Ник Тарасов – Тег #Студенты (страница 11)
Улицу Республики я знала наизусть, но по две тысячи двадцатым — стекло, фонари через каждые пятьдесят метров, кофейни всякие с раф-карамелью и сырниками за четыреста пятьдесят. А тут, надо сказать, совсем другая планета, прям очень другая. Серый мартовский кисель под подошвами, киоск «Союзпечать» с пожелтевшим журналом в витрине, тётка лет пятидесяти в синем пуховике продаёт ароматные ливерные пирожки с лотка, накрытого клеёнкой в горошек. Я повела носом так выразительно, что честно говоря почти услышала, как в животе заиграл марш. Я мысленно дала себе лёгкий подзатыльник: десять рублей за пирожок не наш сегодня бюджет, девочка, потерпишь как-нибудь.
«Пятёрочка» обнаружилась на углу, и это была не та сетевая махина, к которой я привыкла за двадцать лет, а такая сжатая, тесная, с одной кассой и охранником без обязательной форменной одежды, который смотрел в зал с выражением человека, дежурящего тут вторые сутки подряд. Так, прокрутила в памяти — «Пятёрочка», Республики, продукты, дёшево.
Я бродила дальше, свернула ненароком на Максима Горького.
«Гудвин» стоял в строительных лесах, по самые уши в грязи и арматуре. Весь строительный объект был огорожен синий плакатом с белыми буквами — «Здесь будет торговый центр. Открытие — СКОРО». В моём прошлом я туда ходила десятки раз — широкий, со «Спортмастером», кинотеатром на четыре зала и фудкортом, где я несколько раз даже перекусила. А сейчас — стройка, кран и сторож в вагончике. Ну, привет тебе из будущего, бетонный ты мой, расти большой, в общем.
Я шла и прокручивала всё подряд в голове, как настоящий участковый на обходе — аптеки, отделения «Сбера», вывески банков, которых через двадцать лет не будет и в помине («Уралсиб», «Сибнефтебанк», какой-то «Запсибкомбанк»). Город ложился в память как сетка координат, и это было, как бы сказать, очень даже успокаивающе.
Книжный магазин обнаружился между почтой и парикмахерской, вывеска «Знание», стёкла мутные. Звякнул колокольчик над дверью, в нос ткнуло пыльной бумагой, клеем и кошачьим кормом из-под прилавка — там, видимо, кто-то прикормил местного хвостатого дружбана. Я зависла в этом раю минимум часа на два, не меньше. С маркетингом, надо честно сказать, было прям совсем плохо. Котлер, «Основы маркетинга», издание две тысячи второго, в жёсткой синей обложке, ценник — четыреста двадцать рублей. Дорого, мать честная. Я повертела её в руках, понюхала корешок (есть у меня такая дурацкая привычка с детства), и да, это была та самая библия, по которой я когда-то в Москве сдавала кафедру, причём с первого раза. Взяла, конечно, куда деваться. Рядом, на нижней полке, обнаружился справочник по HTML 4.01, тонкий, на серой бумаге, сто двадцать рублей — тоже к себе в стопку. По PR — ничего, вообще ноль, от слова совсем. По «интернет-технологиям» нашла только тощую брошюрку про создание сайта в FrontPage, я повертела её в руках, хмыкнула и вернула её на место.
В соседнем отделе, у стеллажа с табличкой «Техническая литература», стоял какой-то парень — худой, невысокий, синтепоновая куртка пузырилась на плечах, а в руках у него была толстая книжка по Cisco. Листал он её медленно, вдумчиво, страница, потом ещё страница, с выражением человека, который, честно говоря, уже всё это знает наизусть, но проверяет на опечатки, ну или ищет что-то конкретное. Я скользнула по нему взглядом и пошла к кассе. Мало ли в Тюмени таких задротов. Ну, не моё это кино, шагай дальше, Кустова.
Интернет-кафе «Matrix», подвал на Ленина, тридцать рублей в час. Школьники в дальнем углу резались в «контру» с матерком вполголоса, администратор в наушниках качал головой под что-то своё. Я села в самый дальний угол, спиной ко всем, и за час перелопатила всё, что смогла наскрести по местному рынку ставок. «Фортуна-Бет» — девять точек по городу, разбросаны по трём районам, главная на Республики. «Спорт-Лидер» — две точки, тот самый, на Герцена, и ещё одна где-то у вокзала. Плюс одинокая «Балтбет» в Заречном. «Фортуна» — сеть, и это значит лимиты у них покрупнее, охрана позлее, но и поток клиентов не разовый, а постоянный, что логично.
Я прокручивала в памяти столбиком, как у нас на летучке расписывали сюжетные планы — линии, лимиты, какие виды спорта вообще принимают. Футбол — везде, хоккей — везде, теннис — мелким шрифтом и с оговорками, бокс — «по запросу старшего кассира», Формула-1 — нехотя, через губу. Стратегия выстраивалась как-то сама, прямо в голове, безо всяких особых усилий. Не победители — их любой пьяный в баре за вечер угадает на спор. Точные счета, серии пенальти, шинные скандалы и прочая экзотика — то, что я помнила по архиву редакции, по тем самым кассетам и плёнкам, которые мы оцифровали в шестнадцатом году под заказ к большому юбилейному фильму. Двадцать пятое мая, Стамбул, «Ливерпуль» — «Милан», ноль-три после первого тайма и потом тот самый невероятный камбэк. Если хоть один промежуточный коэффициент в местной линии совпадёт, я возьму этот мир за горло аккуратно, двумя руками, ну и всё.
Только до мая надо как-то ещё дожить. И, хотелось бы, дожить с капиталом, а не с пустыми карманами.
Три тысячи в месяц с репетиторства — это в плохой месяц. Четыре — в хороший. А на ту самую ставку, которая в Стамбуле перевернёт мне всю эту новую жизнь, нужно тысяч пятнадцать минимум, иначе и кэф не отыграется как следует, и риск, в общем, не оправдает себя совсем. Вечером Жанка вернулась, бросила сумку прямо в коридоре, сорвала с себя сапоги и плюхнулась на табуретку.
— Маринк, ну я просто труп, честно. У меня курсовая по истории, я её, представляешь, даже открыть не могу, мне прям физически плохо становится.
Я подняла глаза от Котлера.
— Жан. А у тебя у однокурсников родители есть?
— В смысле «есть»? Куда ж им деваться-то, Маринк⁈
— В смысле — с деньгами. Которые своим оболтусам курсовые готовы оплатить из-под полы, лишь бы те, родимые, не вылетели на третьем курсе.
Жанка медленно опустилась на вторую табуретку и уставилась на меня так, будто я при ней корову подоила прямо на кухне.
— Маринк. Ты сейчас, в общем, что предлагаешь-то?
— Ну объявления, Жан. Доска в универе, две общаги, «Форум Тюмени» — есть же там раздел «Услуги».
— Есть, ага, есть.
— Вот туда и пиши. «Курсовые по гуманитарным. Срок — неделя. Качество — гарантия». Цена — две, три тысячи, по объёму и по сложности.
Жанка медленно расплылась в улыбке от уха до уха.
— Маринка, ты что, реально головой ударилась? Когда это, а?
— На прошлой неделе. И, по ходу, очень даже удачно ударилась, честно говоря.
К концу недели у меня уже лежало пять заказов — журналистика, культурология, две по русскому языку и одна по педагогике. Я делала каждую за два вечера, не больше. Для меня курсовая по журфаку две тысячи пятого — это, ну, как смску подружке написать, не сложнее. Пусть и длинную. Структура в голове, источники в голове, обороты подгоняю под уровень троечника, чтобы препод, не дай бог, не подавился чем-нибудь умным.
К двадцать четвертому марта в моём кармане лежали восемнадцать тысяч рублей. На кухне у нас стоял новый чайник — не свистулька-инвалид, а нормальный, со спиралью, «Скарлетт». Турка с рынка, медная, гранёная, за триста двадцать. Молотый кофе, не «Нескафе Классик», а нормальный, из развесного в «Пятёрочке». На моих ногах — ботинки за две двести, кожзам, но приличный такой, не позорный совсем.
Жанна, разумеется, всё заметила. Иначе бы это была и не Жанна вовсе.
— Маринк. — Она сидела за столом, держала кружку обеими ладонями, как замёрзшая. — Ты что, спонсора себе нашла, признавайся, давай уже.
[Зависть лёгкая], [любопытство высокое] — в висок ткнуло коротко и тупо. Спасибо, тег, я и сама догадалась, в общем-то.
— Жан. Ну какой спонсор, господи. Курсовые я пишу, я ж тебе говорила сто раз уже.
— Курсовые столько не приносят, Маринк, не ври.
— Приносят, если родителям продавать, а не студентам.
Она помолчала, отпила, потом тихо так:
— Маринк, ты прям другая какая-то стала. Не пойму даже какая.
— Выспалась, Жан. Я ж тебе говорила, первый раз за пять лет нормально выспалась.
Я налила ей вторую кружку, не торопясь, и достала из пакета новый коврик в ванную — пушистый такой, синий, с противоскользящей основой. Кастрюлю на четыре литра, эмалированную. Шторы плотные, чтобы свет жёлтого фонаря не лез по ночам в окно.
— Это нам с тобой, Жан. Праздничное обновление, так сказать, общего хозяйства.
Жанка подобрела на глазах, прямо вот распустилась как цветочек. Она ж болтушка; а тебе нужна соучастница, Кустова, а не сплетница на каждом углу. Запомни себе это и не забывай.
Ночью, когда Жанка засопела в подушку, я тихо перебралась на кухню и села за её старенький «Самсунг». Открыла Word, новый файл. Поставила пароль — «marina2026». Для две тысячи пятого, надо сказать, это вообще крепость неприступная, а для меня самой — детская считалочка, ну да другой тут и не нужно, в общем-то. Записала спортивные события до конца года, технологические даты, имена, курсы валют — свои, не местные, на сверку через год. Последняя строчка за март ушла в файл как-то сама собой, я её даже не обдумывала:
«В этом мире нет ВКонтакте и в помине. Дуров занимается переводами. Ниша свободна. Не сейчас, но позже — это может стать ключом».