Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 13)

Вторжение похитителей тел

Вернувшись к пикапу, я выпил из холодильника в кузове холодной воды. Еще и десяти утра не было, а я уже вспотел, как свинья. Загружая обратно газонокосилку, я увидел, что через зеркало заднего вида на меня глядит Ишмаэль. Его бледно-голубые глаза были печальными и пустыми.

Я подошел к его окошку с твердым намерением приободрить его.

— Хочешь, съездим сегодня в «Баффало-парк»?

Он пожал плечами.

— У них там много-много разных животных, — добавил я.

Он уставился на свои коленки.

— Если нет настроения, то ничего. Поедем в другой день.

— А можно мы съездим и поглядимся, не вернулась ли мама?

— Можно. Ближе к вечеру съездим.

Его окутало разочарование, такое густое, что хоть горох промывай.

— Если ты поможешь мне сегодня с работой, то в обед мы сходим в «Соник» и купим молочный коктейль. Что скажешь?

Его лицо чуть-чуть посветлело.

Это был, определенно, прогресс. Подкуп себя оправдал.

— А можно мне шоколадный? — спросил он нерешительно.

— Конечно, можно.

— Только себе? Я не хочу делиться. Мама всегда заставляет меня поделиться, а я не хочу.

— Без проблем. А если ты мне улыбнешься, то я, может, даже куплю тебе немного картошки-фри.

Он закусил губу.

— Ты же умеешь улыбаться, ведь так?

Он продолжал смотреть на меня своими печальными, пустыми глазами.

— Как насчет одной крошечной, малипусечной улыбочки? Она тебя не убьет. Знаешь, какая вкусная там картошка-фри. Может, мы только ею и пообедаем — если, конечно, ты не хочешь поехать домой за фасолью и репой.

— Гадость!

— И не забудь про козье молоко.

— Фу!

— Ну, так что скажешь? Получу я улыбку или нет?

— Я не хочу улыбаться. Это глупо.

— Но у тебя такая замечательная улыбка. Я видел ее разок или два. В общем, лично я не хочу есть репу. Терпеть ее не могу. Это как жевать свои собственные трусы.

— Дядя Хен, ты такой странный!

— Не страннее тебя, знаешь ли. Я еще не встречал маленьких мальчиков, которые не умели бы улыбаться. Это неестественно. Как во «Вторжении похитителей тел». Похоже, в тебя вселилась инопланетная форма жизни, которая не умеет улыбаться, и захватила твой мозг. Признавайся, ты мой племянник или какой-то мерзкий инопланетянин из космоса?

— Я не инопланетянин из космоса, дядя Хен.

— А может, ты зомби как в «Ходячих мертвецах». Ты точно у нас не мертвец?

— Я не мертвец, дядя Хен.

— Я буду стоять тут и приставать к тебе, пока не увижу, как ты улыбаешься. А если этого не случится, значит ты точно из космоса, и мне придется заявить о тебе в полицию, и тогда тебя наверняка отправят в ООН.

— Что это?

— Бог его знает. Но они будут ставить на тебе опыты.

— Какие опыты?

— Не знаю, но тебе точно будут делать много-много уколов большущими и длиннющими иглами…

— Нетушки!

— Датушки! Огромными, жуткими иглами… размером с садовый шланг, и одну такую иголку они воткнут тебе прямо в лоб и накачают тебя радиоактивным…

— Им нельзя так делаться.

— Еще как можно. Они же правительство. Им можно делать все, что захочется. А еще один шланг они засунут тебе прямо в грудь и накачают твое тело гелием так, что ты надуешься как воздушный шарик и улетишь обратно в космос. Будешь болтаться с большим-пребольшим пузом среди облаков. Ты же не хочешь, чтобы это случилось?

— Ты такой глупенький, дядя Хен. — Он пытался сохранить серьезность, но на его губах играла улыбка.

— Может быть, — согласился я. — Но я заставил тебя улыбнуться.

— И имя у тебя тоже глупенькое.

— Спасибо. О, глядите-ка… он опять улыбнулся! Боже! Смотрите, какие зубы. Я и не знал, что они у тебя есть.

Он хихикнул.

— Теперь мне придется купить тебе еще и гамбургер, да?

— Дядя Хен, почему ты такой странный?

— Все Гуды странные. Ты разве не знал?

— Я-то не странный.

— Странный.

— Не странный!

— Во-первых, ты гном.

— Я не гном, дядя Хен.

— Еще какой гном! Малюсенький гномик с малюсенькой головкой и крошечным ротиком. Можно посадить тебя в огороде, и люди будут думать, что ты картошка.

— Нет, не будут.

— Будут-будут. Ты давно смотрел в зеркало? Думаю, они даже не заметят тебя — вот, насколько ты маленький. Им придется встать на четвереньки и копаться в земле. И если они не воспользуются увеличительным стеклом, как у Шерлока Холмса, то и тогда тебя не найдут.

— Очень даже найдут!

— Когда я в следующий раз пойду на работу, то посажу тебя в задний карман и буду носить там весь день, чтобы ты не вляпался в неприятности.

— Я не влезу к тебе в карман, дядя Хен.

— Или можно посадить тебя в кассовый аппарат. Прямо в отделение, куда складывают монетки.

— Я слишком большой.

— Правда, там довольно темно, и тебе будет страшно, так что придется выдать тебе малюсенький фонарик.

Он хихикнул, представив себя блуждающим с фонариком внутри кассы.