Ник Тарасов – Таксист из Forbes 2 (страница 8)

Это был уже не шум. Это был рев.

Тысячи векторов намерений пересекались в одной точке. Страх опоздать. Радость встречи. Ужас потери документов. Алчность таксистов. Тоска провожающих. Надежда приезжих.

Воздух дрожал от ментального электричества.

У меня в голове будто лопнула струна. Резкая, острая боль прошила затылок, отдаваясь в глазные яблоки.

Я пошатнулся, едва не налетев на какого-то мужчину с чемоданом.

— Смотри, куда прешь! — рявкнул он, и я увидел вспышку его злобы — яркую, как взрыв сверхновой, красно-кирпичного цвета.

Меня повело. Черт, я знал, что будет трудно. Я готовился, настраивался. Но я не думал, что это будет похоже на попытку плыть в кипящей кислоте.

— Соберись, Макс, — прошептал я пересохшими губами в ткань маски. — Соберись, тряпка. Тебе нужно пройти сто метров. Всего сто метров.

Я сжал кулаки в карманах так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла. Боль была якорем.

Я опустил голову еще ниже, глядя только на грязный асфальт и чужие ботинки. Сузил мир до радиуса в один метр.

Вдох. Шаг.

Выдох. Шаг.

Я двинулся ко входу, продираясь сквозь невидимую, но плотную стену чужих судеб, чувствуя себя водолазом на запредельной глубине, у которого заканчивается воздух. Дежавю.

Впереди были рамки металлоискателей. И охрана.

Главное — не шататься. Идти ровно. Ты просто пассажир. Ты просто идешь к ячейке.

Четыре. Девятнадцать. Двадцать семь. Восемь.

Только бы не забыть. И не споткнуться по дороге.

Зал с автоматическими ячейками встретил меня гулом, похожим на дыхание огромного, уставшего зверя.

Я прошел мимо рядов кресел, где спали люди в ожидании своих поездов, и свернул в нужный коридор. Сердце колотилось отсчитывая ритм каждого шага.

Охранник был. Сидел за стеклянной перегородкой, сгорбившись над смартфоном. Его палец лениво елозил по экрану — скроллил ленту или раскладывал пасьянс. На меня он даже не взглянул. Для него я был просто очередным силуэтом в мешковатой куртке, серой мышью, прошмыгнувшей мимо.

Я скосил глаза вверх. Камера висела прямо над входом в сектор хранения. Черный полусферический глаз, бесстрастно пишущий терабайты видео. Угол обзора у неё широкий, захватывает весь проход. Но я знал, как работает эта система. Без сигнала тревоги или конкретного запроса от «органов» никто эти записи смотреть не будет. Это просто цифровое кладбище данных.

Главное — не суетиться. Идти так, будто я делаю это каждый день.

Второй ряд. Металлические дверцы, серые и одинаковые, как надгробия на кладбище. Номера мелькали перед глазами. 213… 215…

Двести семнадцать.

Вот она.

Я остановился напротив ячейки. Обычный непримечательный кусок металла. Но для меня сейчас он светился ярче, чем прожектор на стадионе.

Дыхание замерло. Сейчас.

Момент истины.

Пальцы легли на потертые кнопки кодового замка.

Четыре.

Девятнадцать.

Двадцать семь.

Восемь.

Я не нажимал на кнопки, я вбивал гвозди в крышку гроба своей прошлой, нищей жизни.

Пауза. Полсекунды тишины, в которой, казалось, затих даже гул вокзала. Если я ошибся, если память Гены переписала мои нейронные связи и я перепутал цифры…

Щелк.

Глава 4

Звук был сухим и механическим, но для меня он прозвучал слаще любой симфонии. Дверца приоткрылась, слегка скрипнув пружиной.

Я сунул руку в темноту металлического нутра. Пальцы нащупали твердую, шероховатую обложку.

Черный молескин.

Я не стал его открывать. Не стал проверять, на месте ли запись. Я просто знал.

Одним быстрым движением я вытащил блокнот и сунул его во внутренний карман. Ближе к телу. Туда, где бьется сердце.

Хлопнула дверца ячейки. Я обернулся. Охранник все так же гипнотизировал экран телефона, даже не подняв головы. Ему было плевать. Мимо него только что пронесли три с половиной миллиона долларов, а он выбирал, какой мем лайкнуть.

Вся операция заняла сорок секунд.

Сорок грёбаных секунд.

Я развернулся и пошел к выходу. Но не к тому, через который вошел. Возвращаться — плохая примета и тактическая ошибка.

Мой путь лежал в сторону платформ пригородного сообщения. Там, где поток людей гуще, где легче раствориться и стать невидимкой.

Я шел мимо касс, мимо очередей за билетами, чувствуя, как блокнот жжет кожу сквозь футболку. Это был не просто кусок бумаги. Это был мой билет. Моя жизнь. Моя возможность дышать.

Турникеты.

Я достал из кармана мятую «Тройку». Приложил к валидатору.

Пик.

Зеленый огонек.

Я прошел через вертушку, оказавшись на платформе. Холодный ветер ударил в лицо, но я его почти не почувствовал.

Вниз по лестнице, в подземный переход. Людская река несла меня вперед, ко входу в метро.

Здесь было «слепое пятно». Угол между двумя массивными колоннами, куда не добивали камеры наблюдения и ленивые взгляды дежурных полицейских.

Я нырнул туда. Резко и быстро.

Молния на ветровке взвизгнула, расходясь вниз. Я стянул с себя бесформенную серую куртку, скомкал её. Следом полетела кепка.

Вся эта маскировка отправилась в простой полиэтиленовый пакет из «Пятерочки», который я достал из заднего кармана джинсов.

Из рюкзака достал ветровку, одел. Пара секунд — и я другой человек. Обычный мужик в темной ветровке и джинсах. Безликий пассажир столичной подземки. Никаких примет. Никакой серой куртки, которую мог запомнить электронный глаз.

Мусорку искать не стал — слишком рискованно. Пакет с вещами повис в руке, как будто я несу домой хлеб и молоко.

Я вышел из-за колонны и влился в людской поток, стекающий по ступеням в недра метрополитена.

Поезд подошел с оглушительным грохотом, обдав лицо теплым ветром из туннеля. Двери разъехались. Толпа хлынула наружу, а я шагнул внутрь, против течения, просачиваясь сквозь человеческую массу, как вода сквозь песок.

«Не прижимай руку к груди, — приказал я себе. — Веди себя естественно».

Но удержаться было трудно. Мне хотелось ощущать этот твердый прямоугольник под тканью.

Две станции. Пересадка.