Ник Уилгус – Пусти к себе свет (ЛП) (страница 1)

Перевод: Cloud Berry

Глава 1

Вам лучше приехать

— Ты собираешься отвечать или нет? — спросил Сэм, хмуро глядя на меня заспанными глазами. На часах было чуть больше пяти утра.

Телефон настойчиво прозвонил еще раз.

— Ну и? — сказал он.

Я взял трубку.

— Алло?

— Можно поговорить с Генри Гудом? — Голос на том конце линии явно принадлежал пожилой чернокожей женщине.

— Хен слушает, — сказал я.

— Хен?

— Мое имя — Генри, но все зовут меня Хен, — пояснил я.

— О. — Она откашлялась. Судя по хрипотце в ее низком голосе она или была когда-то, или являлась заядлой курильщицей. — Вы, часом, не родственник Иши Гуду, парнишке, который…

— Он мой племянник. Что-то случилось?

— Вот вы и скажите мне, мистер Хен. Он постучался ко мне этим утром, когда петухи еще даже не встали. Думается мне, вам лучше приехать.

— Он что, хулиганил?

— Господи, нет. Ничего такого. Его мамаша куда-то запропастилась, вот о чем я толкую вам, мистер Хен. Вечером в субботу ушла и…

— Но сегодня… погодите-ка… вторник?

— Дорогой, а то я сама не знаю. Он напуган. Услышал, верно, как я хожу у себя, вот и пришел. Видит бог, я теперь всегда подымаюсь в такую рань. В общем, лучше бы вам приехать за ним, не то мне придется кого-нибудь вызвать. У него при себе был на бумажке ваш номер. Генри Гуд. Вы кто ему, дядя?

— Так точно.

— Что-то я вас не видала.

— Мы с сестрой не особенно ладим.

— Вы бы забрали его, или мне придется…

— Уже выезжаю.

— Ушла еще когда — в субботу! — и на все время оставила его одного! Господи, и знать не хочу, что бы сказала полиция.

— Я не знаю, как вас зовут.

— Не знаете, дорогой, и не надо. Просто приезжайте и заберите его.

И она повесила трубку.

— Что за черт? — спросил Сэм.

— Сара оставила Иши одного и ушла.

— Но ему всего… сколько? Лет пять?

— Уже семь.

— И она бросила его одного?

Хмурый взгляд, который я выдал на это, был полон стыда — за себя, за свою младшую сестру, за то, что мы вольно называли «семьей».

Сэм сел на кровати и, чтобы прикрыть наготу, набросил на себя простыню. Его светлые волосы, немного потемневшие к тридцати, после сна стояли торчком.

— Уверен, что все нормально, — сказал я.

— Бросать детей без присмотра, Хен, это далеко не нормально. Иисусе! До чего же твоя сестра иногда выбешивает меня. Поехать с тобой?

— Тебе надо открывать магазин.

Я оделся, сделал свои дела в туалете.

Сэм в чем мать родила и с сумрачным выражением на лице проводил меня до двери.

— Я скоро вернусь, — сказал я и отпустил глаза прогуляться по его крепкому телу. Он больше не был тем маленьким мальчиком, с которым я столько лет назад подружился в начальной школе Винегар-Бенда, с которым мы вместе ходили в походы и на рыбалку, состояли в скаутах и хулиганили, как и все прочие малолетние озорники. Не был он и тем высоким и стройным членом команды по плаванию, который в десятом классе лишил меня девственности. Это судьбоносное событие произошло в этом же самом доме, в моей старой комнате на втором этаже.

Он стал старше, но по-прежнему был моим Сэмом.

— Не угостишь меня сахарком перед уходом, а, Генри Гуд? — спросил он.

Я наклонился и поцеловал его.

— Ты знаешь, что я без ума от тебя? — спросил он.

Я кивнул.

— А ты без ума от меня?

— Периодически, — признал я.

— Если увидишь свою сестру, засунь ей в задницу ногу и пару раз проверни.

Глава 2

Ишмаэль

Моя младшая сестра Сара жила на другом конце округа, в муниципальном жилье близ Абердина. Она вела достаточно замкнутый образ жизни — насколько это позволяли ее частые стычки с законом. Я бы не удивился, если бы к двадцати годам она оказалась в тюрьме, однако ей исполнился двадцать один, и она по-прежнему умудрялась выходить сухой из воды. Но, похоже, на сей раз удача ей изменила.

Я припарковался и увидел стоящего на крыльце Ишмаэля. Он ждал меня и сразу побежал босиком мне навстречу.

— Дядя Хен!

Он был одет в шорты и грязную майку. Его длинные черные волосы были спутанными, засаленными, голубые глаза покраснели от слез. С щуплыми плечами и хрупким телосложением он всегда казался слишком маленьким и недоразвитым для своего возраста — его матери было всего четырнадцать, когда она его родила, и тринадцать, когда она забеременела. Когда он подрос, стало ясно, что он заторможен. Его проверяли на умственную отсталость и на нарушение способности к обучению, но врач ни к каким однозначным выводам не пришел. Что-то в бледном лице Иши подсказывало, что он не самый острый карандаш в коробке. Он щурился на мир своими маленькими, как у хорька, глазками, словно не мог постичь его до конца. Кожа у него была бледной, почти прозрачной.

Он бросился ко мне в объятья. Пахло от него просто ужасно, как будто он не мылся несколько дней. Скорее всего, оно так и было.

— Дядя Хен!

— Эй, — сказал я. — Все хорошо.

— Дядя Хен!

— Иши, я здесь.

— О, дядя Хен! О!

С каждым «дядя Хен» его вскрики становились все мучительнее.

Вцепившись в меня, он непрерывно всхлипывал, его бледные руки крепко обнимали меня за талию, маленькое испуганное лицо прижималось к моему животу. Ему было всего семь лет. Должно было исполниться восемь за пару дней до Рождества.

— Иши, все хорошо, — произнес я.

Его слезы изливались из какого-то потаенного, несчастного места.