глубоким голосом. Под «общиной» он подразумевал чернокожее население, а не весь Винегар-Бенд, поскольку, несмотря на интеграцию и пятьдесят лет гражданских прав, далеко не все черные чувствовали себя его частью.
— Я об этом как-то и не подумал, мистер Чарльз, — признался Сэм. В отличие от всех остальных, Сэм всегда использовал настоящее имя Мыши — то есть, мистер Чарльз Бин.
— Ясное дело, — ответил Мышь, но беззлобно. — Не поймите меня неправильно, рабочие места нам нужны, но вы правы насчет «Уолмартса». Они появляются, несколько человек получают работу, но почти весь бизнес вылетает в трубу. Так вышло с моим братом Эрлом в восточном Теннесси. Он держал минимаркет с заправкой — ничего особенного, пара колонок. Рядом с Мемфисом, в часе езды. Потом у них появился «Уолмартс», и через год он больше не мог платить по счетам. Так что, мистер Сэм, нам все про это дело известно.