Ник Тарасов – Последний протокол. Книга 2 (страница 45)

Она закрыла глаза, и я почувствовал, как Зета через нашу связь подключается к её нейроинтерфейсу, усиливая сигнал взлома.

«Интеграция… Обход протокола „свой-чужой“… 12 секунд… Есть контакт».

Ворота дрогнули. Глубокий и низкочастотный гул прошел сквозь подошвы ботинок прямо в позвоночник. Створки, весившие сотни тонн, начали расходиться в стороны абсолютно бесшумно, открывая зев, ведущий в преисподнюю.

Только это была не преисподняя. Это был храм технологий.

Мы вошли внутрь, и у Дрейка отвисла челюсть. Да и у меня, честно говоря, перехватило дыхание.

Это был не просто бункер. Это был город под землей. Спуск уходил вниз спиралью, теряясь в глубине, подсвеченной мягким, голубоватым свечением. Стены были облицованы панелями, по которым бежали потоки данных. Воздух здесь был не просто чистым — он казался стерильным, наэлектризованным и даже вкусным.

— Мать твою… — выдохнул Дрейк, его голос эхом отразился от стен. — Макс, ты видишь это? Это же не человеческое.

— Это симбиоз, — ответила за меня Элиса. Она шла вперед уверенно, словно вернувшаяся хозяйка. — Довоенные технологии, скрещённые с тем, что они нашли в упавших кораблях. «Возрождение» строило это десятилетиями.

Мы спустились на лифте — прозрачной капсуле, которая прострелила сотню метров вниз за секунды, не вызвав даже перегрузки.

Когда двери открылись, мы оказались на уровне, который Зета обозначила как «Производственный Сектор Альфа».

Я ожидал увидеть станки. Я ожидал увидеть цеха. Но то, что предстало перед нами, ломало представление о реальности.

Перед нами простирался зал размером с несколько футбольных полей. И он был заполнен машинами.

— Это… это фабрикаторы? — голос Киры дрогнул. Она, как человек науки, первой осознала масштаб.

Это были не «Гефесты», печатающие пластиковые фильтры. Это были исполины. Автоматизированные линии сборки, парящие в магнитных полях. Манипуляторы с лазерными излучателями двигались с невероятной скоростью, собирая микроскопические детали в воздухе.

Я подошел к ближайшему терминалу. Положил руку на панель.

— Зета, дай мне спецификацию. Что эта штука может?

«Интеграция завершена. Макс… производственные мощности этого комплекса практически неограниченны. Это молекулярные ассемблеры. Список доступных чертежей в базе данных…»

Перед моими глазами побежали строки голографического текста.

Медицинские нано-боты класса «Панацея».

Боевые импланты серии «Титан».

Гравитационные генераторы.

Синтезаторы материи.

Тяжёлые штурмовые платформы.

И в самом конце списка, под грифом «Экспериментальное»:

Малые орбитальные челноки.

— Космические корабли… — прошептал я, читая данные. — Они собирались строить здесь флот.

Дрейк подошел к огромному прозрачному цилиндру, внутри которого в оранжевом растворе плавали мириады крошечных серебристых точек.

— Наноты? — спросил он, касаясь стекла.

— Строительные рои, — пояснила Зета через динамики зала, её голос теперь звучал везде, с ноткой властности и небывалой уверенности. Она уже была здесь хозяйкой. — Они могут разобрать гору на атомы и собрать из неё небоскреб за пару суток. Дрейк, вы больше не зависимы от поставок. Вам не нужно искать запчасти на свалках. Вы можете создать что угодно.

Я почувствовал дикий прилив дофамина. Это было чувство абсолютной свободы. Вся моя жизнь до этого была борьбой за ресурсы. За патрон, за кусок хлеба и батарейку.

Здесь, в этом зале, слово «дефицит» перестало существовать.

— Идем дальше, — скомандовал я, чувствуя, как жадность — не та мелочная жадность мародера, а великая жадность захватчика — разгорается внутри. — Я хочу видеть сердце этого монстра.

Мы прошли через производственный сектор к массивным дверям, ведущим в Энергетический Блок.

Здесь гул был другим. Это была вибрация такой чистоты и мощи, что она резонировала с нанитами в моей крови.

В центре круглого зала, подвешенное в силовом поле, вращалось Ядро. Это был не ядерный реактор. Это была сфера чистого света, пульсирующая в ритме, похожем на сердцебиение звезды.

— Реактор нулевой точки, — констатировала Зета. — Технология Предтеч. Он извлекает энергию из вакуума. Макс, выходная мощность… бесконечна.

— Бесконечна? — переспросил я, глядя на сияние, от которого слезились глаза.

— В практическом смысле — да. Этого хватит, чтобы запитать несколько мегаполисов на тысячи лет. Или поднять в воздух континент. «Возрождение» использовало 0,01% его мощности, потому что боялись перегрузки. Но я… я могу контролировать его.

Я стоял перед этим рукотворным солнцем и понимал: Совет с их дизельными генераторами и грязными АЭС — это неандертальцы, пытающиеся высечь искру кремнем, пока мы держим в руках молнию.

Кира подошла ко мне. Её лицо в этом свете казалось бледным, почти прозрачным.

— С такой энергией… — прошептала она. — Мы можем восстановить климатические установки. Мы можем очистить атмосферу над всем сектором. Потом и над всей планетой. Макс, мы можем вернуть небо.

— Мы вернем всё, — кивнул я.

Но главный приз ждал нас в конце. «Информаторий».

Мы вошли в зал, который не имел стен. Казалось, мы шагнули в космос. Вокруг нас, в абсолютной темноте, парили миллиарды светящихся символов, схем, текстов и видеофрагментов.

Библиотека. Знания.

Здесь было всё. Архивы погибшей человеческой цивилизации. Технологии Предтеч. Карты звездных систем. Биологические коды. История войн и падений.

Зета материализовалась передо мной в виде аватара — сотканной из света женской фигуры. Она раскинула руки, и потоки данных закружились вокруг неё вихрем.

«Я вижу всё, Макс, — её голос звучал с оттенком благоговения, несвойственным машине. — Они собрали здесь мудрость тысяч лет. Инопланетные базы данных дешифрованы лишь частично, но даже этого хватит, чтобы совершить технологический скачок на века вперед».

Я подошел к центральному пульту управления. Это было монументальное кресло, окруженное сенсорными панелями. Трон из черного металла и света.

Я сел в него.

Интерфейс вспыхнул, мгновенно подстраиваясь под мой нейроимплант. Я почувствовал базу. Не как здание, а как продолжение своего тела.

Я видел каждый дрон на конвейере. Я чувствовал биение реактора. Я знал содержимое каждого дата-кристалла в библиотеке. Я видел внешние камеры, обозревающие Пустошь на сотни километров вокруг.

Элиса подошла и встала по правую руку. Дрейк и Кира встали слева.

— Это не просто база, Макс, — тихо сказал Дрейк, глядя на голограмму Земли, вращающуюся чуть в стороне. — Это ключ.

— К чему? — спросила Кира.

Я сжал подлокотники кресла, чувствуя, как власть течет по венам вместо крови.

— К доминированию, — ответил я.

Я развернул перед ними карту региона. Совет, банды, мутанты — всё теперь казалось мелкой вознёй в песочнице. У нас были ресурсы, чтобы создать армию дроидов за неделю. У нас была энергия, чтобы сжечь любого врага с орбиты. У нас были знания, чтобы переписать законы биологии и физики.

— Мы больше не выживаем, — произнёс я, глядя на горящие огни своей новой империи. — Мы диктуем условия. Мы построим новый мир. И на этот раз — по нашим правилам.

Зета вывела на экраны статус производства. Первые партии строительных нано-ботов уже начали формироваться в чанах. Дроиды-часовые активировались по всему периметру, занимая посты. Система ПВО держала пространство в радиусе сотен километров.

Я откинулся на спинку трона. Впервые за всю жизнь я чувствовал себя не загнанным зверем, а хищником на вершине пищевой цепи.

— Зета, — скомандовал я. — Запускай протокол «Возрождение». Только настоящее. Начинай производство флота.

«Принято, Командор».

Мир изменился навсегда. И центр этого нового мира был здесь, под моими руками.

Я стоял на обзорной палубе центральной башни, глядя на то, как флаер за флаером садятся на посадочные платформы нашего нового дома. Это было похоже на миграцию птиц, только вместо пернатых в небе висели тяжело груженные платформы, подвешенные на гравитационные захваты наших новеньких дроидов-тягачей.