Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 44)

Она кивнула, хотя явно мало что поняла в технических деталях.

Я поцеловал её.

— Пойдём завтракать. А то Матрёна уже, наверное, волнуется.

Мы спустились вниз. Бабушка и няня Агафья уже сидели за столом, попивая чай.

— А вот и молодые! — улыбнулась бабушка. — Садитесь, садитесь. Каша остывает.

Мы позавтракали — каша с молоком, яйца, свежий хлеб с маслом и мёдом. Бабушка расспрашивала о моих планах на день, няня Агафья причитала, что я слишком много работаю.

После завтрака я собрался ехать на завод. Захар уже ждал у крыльца с санями.

— На завод, Егор Андреевич? — уточнил он.

— На завод, — подтвердил я, забираясь в сани и укутываясь в тёплый тулуп.

Мы помчались по знакомым улицам.

На заводе меня встретил оживлённый гул работы. В цехах стучали молоты, шипели пневматические двигатели, раздавались голоса мастеров. Я прошёл через проходную, кивнув караульному, и направился прямиком к административному корпусу.

Генерал Давыдов был в своём кабинете, разбирал какие-то бумаги. Увидев меня, поднялся:

— Егор Андреевич! Добро пожаловать! Как Москва? Дело решили?

— Решили, Семён Петрович, — ответил я, садясь в кресло. — Всё улажено. А теперь хочу заняться следующей проблемой.

— Какой? — заинтересованно спросил он.

— Стволы, — коротко ответил я. — Качество стволов нужно улучшать. Сейчас они делаются по старой технологии — ковка, потом полировка. Но полировка идёт неравномерно, канал получается кривой, с раковинами. Это снижает точность стрельбы и увеличивает брак.

Давыдов нахмурился:

— Да, знаю эту проблему. Мы теряем до трети стволов из-за брака. Но что делать? Такая технология веками используется.

— Нужна новая технология, — сказал я, доставая свои чертежи. — Я придумал, как улучшить процесс изготовления. Сверловка. Нужны специальные свёрла и специальный станок.

Я развернул листы на столе генерала, начал объяснять. Давыдов слушал внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы. Я показывал на чертежи, рассказывал про спираль Левиса, про станок с пневмоприводом и равномерной подачей.

— Это… действительно может сработать, — медленно проговорил он, изучая схемы. — Но сложно. Очень сложно изготовить.

— Сложно, — согласился я. — Но выполнимо. У нас есть толковые мастера — Григорий, братья Волковы, Семён Кравцов. Они справятся.

Давыдов задумался, потом решительно кивнул:

— Хорошо. Давайте попробуем. Я выделю мастеров, материалы, всё что нужно. Только объясните им всё подробно, как вы мне сейчас.

— Обязательно, — заверил я. — Можем прямо сейчас их позвать?

— Конечно, — он позвал дежурного офицера. — Найдите Григория Сидорова, братьев Волковых, Семёна Кравцова и Фёдора Железнова. Пусть немедленно явятся в мой кабинет.

Офицер козырнул и поспешил прочь. Мы с Давыдовым остались вдвоём.

— Егор Андреевич, — начал он после паузы, — я хочу сказать вам спасибо. За всё, что вы делаете для завода. За пневматическую систему, за обучение мастеров, за новые идеи. Производительность замков для ружей выросла вдвое с тех пор, как установили новые станки. И, как я понял, теперь всё идёт к тому, что одну деталь замка можно будет установить в другой замок мушкета.

Я смутился от такой искренней благодарности:

— Не за что, Семён Петрович. Я просто делаю свою работу. К тому же, государство мне платит хорошее жалованье.

— Дело не в деньгах, — покачал он головой. — Дело в том, что вы действительно заботитесь о результате. Не для галочки работаете, а чтобы реально улучшить производство. Таких людей мало.

Я промолчал, не зная, что ответить. К счастью, в дверь постучали.

— Войдите! — сказал Давыдов.

Дверь открылась, и в кабинет гуськом вошли мастера — Григорий впереди, за ним братья Волковы, Семён Кравцов и Фёдор Железнов. Все выглядели немного встревоженными — вызов к генералу обычно означал что-то важное.

— Не волнуйтесь, господа, — успокоил их Давыдов. — Ничего плохого. Егор Андреевич хочет с вами обсудить новый проект.

Они облегчённо выдохнули. Григорий даже улыбнулся:

— А мы уж испугались, что что-то не так сделали.

— Наоборот, — сказал я, поднимаясь. — Вы всё делаете отлично. Именно поэтому я хочу поручить вам следующую важную задачу.

Я развернул чертежи на столе, пригласил их подойти ближе. Они столпились вокруг стола, с любопытством разглядывая схемы.

— Так, — начал я, указывая на первый лист, — вот что мы будем делать. Видите эту проблему? — я показал на схематичное изображение ствола с неровным каналом. — Сейчас стволы сворачиваются и сковываются так, как это делается уже не один десяток лет. Они быстро забивается стружкой, перегреваются, уходят в сторону. Канал получается кривой и неровный.

Мастера кивали — проблема им была знакома.

— Чтобы это исправить, — продолжил я, — нужны две вещи. Первое — специальное сверло. Второе — специальный станок. Начнём со сверла.

Я развернул лист с детальными чертежами спирали Левиса:

— Вот такое сверло нам нужно. Видите эти винтовые канавки? Они будут эффективно выводить стружку из глубокого отверстия. Сверло не забьётся, не перегреется, пойдёт ровно.

Фёдор Железнов, молчаливый кузнец, первым задал вопрос:

— А как такое сделать? Это ж сложно — винт на стержне нарезать.

— Не нарезать, — поправил я. — Навивать. Смотрите — берём заготовку из лучшей инструментальной стали. Нагреваем докрасна. Пока горячая — навиваем на цилиндрическую оправку, как пружину. Закрепляем концы, даём остыть. Потом затачиваем режущие кромки под правильным углом. И закаливаем.

— А оправка какого диаметра? — уточнил Семён Кравцов.

— Зависит от калибра ствола, — ответил я. — Для обычного пехотного ружья — примерно полдюйма. Для крепостных мушкетов — больше.

Григорий внимательно изучал чертёж:

— Егор Андреевич, а сколько таких свёрл понадобится?

— Много, — честно ответил я. — Они будут тупиться довольно быстро — всё-таки глубокое сверление, нагрузка большая. Нужен запас — пока одни работают, другие затачиваются, третьи в резерве. Я бы сказал, штук двадцать-тридцать для начала.

Мастера переглянулись. Объём работы был внушительный.

— Справимся, — уверенно сказал Григорий. — Если Фёдор Игнатьевич возьмётся за ковку заготовок, а мы с братьями — за навивку и заточку.

Фёдор кивнул:

— Возьмусь. Сталь у нас есть хорошая, инструментальная. Оправки тоже сделаем.

— Отлично, — обрадовался я. — Тогда переходим ко второму — к станку.

Я развернул следующий лист с чертежами станка для глубокого сверления. Мастера снова склонились над столом.

— Вот что нам нужно построить, — начал я объяснять, указывая на отдельные узлы. — Массивная станина из чугуна — основа. На ней — направляющие для крепления ствола-заготовки. Здесь — шпиндель со сверлом, который вращается от пневмодвигателя через ременную передачу.

— А это что? — Антон Волков показал на зубчатую рейку на чертеже.

— Система подачи, — объяснил я. — Самая важная часть. Видите — рейка крепится к салазкам, на которых лежит заготовка. Шестерня вращается от второго пневмодвигателя, или через понижающую ременную передачу от того же. Шестерня цепляется за зубья рейки и медленно-медленно тянет салазки вперёд. Заготовка подаётся на вращающееся сверло равномерно и прямолинейно.

— Понял, — кивнул Антон. — Гениально! Скорость подачи можно регулировать, меняя передаточное число?

— Именно, — подтвердил я, довольный его сообразительностью. — Для разных металлов нужна разная скорость. Для мягкой стали — можно быстрее, для твёрдой — медленнее.

Иван Волков спросил:

— А как центровать заготовку? Ну, чтобы сверло точно по центру шло.