Ник Тарасов – Таксист из Forbes 2 (страница 9)

Я вышел на кольцевой, перешел на другую ветку. Спустился, проехал еще три станции. Это называется «сухой маршрут» — петляние, чтобы сбросить возможный, даже гипотетический хвост.

Я всматривался в лица пассажиров. Усталые и злые, уткнувшиеся в телефоны. Никто не смотрел на меня. Никто не проявлял интереса.

Но паранойя, мой верный спутник, шептала на ухо: «А камеры? А биометрия? Вдруг система тебя уже ведет?».

«Заткнись», — ответил я ей голосом Макса Викторова. — «Московское метро перевозит двенадцать миллионов человек в сутки. Ты — шум. Ты — статистическая погрешность. Успокойся».

Наконец, пересадка на серую ветку. Доехал до станции, где был выход к платформе электричек.

Я выбрался на поверхность. Воздух здесь казался другим. Вкуснее. И свободнее.

Электричка до Серпухова стояла у перрона, готовая вот-вот закрыть двери. Я забежал в тамбур в последнюю секунду.

Поезд тронулся, набирая ход. Москва, этот монстр из стекла и бетона, начала отступать, превращаясь в размытые полосы промзон и многоэтажек за грязным окном.

На одной из промежуточных станций — маленькой, полузаброшенной платформе, где даже кассы толком не работали, а камер не было видно в принципе — я вышел в тамбур. Дождался остановки. Двери открылись с шипением.

На перроне стоял ржавый мусорный контейнер.

Я размахнулся и швырнул туда пакет с курткой и кепкой.

Глухой удар о дно бака.

Прощай, маскировка. Ты свою службу сослужила.

Двери закрылись. Поезд дернулся и пополз дальше.

Я вернулся в вагон и рухнул на жесткое сиденье у окна.

Рука сама собой легла на грудь, нащупывая твердый контур книжки.

Там, под обложкой, были не просто буквы. Там была моя свобода. Мои новые возможности. Лекарства для бабушки. Ресурс для войны с Каспаряном и мести Дроздову.

Три с половиной миллиона долларов. И я. В теле таксиста, в полупустой электричке, едущей в Подмосковье.

Губы сами собой растянулись в улыбку.

Это была не радостная улыбка победителя, срывающего ленточку на финише. Так улыбается сапер, который только что перерезал красный провод, и таймер остановился на одной секунде. Или солдат, который прошел минное поле и впервые за много часов понял, что он все-таки жив.

Мир за окном был серым и унылым, но для меня он сейчас сиял всеми цветами радуги.

Я сделал это. Я вернул своё. И пусть, что только малую часть.

Электричка выплюнула меня на перрон вокзала в Серпухове вместе с сотней других уставших людей.

Впервые за эти бесконечные, серые дни я держал ситуацию за глотку, а не она меня.

Я шёл к турникетам, стараясь не сбиваться с шага и не улыбаться, как идиот. Получалось плохо. Уголки губ сами ползли вверх. Мир вокруг, ещё утром казавшийся враждебным полигоном, вдруг стал простым и понятным набором декораций. Обшарпанные стены вокзала, хмурые охранники, грязный снег под ногами — всё это больше не давило. У меня был ключ от выхода.

На автобусной остановке царила привычная суета. Бабки с необъятными сумками на колёсиках штурмовали двери старенького «ПАЗа», студенты в наушниках, отрешённые от реальности, жались к краю бордюра. Какой-то мужик в рабочей робе спал стоя, прислонившись к столбу с расписанием.

Я на секунду расфокусировал зрение.

Мой интерфейс, перегруженный московской толпой, теперь работал вполсилы, фоня ровным, серым шумом. УСТАЛОСТЬ. Она висела над остановкой плотным туманом. Никаких резких всплесков, никакой драмы. Просто люди, которые хотят домой, кушать и спать. Я немного научился игнорировать этот фон, как жители мегаполиса игнорируют гул автострады за окном.

Подошёл мой автобус. Я втиснулся в заднюю дверь, сразу заняв стратегическую позицию в углу, спиной к окну. Правая рука, словно невзначай, легла на грудь, прикрывая внутренний карман. Моё будущее.

До торгового центра «Корстон» мы ползли минут пятнадцать. Я смотрел на мелькающие за грязным стеклом девятиэтажек и мысленно уже был далеко. Не в Серпухове, не в Москве. Где-то, где чисто, тепло и безопасно. Где бабушка пьёт чай на веранде клиники в альпийских предгорьях, а у меня нет необходимости считать мелочь на проезд.

— Корстон! — гаркнул водитель.

Я вынырнул из грёз и выскочил на улицу.

Повалил мелкий и противный ледяной снег, превращая асфальт в каток. Я поднял воротник и быстрым шагом направился к знакомому павильону электроники, через дорогу от от торгового центра.

Это было царство «бэушного» железа. Витрины, забитые дисками с фильмами десятилетней давности, китайскими чехлами для телефонов всех цветов радуги и проводами, сплетёнными в гордиев узел.

За прилавком скучал продавец — парень лет двадцати пяти, в растянутой толстовке с логотипом «MSI». Он меланхолично жевал шаурму, листая ленту в телефоне. Перед ним, выстроенные в ряд, как солдаты-инвалиды, стояли ноутбуки разной степени убитости.

Интерфейс подсветил его бледно-серым. РАВНОДУШИЕ. Ему было плевать на всё: на снег, на покупателей и даже на выручку. То, что нужно.

— Привет, — бросил я, подходя к витрине. — Ноут нужен. Рабочая лошадка. Чтобы в инет выйти и текст набрать.

Парень лениво поднял глаза, прожёвывая кусок лаваша.

— Вон, выбирай. Ценники на крышках.

Я скользнул взглядом по ряду. Это была моя стихия. С этого я в начале двухтысячных начинал свою карьеру бизнесмена. Древний «Acer» с трещиной на корпусе — мусор. «HP» с глянцевым экраном — дорого и глупо. А вот в углу, скромно прикрытый чехлами от телефонов, лежал «Lenovo ThinkPad». Корпоративный стандарт. Чёрный, угловатый и неубиваемый кирпич. На крышке сиротливо белела наклейка «Инв. № 458/2…» и остатки надписи «Бухгалтерия».

— Этот почём? — я ткнул пальцем в чёрный матовый корпус.

— Двенадцать, — буркнул продавец, вытирая жирные пальцы о салфетку. — Core i5, оперативки четыре гига. Зверь-машина.

— Включи.

Он неохотно потянулся к кнопке. Экран мигнул и засветился тусклым светом. Заставка Windows 7 приветливо помахала флагом-окошком.

Я пододвинул ноут к себе. Пальцы пробежались по клавиатуре. Ход клавиш глубокий и чёткий. Тачпад затёрт до блеска, посередине красная пипка трекпоинта — классика.

— Петля левая люфтит, — констатировал я, покачав крышку. — Слышишь щелчок? Кулер гудит — чистить надо, термопасту менять. И вот здесь, в углу матрицы, битый пиксель. Видишь точку?

Парень перестал жевать. В его сером фоне мелькнуло удивление. Он привык, что к нему приходят люди, которые путают монитор с процессором.

— Ну, б/у же, — вяло огрызнулся он. — Чего ты хотел?

— Десять, — отрезал я тоном, не терпящим возражений. — И это я ещё щедрый.

Продавец вздохнул. Ему было лень спорить. Лень доказывать. Ему хотелось доесть шаурму и вернуться в телефон.

— Забирай. Десять так десять.

Я достал из кармана две пятитысячные купюры. Положил на прилавок.

— И флешку дай установочную бонусом. С «виндой». Десятку или Семёрку, пофиг.

— Так-то пятьсот рублей. Там лицензия, с оф сайта дёрнул — он потянулся к коробке с мелочёвкой.

Я едва сдержал усмешку. Лицензия, ага. Сборка от «Васяна» с торрентов. Но мне было плевать. Мне нужна была чистая система, которую я переустановлю сам, снеся всё, что было на диске до этого.

— Идёт.

Я сгрёб ноутбук, сунул флешку в карман. Чек не просил, пакет тоже — закинул покупку в рюкзак.

— Бывай, — кинул я продавцу. Тот уже уткнулся обратно в экран телефона.

Снег на улице усилился. Я побежал в сторону «Пятёрочки».

Внутри магазина быстро прошёл между рядами, набирая корзину на автомате. Хлеб — самый простой, «Дарницкий». Десяток яиц по акции. Пакет молока. Упаковка куриного филе. Пачка риса. Пакет яблок. Мозг требовал калорий. Адреналин сжигал энергию быстрее, чем доменная печь. Холодильник дома был пуст и стерилен, как операционная, а мне предстояла долгая ночь.

Подъезд встретил меня тишиной. За дверью сто третьей квартиры было тихо — Тамара Ильинична, похоже, ушла в поликлинику или в магазин, Барон, видать, спал. Это было хорошо.

Я поднялся к себе, дважды повернул ключ в замке. Зашел. Щелчок ригеля прозвучал как выстрел. Крепость заперта.

Скинув ветровку и кроссовки, я прошёл на кухню.

Здесь была штаб-квартира бывшего олигарха.

Я выложил продукты. Накрошил хлеб, залил молоком. Налил воды в чайник.