Ник Тарасов – Воронцов. Перезагрузка. Книга 8 (страница 46)

— Замечательно, — одобрил я. — Ричард, ты проделал огромную работу. Я горжусь тобой.

Он смутился:

— Спасибо, Егор Андреевич. Я просто делал то, что вы сказали.

— Не просто делал, — возразил я. — Ты вложил душу. Это видно. Когда планируешь открытие?

Ричард задумался:

— Через две-три недели, думаю. Нужно ещё персонал нанять — медсестёр, санитаров, аптекаря. И объявление дать, чтобы люди знали, что мы открылись.

— С персоналом помогу, — пообещал я. — Поговорю с Иваном Дмитриевичем и княгиней Шуйской они обещали помочь с толковыми людьми. А насчёт объявления — думаю, оно не нужно — слухи расползутся быстрее, чем какое-либо объявления, тем более далеко не каждый обучен грамоте.

— Это вы верно подметили, — согласился Ричард.

Мы спустились обратно вниз. У входа Ричард вдруг спросил:

— Егор Андреевич, а вы уверены, что всё получится? Что люди придут? Что мы сможем им помочь?

Я посмотрел ему в глаза:

— Ричард, ты отличный врач. У тебя есть знания, опыт, умение. Плюс, мы применяем методы, которые на десятилетия опережают время. Эфир, асептика, правильная хирургия — всё это спасает жизни. Конечно получится. Просто верь в себя.

Он кивнул, выпрямился:

— Вы правы. Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся я. — Ладно, мне пора домой. Жена волнуется, наверное.

Мы попрощались. Я вышел на улицу, где Захар ждал в санях.

— Домой, Захар.

— Слушаюсь, Егор Андреевич.

Мы помчались по улицам Тулы. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени. День выдался насыщенный — и на заводе был, и в клинике. Но продуктивный. Дела двигались вперёд.

Подъехав к дому, я увидел Машеньку во дворе. Да не одну, а с бабушкой и няней — они прохаживались туда-сюда, укутанные в тёплые одежды. Машка, увидев меня, замахала рукой.

— Машунь! — крикнул я, выскакивая из саней. — Вы чего тут на улице делаете?

Она засмеялась:

— Гуляем. Бабушка говорит, что мне нужно больше находится на улице. Вот и вышли все вместе. Пошли, ужинать будем!

Я обнял её, и мы вошли в тёплый дом. Пахло так вкусно, что желудок предательски издал симфонию Бетховина № 9, которую он напишет только через шестнадцать лет. Бабушка с няней быстро скинули верхнюю одежду и уже давали указания Матрёне как правильно подавать ужин.

— Ну что, внучок, дела сделал? — спросила бабушка, между делом.

— Сделал, бабушка, — ответил я, садясь в кресло. — На заводе новый проект запустили, в клинике всё идёт хорошо.

Она довольно кивнула.

За ужином я рассказывал о своём дне. Машка слушала внимательно, хотя технические детали ей были не особо интересны. Зато когда я рассказал про клинику, она оживилась:

— Егорушка, а может, когда рожать буду, там рожу? В этой вашей клинике?

Я даже не раздумывал.

— Конечно там, — сказал я. — И Белова туда переманим и, может, к тому времени и другие врачи будут там.

Она кивнула:

— Хорошо. Мне главное, чтобы ты рядом был.

— Буду, — твёрдо сказал я. — Куда я денусь?

Глава 18

Я проснулся с ощущением, что впереди меня ждёт череда невероятно насыщенных дней. Я тихонько выскользнул из комнаты, стараясь не разбудить Машку.

Внизу меня уже ждал Захар с готовыми санями.

Первым делом я отправился к ювелиру — тому самому мастеру, который делал мне иголки для капельницы. Лавка его находилась в небольшом каменном доме с узкими окнами. Вывеска гласила «Золотых и серебряных дел мастер».

Я вошёл внутрь. В лавке пахло металлом и какой-то едкой химией. За верстаком сидел сам хозяин. Увидев меня, он отложил инструмент и поднялся:

— Егор Андреевич! Рад вас снова видеть! Что привело?

— Доброе утро, — поздоровался я, проходя к верстаку. — У меня к вам дело. Помните те иголки, что вы мне делали?

— Как не помнить! — оживился он. — Хирургические, тонкие. Работа ювелирная была.

— Вот именно. Мне нужно ещё. Много. Штук двадцать-тридцать. Можете взяться?

Ювелир присвистнул:

— Двадцать-тридцать? Это серьёзный заказ, Егор Андреевич. Сколько времени?

— Как быстро сможете? — спросил я. — Дело срочное. Для клиники, которую открываем.

Мастер почесал бороду, задумчиво глядя в потолок:

— Да-да, слышал я о новой клинике. Ну, если отложить все остальные заказы и заниматься только этим… Полторы-две недели. Может, чуть раньше, если помощник мой не подведёт.

— Отлично, — обрадовался я. — Делайте. Деньги не проблема.

Мы договорились о цене — немалой, но справедливой. Я отсчитал половину суммы в качестве аванса. Ювелир пересчитал деньги, кивнул удовлетворённо:

— Будет сделано, Егор Андреевич. Как закончу — сразу пришлю человека.

— Только сразу же отправьте к Ричарду, английскому врачу, — напомнил я. — Он заберёт иголки и отнесёт их к Савелию Кузьмичу, кузнецу. Тому нужно будет покрыть их серебром, как ту первую. А потом снова передаст вам, чтоб вы отполировали, как в прошлый раз.

— Помню, помню, — закивал он. — Всё будет как надо.

Попрощавшись с ювелиром, я направился к Савелию Кузьмичу. Издалека был слышен знакомый звук — ритмичные удары молота по наковальне.

Войдя внутрь, я увидел его за работой — он ковал какую-то деталь, раскалённый металл сверкал под ударами. Увидев меня, он опустил молот, потом сунул заготовку в воду — зашипело, поднялся пар:

— Егор Андреевич, доброе утро! Давно не виделись!

— Здравствуй, Савелий Кузьмич, — ответил я, подходя ближе. — Я к тебе с делом пришёл.

— Слушаю, — он вытер руки о фартук.

— Помните, как мы с вами иголку серебром покрывали? — начал я.

— Помню, как же не помнить! — заулыбался кузнец. — Хитрая работа была. Электролизом вы назвали, если не ошибаюсь?

— Именно! — обрадовался я его памяти. — Так вот, скоро к вам придёт Ричард, английский врач. Принесёт две-три дюжины таких же иголок. Их все нужно будет покрыть серебром, точно так же, как ту первую.

Савелий Кузьмич задумался:

— Две-три дюжины… Это работы на несколько дней. Может, даже неделю. Но сделаем, конечно. Только нужно всё подготовить — раствор электролита сделать, пластины серебряные достать.

— Деньги дам. — заверил я. — Главное, чтобы качество было такое же, как в первый раз.

— Будет, Егор Андреевич, не сомневайтесь, — твёрдо сказал он. — Если нужно, сам лично займусь.