Ник Тарасов – Тег #Кризис (страница 25)

— Бабушка… — произнесла я, тяжело выдохнув. — Ты со мной будешь. И Сашка рядом. Я вам отдельную квартиру куплю, большую, просторную.

— Мне большая не нужна. Мне бы дома остаться. Я тут всё знаю.

Она начала складывать полотенце, лежавшее на столе. Углы не сходились, и бабушка развернула его снова.

Я смотрела на её руки. Маленькие, сухие, с выступившими венами. Эти руки прожили здесь почти всю жизнь, знали каждый шкаф, каждую полку, каждый угол двора. Они открывали одну и ту же дверь, вытирали одну и ту же столешницу, кормили тех же кур. И теперь я предлагала ей просто собрать вещи и уехать, будто речь шла о переезде на другую квартиру.

— А на кладбище ходить? Ты когда нас сюда привезёшь, со своей работой?

Я хотела пообещать, что в любой день. Потом вспомнила, сколько раз сама собиралась приехать к живым родителям.

— Будем приезжать, — сказала я. — Машину закажу.

— У тебя всё заказать да купить. А у меня жизнь здесь.

Слова прозвучали без упрёка. От этого они почему-то задели сильнее.

Я посмотрела в окно избы. Там был тот же двор, который она видела каждое утро. Забор, поленница, сарай, голые ветки. Всё это для меня было набором предметов, которые можно заменить. Для неё — частью жизни, которую заменить уже было нечем.

Я услышала, что она сейчас опять откажется, и поняла, что надо сказать. Даже усилий прилагать не пришлось.

— Сашке пятнадцать. Если с тобой что-нибудь случится, ему что прикажешь делать? Над твоим телом с бубнами плясать, надеясь на чудо?

Бабушка перестала складывать полотенце.

Тишина после этой фразы оказалась хуже самой фразы.

У меня тут же вспотела спина. Я смотрела на её руки и хотела забрать фразу обратно. Прекрасно же знала, чем надавить. Разговоры с рекламодателями, переговоры с чиновниками, и вот теперь собственная бабушка за кухонным столом.

Я могла бы подобрать слова мягче. Могла объяснить про школу, врачей, город, расстояние. Но выбрала то, что наверняка сработает.

И именно поэтому мне стало чуть-чуть противно от самой себя.

— Прости, — сказала я. — Я грубовато сказала.

Она потёрла щёку.

— Да всё ты правильно сказала. Это я тут упёрлась. Просто в моём возрасте привычки менять уже очень трудно… А куры… да кому они нужны будут… Эх…

Последнее она произнесла совсем тихо. Я вдруг поняла, что речь была вовсе не о курах. Не только о них.

— Найдём, бабуль. Помогу с домашним хозяйством, со всем. Поедем пока ко мне.

Она согласилась, глядя на сложенное полотенце. Я уже получила нужный ответ и чувствовала себя спокойно, но немного сентиментально.

Никто не спорил, не плакал, не говорил громких слов. Просто в какой-то момент стало понятно, что бабушка останется без привычной жизни, Сашка — без родителей, а я почему-то оказалась человеком, который теперь должен решать, где им жить дальше. И как жить.

Причём решать это нужно было не когда-нибудь потом, а прямо сейчас. Пока бабушка сидела передо мной и всё ещё пыталась ровно сложить старое полотенце, я уже мысленно перебирала районы, школы, квартиры, расстояния и деньги. Так я умела справляться с неприятностями: превращать их в задачи, а задачи — в список действий.

От этого становилось немного легче. И немного страшнее.

Ирине из «Терема» позвонила прямо из посёлка.

— Нужна трёхкомнатная квартира. Кирпичный дом, школа рядом. Для бабушки и брата. В нормальном состоянии. Жить надо сразу, ремонт сейчас не потяну по времени.

Я говорила коротко, почти тем же голосом, каким обсуждала рабочие вопросы. Так было проще.

Ирина уточнила, в какой части города смотреть.

— Желательно ближе ко мне — вы знаете мой адрес. Главное, чтобы Сашка мог сам ходить в школу, а бабушке было куда выйти за продуктами. И по возможности быстрее, пожалуйста.

— Я посмотрю, что есть. Сегодня начну звонить, искать.

— Спасибо.

Я поблагодарила её и вернулась к бабушке.

С Кузей пришлось договариваться отдельно. Сашка стоял у двери с плеером в руке и смотрел на меня, когда я объясняла, почему пёс пока останется.

— У меня Алиса. Взрослые кошка и собака не уживутся вместе. Купим квартиру и сразу заберём его к вам.

— Ты точно заберёшь?

— Да, Саш. Обещаю.

Он ещё пару секунд смотрел на меня, будто проверял, можно ли этому обещанию верить.

Собак я не любила. Кузя за время нашего знакомства ничего принципиально не изменил. Но брат ждал ответа, и я повторила обещание, чтобы он точно услышал.

Деньги оставила соседке, бабушкиной подруге. Надёжной. Та, которая не пропьёт и мужу не даст это сделать. Попросила кормить пса и присматривать за ним, пока мы устраиваемся. Бабушка долго объясняла ей, где что лежит. Я терпеливо ждала, хотя машина уже стояла у калитки.

Кузя крутился рядом, не понимая, почему все куда-то собираются без него. Несколько раз ткнулся мордой мне в ладонь, и я машинально погладила его по голове. Он тут же оживился, будто получил подтверждение, что всё будет хорошо. Я отвернулась.

Водитель Вадим загрузил вещи. Сашка сел в наушниках, смотрел пустым взглядом в окно и за всю дорогу снял их только на остановке. Бабушка держала на коленях сумку с документами. Внутрь она положила икону, завернув её отдельно, и теперь время от времени проверяла застёжку.

Я отвернулась к окну.

Дорога уходила назад, и вместе с ней оставался дом, где ещё совсем недавно жил отец, жила мать. Я не хотела смотреть, как он исчезает за поворотами, поэтому считала машины, читала вывески и следила за грязью на стекле. Любое занятие подходило, лишь бы не думать о том, что мы втроём уезжаем.

Дома пришлось освобождать место для вещей. Выяснилось, что моя просторная двухкомнатная квартира рассчитана главным образом на мою просторную жизнь. Сумки оставались в проходе, пока я переставляла обувь и освобождала полку.

Вещи вроде бы были обычные — одежда, документы, какие-то баночки, бабушкины полотенца, несколько книг, учебники. Но их оказалось слишком много для квартиры, в которой до этого почти всё пространство принадлежало одному человеку. Я вдруг увидела собственную жизнь со стороны: стол, кресло, другая мебель, техника, одежда, книги, кошачьи игрушки. Всё на своих местах. И теперь посреди этого порядка стояли чужие сумки и лежали чужие вещи.

Алиса вышла посмотреть на гостей. Обнюхала бабушкину сумку, потёрлась о её ногу. Потом дождалась, когда бабушка сядет, и забралась к ней на колени.

— Какая ласковая, — сказала бабушка и погладила её.

Кошка заурчала. Мне досталась короткая проверка взглядом, на этом моё участие закончилось.

Я принесла покрывало, укрыла бабушке ноги вместе с хвостом Алисы. Хотя бы кошке вся эта затея понравилась сразу. Она уже лежала поперёк чужих коленей и никому ничего не объясняла. Мне бы так научиться.

Перед сном Сашка спросил, куда убрать свои вещи, чтобы утром мне не мешали. Я показала свободное место и задержалась рядом, хотя он уже отвернулся к сумке.

— Ты мне не мешаешь, Саш. Устроимся понемногу.

Он кивнул, даже не сняв наушников, и я не поняла, услышал ли он меня целиком. Повторять не стала. От одних и тех же утешений меня саму за эти дни уже подташнивало.

Он начал раскладывать одежду аккуратными стопками, стараясь занять как можно меньше места. Я заметила это и хотела сказать, чтобы не переживал, что квартира теперь и его тоже. Но фраза показалась слишком большой и слишком правильной. Я просто показала, куда можно положить остальные вещи.

Ночью бабушка вышла в коридор и долго искала выключатель. Я проснулась, включила свет и показала, где он. Она извинилась, что подняла меня, отчего мне захотелось немедленно расплакаться.

Я лежала и смотрела на неё в полумраке. Маленькая фигура в чужой квартире, босые ноги, ночная рубашка. Она даже здесь старалась не причинять неудобств.

— Бабуль, буди, если что нужно. Серьёзно, я усну потом.

Бабушка погладила меня по руке, прежде чем вернуться в комнату. Я ещё немного постояла в коридоре. В собственной квартире я теперь тоже почему-то старалась ходить осторожно, чтобы ничего не задеть.

Ирина нашла квартиру быстро и позвонила, когда я пыталась разобраться с Сашкиными школьными бумагами. Часть мы привезли с собой, за остальными ещё предстояло съездить в посёлок.

— Есть трёхкомнатная по вашим предпочтениям. Дом кирпичный, состояние жилое. Школа рядом, можно пешком ходить. Давайте посмотрим.

Я поехала вместе с бабушкой. Ей предстояло там жить, и командовать выбором обоев я хотя бы не собиралась…

На просмотре бабушка сначала молчала, только в кухне попросила разрешения проверить воду. Потом потрогала батарею и спросила, где здесь покупают хлеб.

Ирина объяснила, как пройти к магазину. Я смотрела на бабушку и ждала. Та ещё раз прошлась по квартире, остановилась у окна.

За окном был обычный двор с детской площадкой и припаркованными машинами. Ничего особенного. Но бабушка смотрела долго, будто пыталась представить здесь своё утро: выйти за хлебом, вернуться с пакетом, открыть эту дверь своим ключом.