Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 106)
На следующее утро, когда мы на двадцать минут раньше приехали в суд, меня поразило то, сколько нас ждало людей. Среди них была сестра Асенсьон с сестрой Лурдес, а также Анна, Келли и еще несколько прихожан. Родители Сэма — в сопровождении Присциллы, Ларри и Мэри Бет — приехали еще раньше нас. Пришел Джо Гэллант с подругой. Шелли на утро закрыла клинику и теперь стояла здесь рука об руку с Гвен. Они помахали нам, когда мы подошли.
Наблюдал за всем этим, конечно, Марк Фусберг, который рыскал вокруг с фотоаппаратом и сотовым телефоном и снимал всех подряд.
Неподалеку стоял Калкинс с тремя своими людьми.
При виде толпы я слегка испугался. Сэм взял меня за руку, ободряюще улыбнулся. Я, в целом, не нервничал, как в прошлый раз. Я был зол. Невероятно, неописуемо зол. И был готов выплеснуть эту злость на ублюдка-судью.
— Покажи им там, Хен, — сказала Гвен, когда мы с Сэмом дошли до двойных дверей зала суда. — И помни — мы за тебя.
Я кивнул.
Майкл Раглэнд, знакомый адвокат Сэма, встретил нас у дверей и завел внутрь. Мы прошли вперед и заняли наши места.
— Сара подписала отказ? — сразу же спросил его Сэм.
Раглэнд покачал головой.
— Ты же обещал убедить ее!
— Сэм, я пытался. Как только мог. Но она упрямая. Думает, вы блефуете.
— И что нам теперь делать?
— Если судья не передаст вам опеку, мы обсудим несколько вариантов. Нам необходимо, чтобы Сара подписала отказ — как только она это сделает, все сразу закончится, и станет неважно, что считает судья.
— Ты же обещал мне помочь.
— Сэм, я стараюсь. Утром я еще раз съездил к ней в изолятор, объяснил всю важность этой бумаги и на случай, если она передумает, оставил ей форму. На данный момент ничего больше сделать нельзя.
— Она разве не понимает, что мы можем отдать улики полиции, и ее посадят за непредумышленное убийство?
— Она думает, это блеф.
— Господи, твоя сестра меня доконает, — сердито пробормотал Сэм, взглянув на меня.
Мимо прошел шеф Калкинс со своими людьми. Калкинс наградил Раглэнда долгим взглядом, выражение его лица было непроницаемо.
— Говорить буду я, — сказал Раглэнд своим глубоким, хорошо поставленным голосом, когда Калкинс ушел. Он напоминал мне одного красноречивого типа из телевизора, но кого именно, я вспомнить не мог. — Судья предоставит решение, мы предоставим ответ, и на этом все. Поняли?
Мы с Сэмом кивнули.
— Только без неожиданностей, — добавил он, выглянув из-за Сэма, чтобы посмотреть на меня.
— Буду нем, — пообещал я.
— Смотри, не забудь, — ответил он непререкаемым тоном.
Спустя несколько тревожных минут из боковой двери вышла Дарлин Уилсон. Подойдя к своему месту, она, сделав паузу, обернулась и улыбнулась нам. Потом так же внезапно появился судья, и пристав сказал, чтобы мы встали.
— Доброе утро, — добродушно проговорил судья, усаживаясь в свое кресло и перебирая бумаги.
Мы тоже промямлили «доброе утро» в ответ.
— В деле касательно Ишмаэля Гуда решение принято, — сказал он.
Потом сделал паузу и уставился на меня — казалось, на вечность, но на самом деле, конечно, прошло не больше пары секунд. Я старался не ерзать, но его взгляд выводил из себя.
— Я считаю, — продолжил он наконец, — что в свете сложившихся обстоятельств Ишмаэлю Гуду не следует…
Его прервал помощник шерифа, который с какой-то бумагой в руке вбежал в зал суда.
— Что это? — спросил Хузер с раздраженным выражением на лице.
— Это из следственного изолятора, ваша честь, — ответил тот. — Сказали доставить как можно скорей.
Хузер взял у него бумагу, положил на стол перед собой, разгладил ее.
Сэм, подняв бровь, взглянул на меня — с нервозностью и надеждой одновременно.
— Что это? — прошептал я.
— Может, Сара подписала отказ…
Меня будто ударило током. Неужели она передумала? Неужели она поняла, что я на самом деле готов послать ее к черту и передать шефу Калкинсу ту обувную коробку с гильзой и окровавленной тряпкой внутри? Мой желудок болезненно сжался, и я вцепился в Сэмову руку.
— Что ж, — сказал Хузер, оторвав взгляд от бумаги. — То, что я вижу перед собой, является отказом от родительских прав на Ишмаэля Гуда, подписанным Сарой Гуд. Таким образом, это дело больше не требует судебного разбирательства, и постоянным опекуном вышеупомянутого ребенка становится Генри Гуд. Мисс Дарлин, вы не могли бы привести ребенка в зал заседаний?
— Да, ваша честь, — сказала она и скрылась за боковой дверью.
— Что происходит? — шепотом спросил я у Сэма.
— Они ведут Иши.
— Что?
— Сара все подписала, и теперь необходимости в слушании нет. Они приведут его прямо сейчас.
— Правда? — спросил я, слишком ошеломленный для того, чтобы осмыслить, что происходит. Дожидаясь, когда вернется Дарлин, я едва мог дышать.
Когда дверь после бесконечной минуты снова открылась, первым из нее вышел Иши. Увидев меня, он на секунду застыл. Потом вскрикнул:
— Дядя Хен! — И помчался ко мне.
Сердце чуть не выскочило у меня из груди. Я встал со стула и, упав на колени, поймал его, обнял и крепко сжал. Его присутствие внезапно заполонило меня всего — его запах, его хрупкое тельце, мягкость кожи, его радость и счастье, прищуренные глаза и очки рок-звезды.
Это был мой Иши.
Наконец-то.
— Дядя Хен! — воскликнул мне на ухо он, и его руки крепко обвились вокруг моей шеи. — О, дядя Хен.
— Иши, все теперь хорошо, — прошептал я. — Ох, малыш, все хорошо.
— Ну здравствуй, ковбоец, — сказал, присев с нами, Сэм.
— Дядя Сэм! — всхлипнул он.
Мы все прямо там и тогда обнялись. Я начал плакать. Иши тоже заплакал. На грани слез был, кажется, даже Сэм.
— Всем встать! — распорядился пристав, когда судья поднялся на ноги.
Глава 135
Ты же Гуд, верно?
Я вынес Иши из зала суда. Он был уже слишком большой, чтобы носить его на руках, но я не хотел отпускать его, так что усадил себе на бедро, а Сэм открыл перед нами двери.
Нас встретили возгласы радости.
Эмоции настолько захлестывали меня, что пришлось вместе с Иши сесть на скамейку, чтобы вытереть слезы и попытаться взять себя в руки.
— А вот и моя маленькая козявка! — воскликнула Гвен.
— Я не козявка, мисс Гвен! — сказал Ишмаэль.
— Еще какая козявка, — ответила Гвен. — Иши, у нас для тебя есть подарок. Немного попозже мы завезем его к вам домой. Ты как, ничего?