Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 107)
Он улыбнулся.
— Твой дядя Хен жутко беспокоился за тебя, но я сказала ему, что с тобой все будет в порядке. Ты же Гуд, верно?
Иши кивнул.
— Твой дядя Хен заботился о Бо за тебя, — прибавила Шелли. — Уверена, ей не терпится поскорее увидеть тебя.
— С Бо все хорошо, дядя Хен?
— Хороший мой, с ней все прекрасно.
— Ты кормился ее? Каждый день?
— Малыш, ты же знаешь, что да. Она так соскучилась по тебе.
— Я по ней тоже. Дядя Хен, думаешь, она помнит меня?
— Ну конечно же помнит.
— Хен, я так счастлива за тебя, — сказала, вытирая глаза платком, сестра Асенсьон. — Как дела, Иши? Мы соскучились по тебе.
— Дядя Хен плачется, — сказал Ишмаэль, с тревогой взглянув на меня.
Он был прав: я уже всхлипывал.
— Просто я так счастлив видеть тебя, вот и все. — Я вновь крепко обнял его и поцеловал в макушку.
— Давай, ковбоец, — сказал Сэм, потянувшись к нему. — Сходим к бабуле. Помнишь свою бабулю? Дедуля тоже хочет увидеть тебя, и дядя Ларри.
Сэм забрал его у меня, а я закрыл руками лицо и заплакал.
Сестра Асенсьон обняла меня за плечо.
— Я же тебе говорила, — прошептала она мне на ухо. — Пришлось подключить тяжелую артиллерию, чтобы это случилось. Так что знай, Генри Гуд, ты мой должник.
Глава 136
Я хочу, чтобы наш дом стал настоящим домом
— Ну что, мама-медведица? — сказал тем вечером Сэм, глядя на меня с другого края постели.
Я улыбнулся.
Иши спал между нами, его тельце утопало в пижаме Капитана Америки, бледное личико было расслабленным, умиротворенным.
— Сэм, прости меня за все, — тихо произнес я.
— Тебе не за что просить прощения, Генри Гуд. Отныне и навсегда — нас теперь трое. Окей?
Я кивнул. Потом воскликнул:
— Вот черт! Уже почти Рождество, а мы ничего не сделали. Даже не поставили елку. Нельзя же провести наше первое Рождество без елки.
— Значит, мы поставим ее завтра. Не переживай.
— Это будет лучшее в истории Рождество, и я хочу, чтобы все было идеально. Я ведь даже не придумал, что ему подарить. Ну что я за дядя такой?
— Самый лучший, — ответил он.
— Ты так думаешь?
— Я так знаю.
— Нет, ты правда так думаешь?
— Ну конечно.
— Ты тоже неплох.
— Что ж, рад, что ты наконец-то заметил!
Я опустил взгляд на Иши. Просто не смог удержаться. Я то и дело посматривал на него, словно боясь, что кто-то придет и вновь украдет его.
— Сэм, правда. Прости за все, — сказал я. — Без твоей помощи я бы не справился, и я не знаю, как отблагодарить тебя.
— О, ты знаешь, — сказал, улыбаясь, Сэм. — Ты
— Ты когда-нибудь думаешь не о сексе?
— Я же не виноват, что ты такой сексуальный зверюга. Ну… так что скажешь?
— Сэм, я устал. Очень, очень устал.
— Что? То есть, теперь, когда дома ребенок, сексом заниматься больше нельзя?
— Тебя устроит, если я скажу, что люблю тебя и считаю, что ты бесподобен?
— Возможно, — ответил он и, дотянувшись, коснулся моей руки. — Но потом ты мне все возместишь.
— Ты же знаешь, что возмещу, шлюшка ты похотливая.
— Обожаю, когда ты сквернословишь.
— У нас будет отличное Рождество, правда ведь?
— Самое лучшее.
— Так что ему подарить?
— Давай решим завтра. Сэмстер тоже немного устал.
— Хорошо. Я люблю тебя, Сэм.
— Я тоже люблю тебя, Хен.
Глава 137
Ты единственный, кто поймет
— Что это? — спросил Сэм, когда я поставил стул перед рождественской елкой и с гитарой в руках сел на него.
— Твой подарок на Рождество, Сэм Рейкстро, — сказал я.
— Ты будешь петь для меня?
— Я написал для тебя песню.
— Правда? Ого. Самое время.
— Дядя Хен будет петься? — спросил Ишмаэль, оторвавшись от набора с железной дорогой.
— Ковбоец, иди сюда, — сказал Сэм. — Давай послушаем твоего дядю Сэма. Он сочинил песню.
— Суперски! — объявил Ишмаэль, радостно забираясь к нему на колени.
— Она получилась слегка грустноватой, — сказал я, — но это начало. Верно?
— Еще как, черт побери, — сказал Сэм.