Ник Тарасов – Тег #Студенты (страница 9)

Марина

Пятнадцатое марта, и моя «Нокия» снова, как обычно, попыталась распилить мне череп своим будильником, но я её переиграла, опередив секунды на три, сама не пойму как. В моём прежнем мире это называлось бы «биоритм сорокачетырёхлетней бабы, у которой завтра монтаж и еще маме нужно звонить», а тут, видимо, это надо называть просто чудом, не иначе. Я спустила ноги с дивана осторожно, бочком, и пружина под копчиком даже не успела меня по своему обыкновению ткнуть — увернулась таки, в кои-то веки. Стакан воды мелкими глотками, натощак — привычка, на которую тело-донорка отзывалось так, будто я ей в глотку лью скипидар прямо из канистры. Ничего, девочка, потерпишь, мы с тобой ещё и побежим, ты у меня вообще офигеешь от такой жизни. На полу — десять приседаний, планка секунд на сорок, пара наклонов, и мышцы у Маринки, надо сказать, оказались какие-то прямо обиженные на весь белый свет.

— Ты что, в секту попала? — Жанка продрала одно веко, подняв голову с подушки, и волосы у неё стояли так, будто её всю ночь по очереди пугали Фредди Крюгер и налоговая.

— В секту здорового образа жизни, Жан. Закрытый клуб, нас там двое, я и моя совесть, и больше никого не берём.

— Тьфу на тебя, — она перевернулась к стене и натянула одеяло на голову.

Диплом я долбила по шесть часов в день, а если Жанка убегала на свои свидания, то и по восемь, и старенький её «Самсунг» хрипел под моими пальцами как простуженный курильщик со стажем. «Ворд» сохранялся как умирающий, секунд по двадцать, а я продолжала каждые пять минут одёргивать саму себя: «Информационный пузырь» — стереть, рано. «Кликбейт» — стереть, такого слова тут ещё не придумали. «Таргетинг» — заменить на «адресность сообщения», по-научному, а главное, по-нашему, по-двухтысячепятому. Получалось, в принципе, как у умной отличницы, которая случайно проглотила учебник на десять лет вперёд и теперь честно делает вид, что просто старательная девочка из приличной семьи.

Параллельно, между делом, я раскладывала на коленке тюменский медиа-ландшафт две тысячи пятого года, и зрелище было, как бы это сказать, унылое. Десяток телеканалов, причём несколько из них — это, по сути, ретранслятор Москвы с местной вставкой про надои и про то, как доярка Зинаида Петровна перевыполнила план. Несколько газет, и одна из них рекламная, на жёлтой бумаге, ну вы понимаете уровень. Глянец тоже был, но уровня «Стольник», хотя, по местным меркам это почти «Vogue», а по моим — как стенгазета в школе номер пять. И всё. По сравнению с моим двадцать шестым, где у каждого второго таксиста личный телеграм-канал «об жизни» на тысячу подписчиков, это была какая-то выжженная степь, честное слово.

В четверг я, наконец, выползла бегать. Куртка-болонька, кроссовки «Абидас» (китайский аналог), на которых полоски были откровенно нарисованы маркером уже после стирки — Маринка, девочка, я тебя прямо обожаю за такой вот колхоз. Триста метров — и лёгкие у меня попытались тихонько, по-английски, уйти из этого тела куда-нибудь в более спокойное место. Я согнулась пополам у фонарного столба, плевала на грязный мартовский снег и думала только об одном: в две тысячи двадцать шестом я бегала десятку три раза в неделю и у меня были компрессионные гетры за восемь тысяч, ну и где они теперь, гетры мои, спрашивается. Ничего, Кустова, я это прошла в свои сорок, пройду и еще раз, на этот раз в двадцать два. И никуда ты от меня не денешься. Зато я хорошо рассмотрела город, не торопясь, в режиме «инвалид первой группы на разминке». На углу Республики и Первомайской свежий стеклянный офис «ЛУКОЙЛ-Западная Сибирь» блестел как новогодняя ёлка в детском саду, а в квартале от него стоял деревянный барак с провалившейся крышей и геранью на одном окне. У «Лукойла» парковался чёрный Lexus RX 300, из «Лексуса» вышел дядька в пыжиковой шапке и пошёл в стеклянное здание, как к себе домой. Нефтяные деньги, в общем, текут рекой — только река эта, как у нас в редакции говорили, с очень-очень узкими берегами.

— Тебе нужно развеяться, ты как монашка в келье, — Жанка в среду вечером втащила меня в «Подвал» на Ленина, и название это, надо сказать, заведение оправдывало целиком и полностью. Пластиковые столы, пиво в кружках с надколотым краем, «Руки Вверх» из колонок на полной громкости, дым такой, что глаза слезились ещё на лестнице, на подходе. Где-то внутри у меня тихонечко ныла Вероника Кустова, привыкшая к лаунжу с крафтом по семьсот за бокал и официантом, который зовёт по имени-отчеству. А Маринка между тем устроилась на липком стуле и пока я это не осознала, вполне была счастлива, и это раздвоение — помнить и быть одновременно — оказалось почти физически больной штукой.

— Знакомьтесь, это Маринка, она у нас гений, — Жанка плюхнулась рядом и махнула рукой на компанию: четверо парней, две девушки, все студенты, все с одинаковыми анекдотами про сопромат и КВН. «А ты уже успела посмотреть недавний клип Глюкозы, ну тот, где ещё снежный и с доберманом? Нравится?» Я улыбалась и кивала, антрополог на полевых исследованиях, чёрт бы его побрал, только записывать в блокнот неприлично.

— Костя, — представился широкоплечий парень с юрфака, с улыбкой на полтора размера больше, чем рот.

[Намерение: сексуальный интерес]

[Искренность: низкая]

[Самооценка: завышенная]

Тег вспыхнул сам, я даже не тянулась специально, и в виски ткнуло слабенько, на троечку по десятибалльной — ладно, спасибо, я поняла.

— Маринк, ты на каком? Я тебя в столовке видел, — Костя пододвинул мне свою кружку, типа угощаю, какой щедрый.

— На пятом, журфак, — кружку я не взяла. — Кость, у меня правило: не пью с теми, у кого на лице бизнес- план написан крупным шрифтом.

Он моргнул, как будто его кто-то ёлочной игрушкой по лбу стукнул.

— Чего?

— Того. Ты сейчас прикинл, через сколько кружек я поеду к тебе в общагу. Так вот, ни через сколько, экономь пиво. Передай, кстати, соевый соус, если есть. Шучу, нет тут соевого, я в курсе.

Стол замер на секунду, Жанка медленно опустила сигарету, девочка в розовом свитерке тихо хрюкнула в кулак, а Костя открыл было рот, закрыл, опять,., открыл — ну прямо как рыба без воды, честное слово.

Домой шли пешком, потому что просто хотелось прогуляться, на свежем воздухе.,.

— Ты его так уделала, что я залюбовалась, — Жанка цеплялась за мой локоть, её слегка вело. — Маринк, ты вообще кто такая? Тебя в феврале от «здравствуйте» преподу трясло, я сама видела.

— Я выспалась, Жан. Первый раз за пять лет, наверное.

— Угу. Ну ты странная, конечно, но мне нравится, не бросай меня.

Дома я села на кухне под жёлтой лампочкой, достала блокнот, тот, что за восемь ру блей и поняла одну простую вещь, до которой давно надо было дойти. Хватит уже адаптироваться, в этом деле можно зависнуть до пенсии, а пенсии у меня тут не будет, у меня тут 244-ФЗ через полтора года и финал Лиги чемпионов двадцать пятого мая, «Ливерпуль» — «Милан», Стамбул, ноль-три к перерыву и потом тот самый камбэк, про который мужики в кожанках до сих пор плачут в баре над пенистой «Балтикой».

Я открыла чистую страницу. Репетиторство — триста рублей за час, не двести, Маринка стеснялась, я не буду. Курсовые на заказ — у меня скорость печати сто двадцать знаков, я их штамповать буду как пирожки на Привозе. Пятый курс пишет рефераты за пятьсот, я возьму четыреста пятьдесят и завалю себя работой по самые брови.

На отдельной странице — состав «Ливерпуля» по памяти, всё что вспомнила. Дудек, Каррагер, Хююпия, Траоре, Джеррард — капитан, Шмицер выйдет на замену и забьёт второй, Алонсо — пенальти и добивание. Серия пенальти: Серджиньо мимо, Пирло берёт Дудек, Риисе берёт Дида, Шевченко — Дудек, и кубок наш. Рядом аккуратно вывела звёздочку и подписала: «проверить — совпадает ли тут вообще».

Жанка во сне на своей кровати что-то бормотнула, кажется «Костя» и добавила «дурак», а может, мне послышалось, я не переспрашивала.

Сорок четыре. Продавленный диван. «Нескафе Классик». Ни денег, ни связей, ни Алисы.

— Ниче, Кустова, прорвемся, — тихо прошептала я в потолок.

Трещина-река на потолке промолчала. Согласилась, видимо, куда ей деваться.

Глава 6

Артём

Восемнадцатое марта. Шестьдесят пять страниц текста моего диплома было готово. Я смог их распечатать в подвальной шарашке у центрального вокзала, где матричный принтер «Lexmark» жевал бумагу через раз и пах горелой пылью так, что у меня уже через десять минут начало щипать в носу. Лохматый парень в чёрном свитере с катышками, стоявший за высокой стойкой брал по рублю за один распечатанный лист, и я, тут же не торгуясь, отдал ему шестьдесят пять рублей, мысленно присовокупив сюда же душу, нервы и часа два собственной жизни, которые я простоял, глядя как этот допотопный агрегат натужно выдает по странице. Стопка получилась достаточно толстая, увесистая, с прозрачным корешком и тиснёной надписью на наклейке, которую парень мне ещё и бесплатно приклеил, типа «за объём». Внутри были схемы в Visio, расчёт пропускной способности, техническая спецификация на Cisco, различные приложения с сетевой топологией, кросс-таблица портов. По меркам две тысячи пятого это, конечно, слегка перебор, тут таких дипломов вообще, наверное, не пишут, а по меркам моего двадцать шестого — так это вообще, студенческая поделка какая-то, которую я бы немедленно вернул джуну (junior) со словами «переделай и не позорься». Но другого у меня тут, как говорится, и нет.