Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 45)

— Хороший вопрос, — похвалил я. — Вот здесь, — я показал на чертеже, — два центра. Передний и задний. Заготовку зажимаем между ними строго по оси. Плюс, промежуточные опоры вдоль длины — они не дадут заготовке прогнуться под нагрузкой.

Семён Кравцов задумчиво почесал затылок:

— Сложная штука. Много деталей, все должны быть точными. Сколько времени на изготовление?

Я прикинул в уме:

— Если работать интенсивно, с полной отдачей… Месяц-полтора на первый опытный образец. Потом испытания, доработка. Ещё недели две-три. Итого — два месяца до полностью работающего станка.

Давыдов вмешался:

— Это нормально. Господа, — он обратился к мастерам, — это приоритетный проект. Вы освобождаетесь от текущих работ. Всё ваше время — на изготовление этого станка и свёрл. Нужны материалы, инструменты, помощники — обращайтесь, всё будет.

Григорий выпрямился:

— Слушаемся, Семён Петрович. Будет сделано.

— Егор Андреевич, — повернулся ко мне Давыдов, — а вы будете контролировать процесс?

— Буду, — кивнул я. — Буду приезжать регулярно, проверять, как идут дела, отвечать на вопросы, помогать с техническими решениями.

— Тогда договорились, — Давыдов протянул руку каждому мастеру по очереди. — Господа, я рассчитываю на вас. Это может изменить всё производство стволов в империи.

Мастера, воодушевлённые таким доверием, закивали. Григорий взял чертежи:

— Егор Андреевич, можно я их заберу? Чтобы детально изучить, обсудить с остальными?

— Конечно, — согласился я. — Это ваши рабочие чертежи. Если что-то непонятно — приходите, объясню.

Они откланялись и вышли, оживлённо переговариваясь между собой. Я остался с Давыдовым.

— Думаете, справятся? — спросил он, когда дверь закрылась.

— Уверен, — твёрдо ответил я. — Это толковые ребята. Григорий уже доказал, что может реализовать сложные проекты — вон, пневматическая система на реке работает как часы. Остальные тоже не лыком шиты.

Давыдов кивнул:

— Надеюсь, вы правы. Если этот станок заработает — мы сможем увеличить выпуск качественных стволов втрое. Может, даже начнём экспортировать за границу.

— Заработает, — заверил я. — Просто нужно время и терпение.

Мы ещё немного поговорили о технических деталях, о сроках, о бюджете проекта. Давыдов заверил, что финансирование не проблема — государство заинтересовано в модернизации оружейного производства.

Наконец я откланялся и вышел из кабинета. Решил пройтись по цехам, посмотреть, как идут дела с пневматическими станками.

В токарном цехе было шумно и людно. Станки с пневмоприводом работали вовсю — вращались валы, снималась стружка, мастера сосредоточенно вытачивали детали. Я остановился у одного из станков, где работал молодой подмастерье, которого я не знал.

— Как дела? — спросил я.

Парень вздрогнул, обернулся, увидел меня и покраснел:

— Егор Андреевич! Простите, не заметил! Всё хорошо, работаю!

— Не извиняйся, — улыбнулся я. — Продолжай. Как станок? Удобно работать?

— Очень удобно! — оживился он. — Раньше ногами качать приходилось, уставал страшно. А теперь — просто открыл клапан, и всё само крутится! И скорость постоянная, не скачет!

— Вот и отлично, — одобрил я. — Работай дальше.

Я прошёл дальше по цеху. Останавливался у станков, разговаривал с мастерами, интересовался их мнением о новой системе. Все отзывались положительно — производительность выросла, усталости меньше, качество деталей лучше.

В дальнем углу цеха я заметил Семёна Кравцова, который уже начал что-то обсуждать с братьями Волковыми, разглядывая мои чертежи.

— Начали уже? — подошёл я.

— Да, Егор Андреевич, — кивнул Семён. — Вот думаем, с чего начать. Наверное, со свёрл? Пока их делаем, параллельно можно станину для станка заказать в литейном цехе.

— Правильно мыслишь, — похвалил я. — Станина — самая долгая часть. Чугун отливать, потом обрабатывать. А пока он готовится, вы свёрла сделаете и другие детали подготовите.

Антон Волков спросил:

— Егор Андреевич, а насчёт оправки для навивки — какой именно диаметр нужен?

Я задумался:

— Давайте возьмём стандартный калибр пехотного ружья — семь линий, это примерно 17,78 миллиметра. Оправка должна быть чуть меньше — миллиметров 16–17, чтобы после навивки и заточки сверло было нужного размера.

— Понял, — Антон записал в свою тетрадку.

Мы ещё немного обсудили технические детали, потом я оставил их работать и направился к выходу. День был продуктивный — задача поставлена, мастера взялись за дело, генерал поддержал проект.

Захар ждал у ворот завода:

— Домой, Егор Андреевич?

— Нет, — покачал я головой. — Заедем в клинику. Хочу посмотреть, как там Ричард справляется.

Мы поехали по знакомому маршруту. Клиника находилась недалеко от центра города, в том самом здании бывшего купеческого особняка.

Подъехав, я сразу заметил изменения. Фасад здания был подкрашен, окна вымыты до блеска, над входом висела новая вывеска: «Тульская городская лечебница». Простенько, но со вкусом.

Я вошёл внутрь. В холле пахло известью — явно недавно был ремонт. Стены побелены, пол вымыт, всё чисто и аккуратно.

— Егор Андреевич! — услышал я голос Ричарда сверху.

Он спускался по лестнице с довольным видом:

— Как раз вовремя! Хотел вам показать, что мы сделали!

— Покажи, — улыбнулся я.

Ричард провёл меня по первому этажу. Большая комната, которую мы выбрали под операционную, была полностью готова. Стены выбелены известью, пол покрыт досками и тщательно вымыт, большое окно давало много света. В центре стоял операционный стол — массивный, деревянный, но прочный и удобный.

Вдоль стен — полки для инструментов, шкафчики для лекарств, умывальник с тазом и кувшином воды.

— Ричард, это отлично! — искренне восхитился я. — Чисто, светло, всё на местах!

Он сиял от гордости:

— Спасибо! Мы с рабочими старались. Ещё перевязочная готова, — он показал на соседнюю комнату, — и кабинет для приёма пациентов.

Я заглянул в перевязочную — тоже всё чисто, аккуратно, пахнет травами и спиртом. В кабинете для приёма стояли стол, два стула, кушетка для осмотра.

— Аптека где будет? — спросил я.

— Вот здесь, — Ричард открыл дверь в небольшую комнату. Внутри стояли шкафы с полками, на которых уже были расставлены склянки с лекарствами, коробочки с травами, инструменты в футлярах.

— Это то, что я привёз из Москвы? — узнал я знакомые склянки из аптеки Феррейна.

— Да, плюс закупил ещё у местных аптекарей, — кивнул Ричард. — Теперь у нас полный набор — от простых настоек до опиума и хинина.

Мы поднялись на второй этаж. Здесь будут палаты для пациентов — четыре комнаты, в каждой по две-три кровати. Постельное бельё чистое, одеяла тёплые, у каждой кровати — тумбочка и стул.

— А это, — Ричард открыл дверь в большую комнату в конце коридора, — лекционный зал.

Комната была просторная, с высоким потолком. Вдоль стен стояли скамьи рядами, впереди — стол для лектора и большая доска для записей.

— Здесь будем проводить обучение, — объяснил Ричард. — Лекции по анатомии, хирургии, использованию эфира. Можем разместить человек десять-двадцать.