Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 43)

— Да. Он… он громкий. Он сводит их с ума. Поэтому они так дерутся. «Возрождение» думает, что Артефакт прямо под ними. А Эгрегор пытается уничтожить источник «чужого» шума.

— Отлично. Держи его. Делай его нестабильным. Пусть они думают, что приз скоро взорвется. Пусть торопятся и совершают ошибки.

Я положил руки на штурвал, чувствуя холод металла сквозь перчатки. Дофамин бил в голову. Я видел уязвимые точки. Я видел, как «Возрождение» оголило свой левый фланг, пытаясь продавить центр. Я видел, как киборги Эгрегора сбились в кучу у узкого прохода, став идеальной мишенью для нашего удара.

Мы могли решить исход этой битвы одним точным касанием. Или погибнуть, пытаясь.

— Зета, готовь пакет данных для артиллерии Дрейка, — скомандовал я, глядя на полыхающий ад внизу. — Подсвети им того «Берсерка». Пора немного подкорректировать баланс сил.

Битва легенд разворачивалась под нами, но дирижерами этого оркестра смерти были мы. И музыка только начинала играть.

Ситуация внизу менялась стремительно, и отнюдь не в пользу «Проекта Возрождение».

Биомеханическая орда Эгрегора, которую мы разбудили, оказалась голоднее, злее и многочисленнее, чем предполагала даже Зета. Это был не бой — это было пожирание. Ржавая лавина, движимая единой волей, накатывала на черные фаланги киборгов «Возрождения», сминая их строй, игнорируя потери, перешагивая через своих павших.

— Они их задавят, — голос Дрейка в наушнике был напряженным. — Макс, посмотри на сектор Семь. «Ищейки» отступают. Если Эгрегор прорвет центр, они сначала сожрут киборгов, а потом пойдут в сторону бункера.

Я видел это. Тактическая карта пылала красным. Баланс сил, который мы так тщательно выстраивали, чтобы враги уничтожили друг друга, нарушился. Эгрегор побеждал. Слишком быстро и слишком эффективно.

— Зета, статус пакета «Иуда»? — спросил я, не отрывая взгляда от экрана, где один из тяжелых шагоходов Эгрегора только что разорвал пополам бронированного штурмовика «Возрождения».

«Готовность 100%, Макс. Вирус скомпилирован. Основа — фрагменты „красного“ кода, извлеченные из Элисы и очищенный в „Гамме-7“. Я добавила алгоритмическую оболочку, маскирующую его под критическое обновление протоколов безопасности».

— Это точно сработает? — вмешалась Кира. — Мы говорим о коллективном разуме, который эволюционировал полвека.

— Это не просто вирус, — ответил я, чувствуя, как холодок предвкушения пробегает по спине. — Это кибернетический яд. Мы вколем им их собственный кошмар.

Я посмотрел на Элису. Девочка сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза под веками быстро двигались — она была подключена к потоку данных и чувствовала этот ментальный шторм внизу острее нас всех.

— Они… они кричат, — прошептала она. — Эгрегор… он слишком громкий. Он уверен в победе. Он открыл каналы связи на полную мощность, чтобы координировать добивание.

— Идеально, — хищно улыбнулся я. — Открытый рот — лучший способ проглотить гранату.

Я положил руку на виртуальную панель управления. Момент настал. Если мы промедлим еще минуту, Эгрегор сомнет «Возрождение» и на кураже двинется к Бункеру, сметая наши минные поля. Нам нужно было остановить этот каток прямо сейчас.

— Зета, — мой голос был твердым, как удар молота. — Цель — центральный узловой киборг. Внедрение пакета. Протокол «Распад». Давай!

«Выполняю. Инъекция кода… Пакет отправлен».

На тактической карте ничего не изменилось визуально, но я почувствовал это через нейроинтерфейс. Словно кто-то уронил каплю чернил в стакан с чистой водой.

Информационный поток Эгрегора, до этого стройный и четкий, вдруг дрогнул.

Внизу, в каньоне, гигантская машина убийства сбилась с шага.

Сначала это выглядело как легкая заминка. Передовые цепи киборгов Эгрегора, которые уже занесли свои манипуляторы для удара, вдруг замерли. Их сервоприводы дернулись, словно в судороге. Огни их сенсоров, горевшие ровным светом, начали хаотично моргать, меняя спектр с красного на фиолетовый и обратно.

— Началось, — выдохнул Дрейк.

Вирус, созданный Зетой на основе чужеродного, агрессивного кода Артефактов, не просто ломал систему. Он сводил ее с ума. Он проникал в логические ядра, подменяя понятия «свой-чужой», инвертируя приказы, создавая фантомные боли в схемах, которые боли чувствовать не должны.

Эффект распространялся со скоростью света. От центрального узла к периферии, от командиров к солдатам. Волна безумия накрыла армию машин за секунды.

Внизу начался ад.

Киборг класса «Берсерк», только что теснивший группу «Ищеек», вдруг издал жуткий, скрежещущий вой. Он развернулся на 180 градусов и с размаху ударил своим пневматическим молотом по собратьям. Металл смялся с визгом.

— Что они творят⁈ — крикнул кто-то в эфире на частоте «Возрождения». В их голосе была паника, сменившаяся недоумением.

Ряды Эгрегора рассыпались. Единый организм, действовавший с пугающей синхронностью, мгновенно превратился в толпу обезумевших маньяков. Киборги стреляли друг в друга. Они рвали провода из собственных корпусов. Некоторые просто начали крутиться на месте, стреляя в небо, в землю и в скалы.

«Коллективная матрица дестабилизирована», — комментировала Зета, и в ее голосе слышалось мрачное удовлетворение. — «Уровень энтропии системы — 98%. Логические цепи выгорают. Они не понимают, кто они. Они видят врага в каждом отражении».

Это было завораживающее и страшное зрелище. Тысячи машин, секунду назад представлявших собой, возможно, самую совершенную армию на планете, теперь уничтожали сами себя в припадке цифровой эпилепсии.

Вспышки дружественного огня освещали ущелье. Грохот стоял невообразимый — скрежет металла о металл, взрывы перегретых реакторов, вой сервомоторов, работающих на разрыв.

Бойцы «Проекта Возрождение», зажатые в углу, опустили оружие. Они не понимали, что происходит. Их идеальные тактические алгоритмы не могли объяснить, почему враг вдруг решил совершить массовое самоубийство.

— Жми их, Зета, — прошептал я. — Добивай.

«Финальная стадия протокола. Активация команды аварийного сброса ядра».

Зета послала последний импульс.

И всё закончилось.

Это произошло мгновенно. Словно кто-то дернул рубильник обесточивающий целый город.

Миллиарды сигналов погасли одновременно.

Киборги Эгрегора — все, кто еще стоял на ногах, кто бился в конвульсиях, кто рвал друг друга — просто рухнули.

Грохот падения тысяч тонн «живого» металла о камень прокатился по каньону, как последний удар грома, и сменился оглушительной тишиной.

Поле битвы превратилось в кладбище. Ржавые, изуродованные корпуса лежали грудами безжизненного хлама. Ни огонька. Ни звука. Только дым и оседающая пыль.

— Сдохли… — прошептал Дрейк, глядя в иллюминатор. — Макс… они все разом сдохли.

Я откинулся в кресле пилота, чувствуя, как волна дикого, первобытного триумфа накрывает меня с головой. Дофамин ударил в мозг, смывая усталость, страх и напряжение последних часов.

Мы сделали это.

Мы не просто победили. Мы хакнули бога войны. Мы взяли самую страшную силу Пустоши и выключили её, как надоевший будильник.

Внизу, среди гор металла, выжившие солдаты «Возрождения» осторожно выходили из укрытий. Я видел через сенсоры, как они тыкают стволами своих плазменных винтовок в неподвижные туши киборгов Эгрегора, не веря своему счастью. Они крутили головами, озираясь, пытаясь найти причину этого чуда.

Но причина висела в километре над ними, скрытая маскировочными полями.

— Это победа, — сказала Кира, и её голос дрожал от пережитого напряжения. — Чистая победа. Макс, ты гений. Или псих.

— Я просто умею использовать ресурсы, — ответил я, чувствуя невероятную усталость. — И сегодня нашим ресурсом стала их собственная сложность.

Я посмотрел на Элису. Девочка открыла глаза. Она была бледной, но улыбалась.

— Тихо, — сказала она. — В голове стало тихо. Эгрегор замолчал.

Это было лучшее подтверждение.

Мы сломали хребет чудовищу. И сделали это, даже не испачкав руки в масле. Это было пьянящее чувство абсолютного превосходства — знать, что ты можешь остановить армию одним нажатием кнопки.

Тишина, накрывшая каньон после падения армии Эгрегора, была оглушительной. Она давила на уши сильнее, чем грохот разрывов минуту назад. Внизу, среди гор искорёженного металла и дымящихся остовов, бойцы «Проекта Возрождение» замерли. Они напоминали муравьёв, чей муравейник только что пнул огромный, невидимый сапог.

Они выжили. Но они не победили. Их идеальные тактические алгоритмы сгорели в том же пламени безумия, что и киборги Эгрегора. Они крутили головами, их сенсоры шарили по скалам и небу, пытаясь найти причину этого чуда. Причину их спасения. Или их новой погибели.

Я сидел в кресле пилота, мои руки лежали на штурвале, но управлял я не им. Я управлял ситуацией. Адреналин, который ещё недавно бурлил от напряжения, теперь превратился в кристально чистый концентрат власти.

— Зета, — мой голос был тихим, но в шлемофоне он прозвучал как приговор. — Подключи меня к их общей частоте. Напрямую. Выкрути усиление на максимум. Я хочу, чтобы мой голос звучал не в наушниках, а у них в черепных коробках.

«Канал взломан и захвачен, Макс. Аудио-проекция настроена. Ты будешь звучать… убедительно».

Я глубоко вдохнул, глядя на экран тактического обзора, где красные метки «Возрождения» жались друг к другу, восстанавливая строй.